На рассвете Ярилка проснулся от весёлого щебета птиц за окном. Он сладко потянулся, вскочил с кровати и подбежал к окошку, протирая сонные глаза.
В золотистых лучах утреннего солнца по тропинке шли мама и папа — а рядом с ними, держась за папину руку, шла маленькая девочка! Она была в лёгком платьице с вышитыми цветами, а её светлые веточки блестели на солнце. Сзади, чуть приподнявшись над землёй, плыла мавка и бережно несла большую плетёную корзинку, украшенную листьями папоротника.
— Они вернулись! — радостно вскрикнул Ярилка и, забыв обо всём на свете, помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
На пороге уже ждали бабушка Веда и дедушка Добролюб. Бабушка поправила кружевной платок, а дедушка, увидев Ярилку, широко улыбнулся и раскинул руки. Он подхватил внука на руки, приподнял высоко‑высоко и весело сказал:
— Ну что, Ярилка, готов познакомиться с сестрёнкой?
Родители подошли ближе. Мама нежно подвела девочку к семье и сказала:
— Беляна, милая, познакомься: это твоя бабушка Веда и дедушка Добролюб.
Дедушка осторожно поставил Ярилку на землю. Дети тут же заинтересованно уставились друг на друга. Беляна улыбнулась, показав два передних зубика, а Ярилка, немного смущаясь, протянул ей самый большой жёлудь, который нашёл вчера у дуба:
— Это тебе, — важно сказал он. — А ещё я тебе рогатку сделаю, настоящую! Я твой старший брат.
Беляна протянула ладошку, взяла жёлудь и с любопытством его повертела.
— А я… кто? — тихонько спросила она.
Ярилка на мгновение задумался, потом вспомнил слова дедушки Ворона и гордо выпалил:
— А ты, как сказал дедушка Ворон, — Поскребышек! Да, мам?
Мама прикрыла рот рукой, стараясь не рассмеяться, а папа подмигнул:
— Да, сынок, верно. Только это старинное ласковое слово — так называют самых младших в семье.
Мама все-таки рассмеялась, звонко и тепло:
— Да, Ярилка. Но тогда уж, коль ты учишься у такого старого ворона, быть тебе Початочком или Уродом!
Ярилка замер на месте, нахмурил брови и задумался. Слова эти ему совсем не понравились — какие‑то колючие, непривычные, будто ёлочные иголки. Он их и слыхом не слыхивал раньше!
— Початочек… Урод… — тихо повторил он, морща нос. — Нет, не хочу так называться!
Он посмотрел на Беляну — та стояла, крепко сжимая в кулачке подаренный жёлудь, и с любопытством глядела на брата. Ярилка вдруг смутился, покраснел до самых ушей и выпалил:
— Ладно, будет просто Беляна. А я ей рогатку сделаю! Настоящую, крепкую!
И, не дожидаясь ответа, он развернулся и бросился к опушке леса — хотел поскорее найти подходящие ветки для будущей рогатки.
Но не успел он сделать и десятка шагов, как почувствовал, что его мягко, но крепко поймали за шиворот.
— Стой, сорванец! — раздался за спиной добродушный голос дедушки Добролюба. — Куда это ты собрался на пустой желудок? Сперва — за стол, позавтракать как следует. А уж потом — хоть рогатки мастерить, хоть по лесу бегать, хоть сестрёнку всему учить.
Дедушка слегка подтолкнул Ярилку в сторону дома и подмигнул:
— Думаешь, рогатку хорошую сделать — дело простое? Тут и силы нужны, и смекалка, и завтрак!
Ярилка вздохнул, но спорить не стал — живот и правда тихонько урчал, напоминая, что утро началось давно. Он обернулся, помахал Беляне рукой и крикнул:
— Пошли, я поем! И начну делать твою рогатку, честно‑честно!
Беляна улыбнулась и помахала в ответ.
Все вместе они направились к дому: впереди шагали мама с папой и Беляной, рядом семенила мавка, всё ещё неся свою волшебную корзинку, а сзади шли Ярилка и дедушка Добролюб. Бабушка Веда уже выглядывала из окошка, махала рукой и кричала:
— Быстрее, мои хорошие! Каша на столе, пирожки с малиной — всё ждёт вас!
Семья расселась у большого стола. Ярилка с интересом рассматривал Беляну — он всё никак не мог насмотреться на свою новую сестрёнку.
Беляна и впрямь была диво дивное: не совсем как обычные дети, а словно сама из леса вышла — живая лесная сказка. Тело её будто соткано из тонких берёзовых веточек, переплетённых мягкой корой да гибкими побегами ивы. Сквозь светлую кожицу проступали нежные узоры — точь‑в‑точь древесные прожилки.
Волосики у неё — не простые, а будто пушок молодой берёзы: белёсые, лёгкие, чуть‑чуть вьются и на солнце отливают серебром. На макушке пробивались крохотные клейкие листочки — видать, совсем недавно она появилась на свет, прямо из лесного чуда.
Глазки — круглые, ясные, цвета первой весенней травы, а зрачки — узкие, как у лесной зверушки, и блестят, будто росинки на паутинке. Ручки тонкие, пальчики гибкие, с едва заметными узелками на суставах — словно веточки с почками, готовые вот‑вот распуститься.
На ней было платьице из мягкого мха, расшитое ягодками брусники да сухими цветочками. Вокруг талии обвился живой стебель плюща, а на шее висел оберег — жёлудь на шнурке из сплетённых травинок.
Она сидела, сложив ручки на столе, и так же любопытно разглядывала Ярилку. Время от времени шевелила пальчиками, и от них чуть слышно пахло свежей корой и смолой.
— Ну что, Початочек, — подмигнул дедушка Добролюб, — доволен своей сестрёнкой?
Ярилка широко улыбнулся:
— Очень! Она вся… как берёзка! Вот почему её Беляной назвали, да, мама?
Мама ласково провела рукой по головке дочки — листочки на макушке чуть дрогнули, словно от ветерка.
— Верно, сынок. Беляна — значит светлая, как берёза, чистая, как утренняя роса. Она родилась в самом сердце леса, из его дыхания, из солнечного луча и шёпота трав. Потому и состоит из веточек — она сама часть леса.
Беляна улыбнулась, показала два передних зубика и тихонько спросила:
— А ты правда сделаешь мне рогатку?
Ярилка гордо выпрямился:
— Конечно! Самую лучшую! Из самой крепкой ветки, которую найду.
Из‑под стола тихонько выполз Мстикусь — маленький пушистый паучок с блестящими глазками. Он обежал стол кругом, ловко вскарабкался по рукаву Ярилки и устроился у него на плече, с любопытством разглядывая Беляну.
— Ох, диво дивное! — думал Мстикусь — Новенькая лешиха!
Потом он шустро перебрался с плеча Ярилки прямо на ручку Беляны. Девочка не испугалась — только улыбнулась и чуть наклонила головку, разглядывая нового знакомого.
Мстикусь деловито зашевелил лапками и принялся что‑то быстро‑быстро плести — так быстро, что даже разглядеть было невозможно, как у него это получается. Все замерли, наблюдая за его работой: Ярилка приоткрыл рот от удивления, бабушка Веда улыбнулась, а дедушка Добролюб тихонько потёр подбородок.
Через минуту Мстикусь поднялся во весь свой небольшой рост, держа в передних лапках чудесную шапочку — тонкую, как утренний туман, и переливающуюся всеми оттенками серебра и голубого. Она была сплетена из самой крепкой и красивой паутины, какую только можно найти в волшебном лесу.
Паучок осторожно надел шапочку на голову Беляны. Та села прямо, чуть приподняв подбородок, — и шапочка легла идеально, обрамляя её светлое личико, словно венок из лунных нитей. Лёгкие листочки на макушке Беляны чуть зашевелились, будто от лёгкого ветерка, и заиграли бликами в лучах солнца.
— Вот так красота! — восхищённо выдохнул Ярилка.
— Спасибо, Мстикусь, — тихо и вежливо сказала Беляна, осторожно коснувшись шапочки пальчиком.
Мстикусь гордо выпрямился, поклонился всем по очереди и ловко перебрался обратно на плечо Ярилки.
В дверь тихонько постучали.
— Кто бы это мог быть? — удивилась бабушка Веда и пошла открывать.
Все приключения Ярилки в книге
Подписывайтесь на наш канал — впереди ещё много добрых сказок про Ярилку, Беляну и их лесных друзей! 🌲🦊💖