Слова, которые вы говорите, возможно не зная, что они на идише
Сразу спойлер: если вы хоть раз в жизни говорили «халява», «поц», «цимес», «хохма», «шмон», «шухер», «ксива», «малина», «фраер», «шабаш», «кагал» или «гешефт» — поздравляю, вы говорили на идише. Целый чемодан слов, которые мы считаем русским сленгом, на самом деле пришёл из языка местечек Восточной Европы.
А теперь по порядку — что это вообще за язык такой и почему он так густо просочился в наш повседневный лексикон.
Откуда он взялся
Идиш родился примерно в IX–X веке в долине Рейна. Евреи, мигрировавшие в немецкие земли, начали говорить на местном средневерхненемецком — но с большой добавкой ивритских и арамейских слов, в основном религиозных. Получился странный гибрид: германская грамматика, германский костяк, плюс щедрая горсть ивритских терминов вроде шабес, хохма, брухе — и записывалось всё это, естественно, ивритскими буквами, справа налево.
Так и сложился идиш. Само слово идиш значит «еврейский», а полностью язык назывался маме-лошн, «материнский язык». В отличие от иврита, который оставался языком молитвы и учёных книг, идиш был языком кухни, рынка, любви, ругани и колыбельной.
Когда в XIII–XIV веках евреев начали выгонять из Германии всё дальше на восток — в Польшу, Литву, Украину, Белоруссию — они принесли свой язык с собой. Там он впитал ещё и славянские слова: бобе (бабушка), тате (отец), калач, галушка. И стал тем самым восточноевропейским идишем, на котором к началу XX века говорило около 11 миллионов человек.
Почему он звучит так, как звучит
Идиш — язык невероятно эмоциональный. Главная его примета — вопросительная интонация в утверждениях. «Ты что, кушать не будешь?» — «Я что, ненормальный?» Эта манера переехала из идиша в русский, особенно одесский, и в английский американских евреев. Когда Вуди Аллен говорит «So what should I do, sit there and starve?» — это идишский синтаксис, переведённый слово в слово.
Ещё одна примета — уменьшительные суффиксы, на которых построена половина выразительности. Любое слово можно сделать маленьким, тёплым, ласковым. На идише невозможно говорить нейтрально: либо ты любишь и сюсюкаешь, либо ругаешь и проклинаешь.
И о ругательствах. Идиш — чемпион мира по проклятиям. Не по матерным, нет, — по витиеватым. Не «иди к чёрту», а «чтоб у тебя зубы выпали все, кроме одного, и тот пусть болит». Целая школа барочного проклятия, из которой потом выросла половина еврейского юмора.
Что мы у него забрали (и не заметили)
Теперь самое интересное — слова.
Халява. Самая популярная версия — от ивритского халав (молоко) через идишский халаве: в местечках бесплатно раздавали молоко бедным студентам ешивы.
Хохма. От ивритского хохма — «мудрость», через идиш — где слово сместилось в сторону «острого словца». В русском от мудрости не осталось ничего, остался смешной анекдот.
Цимес. Сладкое блюдо из моркови, изюма и мёда — кульминация обеда. Отсюда переносный смысл: «в этом весь цимес» — самое вкусное, главное.
Шмон, шухер, ксива, малина, фраер — почти весь блатной словарь. В Одессе и других южных городах криминальный мир был во многом еврейским, и язык он принёс с собой. Ксива — от ктива (письмо). Шмон — от шмоне (восемь): в восемь вечера в одесской тюрьме якобы делали обыск. Малина — от малон (ночлег). Фраер — от Freier: «свободный», «не сидевший».
Шабаш. От шабес — суббота, «конец работы». Когда строитель говорит «всё, шабашим» — он отсылает к еврейской неделе.
Кагал. От кахал — еврейская община. В русском — «шумная толпа»: «собрался целый кагал».
Гешефт. От немецко-идишского Geschäft — «дело». В русском с лёгким ироничным оттенком: «провернуть гешефт» — это всегда чуть-чуть не совсем чисто.
Ещё немного, для коллекции: мансы (от майсе — история), бекицер («короче»)
Если кажется, что слишком много для случайности — не кажется. Идиш и русский веками жили вплотную друг к другу через черту оседлости и южные города и обменивались словарём так же естественно, как соседи через забор обмениваются солью.
Всегда ваш,
Феникс
https://phoenixmigr.ru/