- Все… С меня хватит, - ответила я устало. - Мама… Глеб… я хочу, чтобы вы уехали. Мне нужно побыть одной.
Муж простонал, как будто я только что возложила ему на плечи непосильную ношу, справиться с которой не мог бы и атлант. А мама повела себя вполне соответствующе ее характеру. Она снова всплеснула руками и заявила:
- Какое уехали, Оля! У меня помидоры не собраны! Две теплицы под завязку!
И она просто развернулась и вышла из комнаты, оставив нас с Глебом наедине.
Похоже, в моем собственном доме мне не место. Его заняли помидоры и эта сладкая парочка, которая вела свою игру. Садоводы-огородники несчастные!
- Иди к маме, - язвительно проговорила я, обращаясь к мужу. - Окучивай ее! Ты же этим занялся бы, если бы твоя законная жена не приехала раньше!
Глеб устроился на кровати, посмотрел на меня исподлобья.
- Оля… Ты очень драматизируешь. Мы с твоей мамой уже перед тобой извинились. Что еще нужно сделать? Упасть на колени? Я готов!
И он действительно вдруг сорвался с места и рухнул перед мной на пол, как в театральной постановке. Если сейчас поползет в мою сторону, обливаясь слезами, я, кажется, этому даже не удивлюсь.
- Глеб! Хватит! У одной помидоры, второй на коленях ползает! Вы совсем с ума сошли!
Я выскочила следом за мамой, потому что меня уже не просто потряхивало - меня трясло, как от судорожного припадка.
Нужно выдохнуть, а лучше - позвонить Гуле. Хотя, нет, дурацкая затея. Это лишь укрепит меня саму в мысли, что я на самом деле никчемная, раз не могу разобраться с этой историей в одиночку.
Оказавшись на кухне, я обвела ее взглядом. Сейчас мне справедливо казалось, что все окружающее пространство пропитано мамой. Она везла в этот дом посуду, семена, бытовые приборы. Она вела здесь хозяйство и обставляла все так, как было нужно ей. Чему же удивляться, если и мужа моего она тоже решила прибрать к рукам? Выходит, что обладательницей этого имущества (и речь не только про дом) я являлась только по бумагам.
Но ведь меня все устраивало. Ровно до тех пор, как я поняла, что влияние матери простирается еще и на постель Глеба.
- Оля, я уеду, ты не думай, что стану тебе докучать, - раздался позади голос мужа. - Я действительно очень перед тобой виноват, любимая. Не понимаю, как все получилось. Но прошу - не рушь наш брак из-за этой ерунды!
Я услышала эти слова и в меня словно чертик вселился. Развернувшись к Глебу, холодно отчеканила:
- Да, ты прав! Тебе лучше уехать. Желательно навсегда. Потому что эту, как ты изволил выразиться, ерунду, я не смогу тебе простить, как ни проси. Даже если между вами был всего лишь этот жаркий поцелуй!
Я могла и сама отсюда уехать, оставив Глеба и маму там, где им так хорошо было вдвоем. Но не считала правильным бежать прочь, как крыса с тонущего корабля.
- Оля, я уеду. Но не навсегда. Я же тебя знаю, малышка. Ты остынешь, все поймешь правильно. И наша жизнь наладится.
Он сказал эти слова и ушел, не дожидаясь ответа. Так быстро ретировался, словно вообще не хотел давать мне шанса произнести хотя бы короткую фразу.
Едва раздался рев мотора, возвещающий о том, что Глеб отбыл, я сорвалась с места и выбежала следом за ним. Первым делом переставила машину. Пусть находится там, где ей и полагается быть! Ведь даже в необходимости парковаться вдалеке я усматривала сейчас попытку мамы и мужа указать мне место.
Следом собралась идти к матери и требовать у нее, чтобы она уехала прочь, но тут мне в голову пришла идея. Нужно осмотреть комнату мамы! Уверена - там что-то да найдется.
Убедившись в том, что Елена Павловна возится в парниках, как ни в чем не бывало, я вернулась в дом. Прошла в спальню мамы и стала обыскивать ящики.
Румянец залил мои щеки, опалил их жгучим жаром. Конечно, мама была одинокой женщиной и могла развлекаться наедине как угодно, но если они с Глебом применяли весь этот арсенал, это уже ни в какие ворота не лезло!
Эта находка меня опустошила. Как они, зная, что я приеду позже, могли предавать меня… Боже, что же ты натворила… мама?
Вернув все на место, я какое-то время постояла, пытаясь прийти в себя. Что ты подумала бы, Оля, если бы не стала свидетелем поцелуя?
Просто пожала бы плечами и забыла. О том, чтобы заводить об этом разговор с мамой, не могло быть и речи. Но сейчас я смотрела на все под другим углом.
Растерев лицо ладонью, я покинула комнату матери и, немного помедлив, вышла в сад. Пойду к ней и скажу, чтобы тоже проваливала вон из дома.
- Глеб уехал? - так спокойно и равнодушно, словно интересовалась, осталось ли у нас удобрение, уточнила мама, когда я подошла к парнику.
- Да. И я жду, что ты последуешь за любимым зятем, - ответила ей таким же тоном.
Мама отложила лопатку, которой что-то подкапывала у раскидистого куста, после чего ответила, отряхнув руки.
- Без проблем. Но сначала верни мне деньги, которые я вам давала.
Я смотрела на нее во все глаза. Когда она передавала недостающую сумму, называла это подарком. Понятное дело, что «подарок» оказался с негласными условиями, вроде того, что мама здесь хозяйничает на общем основании вместе со мной и Глебом. Ведь, как я считала, в обычных семьях так и происходит - совершенно неважно, на кого оформлена недвижимость. Ею просто пользуются всем «кланом» - от мала до велика.
А оказалось, что для матери это особенно важно, раз она так жаждала дождаться момента, когда бы Глебу достался кусок моего имущества.
- Ну, что смотришь? - усмехнулась мама. - Я давала деньги, теперь говорю, что ты должна мне их вернуть. Ну или второй вариант: ты впредь забываешь слово «уезжай», и мы перестаем говорить про сумму, переданную тебе в качестве подарка.
Я растерянно моргнула раз-другой. Фраза, которую вбивали психологи в головы тех, кто к ним обращался, была сейчас как нельзя кстати.
- Я тебе ничего не должна, мама, - проговорила ровно, хотя меня внутри стало колотить от негодования. - И все, что ты здесь видишь… Все, чем пользуешься - мое!
Никогда бы я не позволила себе подобного раньше. Но умнеть предательство учит быстро.
- Ишь, как мы заговорили! - возвела она глаза к небесам. - Глеб тебя обеспечивал всем, мать денег дала, но все это - твое. Держи карман шире, Оля. Я здесь прописана и имею право находиться, сколько и когда пожелаю. Попробуешь выписать - спалю тут все, но ты у меня не станешь ходить здесь королевой!
Она вновь нырнула в свой дурацкий парник - эта незнакомая мне женщина, в которую вдруг резко превратилась моя собственная мать… Это была не любящая родительница, которая обожает свое дитя. Это была мегера, хуже самой злой мачехи.
Итак, пока я эту битву проиграла. Но это не значило, что продула войну. Мне нужна была помощь, и кто, как ни Гульнара, могла мне ее оказать?
С Гулей мы познакомились давно. Она была немногим старше меня, и когда на меня на площадке налетел какой-то хулиган, который был на голову выше, Гульнара пришла на помощь. Отбила сначала меня, потом - моего зайца, которого у меня злостным образом отняли. Помогла привести себя в порядок и проводила домой.
В тот момент мама только-только начала приучать меня к самостоятельности, поэтому на прогулки я ходила одна. Боялась, по правде говоря, до одури, но мать говорила, что я должна оставаться в одиночестве, чтобы научиться не прибегать ни к чьей помощи.
Так что когда у меня появилась Гуля, выходить на прогулки стало гораздо спокойнее. С тех пор мы были не разлей вода.
- Ну! Объявляй свою новость! - чуть ли не вскричала Гульнара, как только переступила порог кафе, где мы условились встретиться.
Она всегда была такой - громкой, шумной. Настоящий ураган.
Я только поднялась ей навстречу из-за столика, как Гуля тут же бросилась ко мне. Ей было плевать на то, что подумают остальные посетители.
- Уверена - ты беременна! - заявила она, плюхнувшись за стол.
Смотрела на меня своими лучезарными темными глазами, а мне хотелось рыдать. Уткнуться ей в плечо и реветь, реветь, реветь.
- Эй… Олька, ты чего? - всполошилась Гульнара, когда я села обратно и позволила себе, наконец, те слезы, которые так усиленно сдерживала все это время.
Она потянулась ко мне, обняла и прижала к себе мою голову. Стала покачивать, как ребенка, но ни о чем больше не расспрашивала. Понимала, что мне нужно выплакаться, чутко слыша мои вайбы.
А я дала волю слезам, сидела, отирая соленые дорожки, и мне становилось легче с каждым мгновением.
- Нет, Гуля, я не беременна, - проговорила тихо, отстранившись.
Официант, который должен был обслуживать наш столик, не торопился нарушать то уединение, которое образовалось между мною и лучшей подругой.
- Моя мама… кажется спит с моим мужем, - шепнула я, и Гульнара тонко вскрикнула.
В этом проявлять сдержанность тоже не стала - реагировала ровно так, как я и ожидала.
- Что ты сказала? - выдохнула ошарашено Гуля, глядя на меня во все глаза. - Твоя мама… что делает?
Я понимала, как это абсурдно и жутко звучит. Осознавала, что поверить в подобное очень сложно, если не невозможно. Но все же повторила увереннее:
- Мама спит с Глебом. Я видела их на террасе… Они целовались. А еще она просила его как можно скорее забрать у меня ту часть дома, которая, как ей кажется, должна принадлежать моему мужу.
Зрачки Гульнары расширились так, что стали занимать собою всю радужку. Я видела свое отражение в этом «зеркале» и сама себе казалась совершенно перепуганной, маленькой и жалкой.
- Так… мне нужно что-то выпить! - объявила Гуля и все же подозвала официанта.
Пока она делала заказ, я немного привела себя в порядок. Вытерла салфеткой заплаканные глаза, достала пудреницу и убрала следы истерики.
- Мама же в курсе, что у вас брачный контракт? Теперь ты уж точно не станешь разбазаривать свое имущество! Оставишь себе весь дом, да и все! И пусть Глеб катится на все четыре стороны! Ну и Елена Павловна тоже!
Она побарабанила пальцами по столу и попросила:
- Расскажи мне подробнее - как ты их увидела? Как поняла, что они не только целуются по углам, но еще и спят?
Гульнара вздрогнула и скривилась. И я машинально повторила этот жест.
А когда начала свой рассказ, мне вдруг показалось, что я действительно придумала себе бог весть что!
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Что ты натворила... мама?", Адриана Чейз ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.