От её чар мужчины теряли голову. Наполеон — человек, покоривший пол-Европы — терял терпение. Он ссылал её, выдавал замуж, отправлял на другой конец света. Ничего не помогало.
Полина Бонапарт была не просто красивой женщиной в эпоху, когда красота была едва ли не единственным женским капиталом. Она была человеком с характером — таким, с которым общество XIX века категорически не умело справляться.
Мари-Полетт Буонапарте появилась на свет в 1780 году на Корсике — острове с жёсткими патриархальными традициями, где репутация семьи ценилась дороже многого. Именно поэтому её дальнейшее поведение так поразительно: откуда в корсиканской семье взялась эта абсолютная свобода от чужого мнения?
Наполеон был старше неё на одиннадцать лет. Впервые они встретились, когда ей было девять, — он приехал в отпуск. По воспоминаниям очевидцев, брат и сестра сразу нашли общий язык. Впрочем, общего у них было немного: он — стратег, реформатор, человек, переписывавший карты. Она — существо, которому карты были совершенно неинтересны.
Полина росла красивой с той конкретной, почти неловкой очевидностью, которую трудно игнорировать. Тонкие черты лица, безупречные пропорции, живость во взгляде. Портреты того времени фиксируют заметное сходство с братом — и это тем любопытнее, что характерами они расходились принципиально. Он собирал империи. Она — поклонников.
К шестнадцати годам, по свидетельствам современников, число её увлечений среди офицеров наполеоновского штаба перестало поддаваться точному учёту.
Наполеон реагировал так, как реагировали мужчины его времени на неудобных женщин: нашёл ей мужа. Выбор пал на полковника Шарля Леклерка — знатного, красивого, двадцатичетырёхлетнего. Расчёт был прост: хороший муж укротит.
Расчёт не сработал — хотя и не совсем по очевидной причине. Полина искренне полюбила Леклерка. Это был, пожалуй, единственный раз в её жизни, когда чувство оказалось взаимным и глубоким. Они даже ненадолго стали семьёй в полном смысле слова: в 1798 году родился сын Дермид — единственный ребёнок Полины.
Но любовь к мужу и верность мужу — это, по её разумению, были разные вещи.
Наполеон к тому времени уже понял: репутация сестры требует географического решения. В 1801 году Леклерк получил назначение на Гаити — подавлять восстание под руководством Туссена-Лувертюра, одного из самых дерзких военачальников эпохи. Полину велели отправить с мужем.
На корабль она взошла, по свидетельствам, после немалого скандала.
Гаити того времени — это не просто тропики. Это эпидемии, жара, война, изоляция от парижского света, к которому она привыкла. Многие европейцы там ломались. Полина — расцвела. Устраивала балы в разгар военной кампании. Принимала гостей с той лёгкостью, с которой другие ходят на рынок. И продолжала жить так, как считала нужным, — не оглядываясь ни на тропический климат, ни на приличия.
Леклерк тем временем воевал. Восстание на Гаити оказалось куда серьёзнее, чем предполагал Париж. Туссен-Лувертюр был арестован обманом, вывезен во Францию и заключён в горную крепость, где вскоре и погиб. Но восстание не прекратилось — оно разгорелось с новой силой. А вместе с войной по острову прокатилась эпидемия жёлтой лихорадки.
Леклерк заразился осенью 1802 года. Вот здесь Полина оказалась совсем другим человеком, чем тот образ, который за ней закрепился.
Она не бежала. Не отстранилась. Не уехала — хотя могла. Она сидела у постели мужа до конца. А когда всё было кончено, остригла свои знаменитые волосы и укрыла ими его тело перед погребением. Этот жест — почти средневековый по силе — совсем не вязался с образом легкомысленной нимфоманки, которым её привыкли описывать.
Возможно, она была устроена сложнее, чем казалась.
Во Францию она вернулась вдовой. Париж встретил её сочувствием — и немедленно выстроившейся очередью желающих это сочувствие выразить лично.
Наполеон снова взялся за проверенный инструмент: новый муж. На этот раз выбор пал на итальянского князя Камилло Боргезе — богатого, знатного, искренне влюблённого в свою невесту. В 1803 году они поженились.
Боргезе заказал скульптору Антонио Канове мраморный портрет жены. Изначально планировалась Артемида — богиня целомудрия. Полина только рассмеялась на это предложение. Она хотела быть Венерой — и стала ею. Статуя, созданная в 1808 году, считается одной из лучших работ Кановы и одним из шедевров неоклассицизма. Полина позировала полулежащей, с яблоком в руке — точь-в-точь победительница в споре богинь. Скульптура до сих пор хранится в римской вилле Боргезе.
Боргезе терпел три года. Потом предложил раздельное проживание и щедрое содержание.
Полина согласилась с явным облегчением.
Среди её увлечений того периода называют скрипача Никколо Паганини — фигуру не менее скандальную в своём роде. Паганини, которого современники всерьёз подозревали в сговоре с нечистой силой — иначе объяснить его технику не могли, — судя по всему, был ровней Полине по части безразличия к чужим ожиданиям. Что именно их связывало и как долго — вопрос, на который источники отвечают по-разному.
Единственный сын Дермид умер в 1804 году, не дожив до шести лет. Это был, пожалуй, единственный удар, который Полина так и не смогла полностью вынести — современники отмечали, что она долго не могла прийти в себя.
Больше детей у неё не было. Это само по себе любопытный факт для эпохи, когда контрацепция была делом ненадёжным и туманным. Возможно, последствия той инфекции, подхваченной ещё на Гаити. Возможно, что-то другое. История здесь молчит.
С братом отношения становились сложнее по мере того, как его звезда шла к закату. Второй брак Наполеона — с Марией-Луизой Австрийской в 1810 году — Полина восприняла холодно. Между ними возникло отчуждение, которого прежде не было.
Но когда всё рухнуло — она оказалась рядом.
После первого отречения Наполеона в 1814 году и его ссылки на Эльбу Полина продала украшения, собрала деньги и приехала к брату. Не демонстративно. Не для публики. Просто приехала. Она же помогала организовать его побег с острова — тот самый, который привёл к Ста дням и Ватерлоо.
После окончательного поражения и ссылки на Святую Елену её к Наполеону не допустили.
Она обосновалась в Риме. Папа Пий VII — тот самый, которого Наполеон в своё время принудил короновать себя в Нотр-Дам — принял опальную сестру поверженного императора с подчёркнутым радушием. Это был жест, который сложно интерпретировать иначе как политический.
В 1825 году Полина Бонапарт умерла в Риме. Ей было сорок четыре года. Причина до сих пор не установлена точно: называют рак желудка, называют последствия болезни, подхваченной ещё в тропиках. За несколько месяцев до конца она примирилась с Боргезе.
Похоронили её в церкви Санта-Мария-Маджоре.
Наполеон пережил её на четыре года — и так и не узнал о её уходе.
Историки традиционно описывают Полину Бонапарт через призму скандала: распущенная сестра, головная боль великого брата, живой аргумент в пользу строгого воспитания. Но вот что интересно: она, в отличие от большинства женщин своего времени, прожила жизнь именно так, как хотела. Не скрываясь, не извиняясь, не притворяясь кем-то другим.
Брат строил империи. Она строила свою — меньшего масштаба, но на собственных условиях.
Мраморная Венера в римской вилле до сих пор смотрит с лёгкой насмешкой. Кажется, Полина знала, что делала, когда выбирала богиню.