Он строил флот в шторм, брил бороды боярам силой, собственноручно тащил Россию в новый век. И не смог написать одно слово. Имя того, кому оставлял всё.
Пётр I умер 28 января 1725 года. На бумаге, которую нашли у его постели, было выведено два слова: «Отдать всё...» Дальше — пустота. Рука царя остановилась прежде, чем перо вывело главное.
Это не случайность. Это итог многолетней истории, в которой великий реформатор раз за разом откладывал одно-единственное решение. И именно это промедление запустило эпоху дворцовых переворотов — нестабильный, жёсткий период, длившийся почти сорок лет.
До Петра всё было устроено по-другому. Трон передавался по вертикали: от отца к старшему сыну, от брата к брату. Негибко, но понятно. Все знали правила. Споры случались, но сам принцип не вызывал сомнений.
Пётр сломал этот порядок. И поначалу казалось — есть ради чего.
В 1690 году у него родился первенец, Алексей. Мальчик рос тихим, замкнутым, не похожим на отца. Пётр хотел видеть в сыне соратника, продолжателя своих реформ. Получил — разочарование. Алексей не любил военные смотры, избегал новшеств, тяготел к старомосковскому укладу, который его отец с таким азартом разрушал.
Отношения между ними не просто не сложились. Они превратились в хроническое противостояние.
В 1715 году у Петра родился второй сын — Пётр Петрович, от Екатерины, его второй жены. Маленький, крепкий, любимый. Царь уже видел в нём настоящего наследника. А значит, Алексей становился лишним.
Дальше история делает ход, от которого не по себе даже спустя три века.
Пётр вынуждал старшего сына отречься от права на трон, постричься в монахи, исчезнуть. Алексей бежал в Европу. Его вернули силой. Царь обещал прощение — и не сдержал слова. В 1718 году Алексей был обвинён в государственной измене и оказался в Петропавловской крепости, где вскоре скончался при невыясненных обстоятельствах. Многие историки до сих пор не исключают причастности самого Петра.
Но трагедия не закончилась. Она только набирала ход.
В 1719 году маленький Пётр Петрович, ради которого всё и затевалось, умер от болезни. Ему не было четырёх лет. Прямых наследников мужского пола у царя не осталось.
Вот здесь и начинается самое интересное. Пётр не растерялся — он переписал правила.
В феврале 1722 года был подписан «Устав о наследии престола». Смысл документа был революционным: древний обычай передачи власти по мужской линии упразднялся. Отныне государь сам, лично, по собственной воле называл преемника — любого, кого считал достойным.
На бумаге — умно. На практике — катастрофа.
Потому что закон работает только тогда, когда им пользуются. Пётр создал инструмент и так и не нажал на курок.
Претендентов было несколько. Внук — Пётр Алексеевич, сын казнённого царевича. Царь его не любил: опасался, что мальчик станет знаменем для противников реформ. Две дочери — Анна и Елизавета, рождённые Екатериной. Анна в 1724 году сама отказалась от претензий на трон, выйдя замуж за герцога Голштинского. Несколько племянниц — но ни одна не казалась Петру подходящей.
Оставалась Екатерина.
Она, пожалуй, подходила больше других. Умная, выносливая, прошедшая рядом с Петром через военные походы и дипломатические игры. В 1724 году он даже короновал её императрицей — торжественно, публично, с демонстративным уважением.
Но потом случилось то, что называют красиво — «история с Монсом».
Камергер Виллим Монс был казнён в том же 1724 году по обвинению во взяточничестве. Официально. Неофициально — ходили слухи об его связи с Екатериной. Пётр был взбешён. По некоторым свидетельствам, он велел поставить заспиртованную голову Монса в покоях императрицы. Назначить Екатерину наследницей после этого он уже не мог.
Круг замкнулся. Все варианты отпали. А здоровье Петра тем временем стремительно ухудшалось.
Уремия — так сегодня определяют его диагноз. Почечная недостаточность как осложнение многолетней болезни. Он угасал быстро, и все вокруг это видели. Но имени преемника так и не прозвучало.
В последние часы Пётр, по свидетельствам очевидцев, потребовал бумагу и перо. Написал «Отдать всё...» и потерял сознание. Больше не приходил в себя.
Чьё имя он собирался поставить следующим? Историки спорят до сих пор. Может, Екатерина — и он простил её в последний момент. Может, внук Пётр Алексеевич — и личная неприязнь отступила перед государственным расчётом. Может, одна из дочерей.
Мы не знаем. И никогда не узнаем.
Власть досталась Екатерине — не по завещанию, а по интриге. Её воцарение организовал Александр Меншиков, давний фаворит Петра, человек с феноменальным чутьём на политическую конъюнктуру. Именно он, а не императрица, фактически правил Россией в последующие годы.
Екатерина I правила недолго — до 1727 года. Перед смертью она сделала то, чего так и не смог сделать Пётр: назвала преемника. Им стал Пётр II — тот самый внук, которого великий реформатор не желал видеть на троне.
Ирония судьбы оказалась безжалостной.
Пётр I создал закон, чтобы самому выбрать достойного. Но вместо этого закон открыл дверь тому, от кого Пётр хотел трон закрыть навсегда. Эпоха дворцовых переворотов, которая последовала за его смертью, — это не провал системы. Это прямое следствие того, что система осталась незаполненной. Форма есть. Воли вписать имя — не хватило.
Указ о престолонаследии, созданный Петром, просуществовал до 1797 года. Павел I отменил его и вернул старый порядок: власть снова пошла по прямой линии, от отца к сыну.
Триста лет прошло. И всё равно остаётся вопрос: как человек, не боявшийся ничего — ни войн, ни реформ, ни собственного сына — не смог написать одно-единственное имя?
Может, потому что любое имя было проигрышем. И Пётр, впервые в жизни, не знал, как проигрывать достойно.