//Все герои и события выдуманы, совпадения случайны.//
Семейный ужин: для кого-то это радость, для кого-то гнусная обязаловка, особенно если этот ужин проходит у одного из родственников. Семья Белкиных не была очень дружной.
Единственное, из-за чего они собирались, — это день рождения бабушки или похороны кого-либо из членов семьи. Обычно эти ужины или обеды проходили стандартно: собирался целый дом родственников, уже с разными фамилиями, — от тёть, дядь до троюродных сестёр и их детей, которые уже непонятно как кому и кем приходятся. В целом вся эта семейка держалась на бабушке. Не станет её — Белкины перестанут собираться все вместе, да и грызня за наследство рассорит их окончательно, скорее всего. В общем, это стандартная семья, таких много.
И вот ужин.
Стол ломился. Бабушка сидела во главе. Несмотря на свой преклонный возраст, эта хрупкая, маленькая женщина приготовила всё на этом столе: от закусок, огромных салатов до двух пышных пирогов, которые стояли на кухне под вафельными полотенцами, остывая от жара печи в ожидании своего часа. Первым гостем был её старший внук. Он много достиг в этой жизни, во всяком случае ей так казалось; не так много, как её сын, но всё же работа в органах — это уже уважаемо. Он сидел молча, периодически глядя в телефон, и сухо, только по делу отвечал, иногда так тихо, что она еле могла его услышать.
Вторым пришёл её сын, его жена, их общие дети. В целом они были отдельной семьёй: его старший сын не входил туда, он был от первой жены, и мужчина всячески делал вид, что не сильно-то причастен к нему. А это и было так, ведь этого уважаемого человека, служившего в органах и следившего за правопорядком, воспитала всё та же бабушка — голова, которая полна седины.
Следом пришла её дочь. Она была старше брата, но не менее успешна, правда бабушка не очень хотела поддерживать её успех и в целом его замечать. Дочь привела свою дочь, то есть внучку. Про эту особу в целом путного сказать нечего: вот кто-кто, а она явно смывает свою жизнь в унитаз, только потихому; руки в татуировках, вечно витает в облаках и работает уже пять лет на непутевой работе — не то что внук из органов. Но бабушка всё равно рада, ведь это её близкие люди. Сегодня это все, кто пришёл поздравить её; у остальных были дела.
За всем этим застольем наблюдал портрет хмурого деда, который покинул их в прошлом году. Несмотря на то что он был крайне тяжёлым человеком в общении, она всё равно его любила, по крайней мере она так говорит. Особенно ей не нравится, когда её дети начинают что-то вспоминать из своего прошлого.
— Никогда так не говори об отце, он уже умер, ну что ты бередишь прошлое? Было и было, — резко, с недовольством говорит она кому-то из своих уже взрослых детей. — Уже взрослые, а всё ерундой занимаетесь. Делайте, как я: забудьте, перешагните и идите дальше, — продолжает добавлять она.
— У меня к тебе тоже претензии есть, мама, — отзывается дочь.
— Да какие у тебя могут быть ко мне претензии?! Вот у Вики с третьего этажа мать — пьянь и проб**духа, а та за ней всё бегает, «мамочкой» называет, и у неё что-то нет к ней претензий. А я тебя вырастила, выкормила. Ты мне хоть раз первая позвонила?! А ты? — Она смотрит на внучку. — От тебя вообще звонка не добиться.
Девушка молча ковыряет салат.
— А ты, мама, что не помнишь, как лупила меня ремнём по-чёрному? — уже не выдерживает дочь, и вилка истерично звякает о край блюдца.
— Когда это было? Не было такого! Скажи ей.
Она смотрит на старшего сына, словно надеется увидеть там подтверждение своих слов.
— Всё, мама, спасибо, с днём рождения! Всем пока.
Дочь резко вскакивает из-за стола. Внучка встаёт следом.
— До свидания, — тихо говорит она и плетётся за матерью.
Это очередной их семейный ужин, закончившийся конфликтом. Никто из них не признаёт, что это был он, и никто никогда не извинится. Всё заметут под ковёр, и всё повторится вновь по кругу в следующем году. Ведь каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.