Пещеры.
Институт по изучению будущего планеты Земля находился недалеко, но в дождь даже недалеко иногда превращается в «ужасно далеко». Особенно если ты сидишь в сумке, видишь только кусочек улицы и каждая лужа кажется тебе маленьким озером, которое приходится обходить.
Мишель выглянул наружу уже в пятый раз.
— Мы уже близко? — спросил он.
— Скоро, — сказала Эллен.
Через минуту он снова высунул нос.
— Просто хочу понять, сколько ещё идти. Если профессор написал «срочно», значит, это ведь правда срочно?
— Теперь ещё скорее, чем раньше, — сказала Клара.
Лулу, которая считала себя существом более выдержанным, чем Мишель, наконец не выдержала.
— Если ты будешь спрашивать всё время, дорога нарочно станет длиннее.
— Она умеет? — насторожился Мишель.
— Увидишь, если продолжишь, — не очень-то вежливо ответила Лулу.
Мишель убрал нос обратно в сумку, но ненадолго. Ему хотелось увидеть Институт первым. После полёта на «Стрекозе» он уже знал: иногда тот, кто первым замечает важное, успевает помочь раньше остальных.
Наконец друзья вышли на небольшую площадь.
— Пришли, — сказала Эллен.
Перед ними стояло современное здание из стекла, светлого камня и металла. В его окнах отражался мокрый Париж: голые ветви деревьев, серое небо, зонты прохожих и огни машин. А за прозрачными дверями мелькали экраны, карты и люди, которые ходили так быстро, словно сами хотели поскорее оказаться в этом самом будущем.
Над входом светилась такая длинная надпись, что Мишель сразу понял: это серьёзное место. В несерьёзных местах таких слов не бывает.
— Ин-сти-тут… изу-че-ния… бу-ду-ще-го… пла-не-ты… Зем-ля, — прочитал он по слогам. Он старался, чтобы его голос звучал как можно солиднее, ведь чтение длинных слов — это первый шаг к тому, чтобы тебя начали воспринимать всерьез.
— Проще говоря, — объяснила Эллен, — здесь думают о том, что будет с нашей планетой дальше.
— Дальше — это завтра? — спросил Мишель.
— Иногда завтра, — ответила Эллен. — А иногда через сто лет.
Мишель нахмурился.
— Сто лет — это очень долго.
— Для нас — да, — сказала Эллен. — Для Земли — не особенно.
Мишель задумался. После путешествия со стерхами он стал лучше понимать большие расстояния, но большие времена всё ещё давались ему труднее. Пять тысяч километров можно хотя бы представить на карте. А сто лет — куда их положишь?
Внутри института было не так, как он ожидал. Мишель думал, что наука — это тихие комнаты, толстые книги и люди, которые говорят шёпотом, чтобы не спугнуть мысли. Но здесь всё двигалось, звенело, мигало и куда-то спешило. Под потолком медленно вращался огромный глобус.
— Смотрите, здесь всё крутится! — заметила Лулу.
— Конечно, — серьезно ответила Клара. — Земля ведь не может просто стоять и ждать, пока мы её изучим.
Мишелю это понравилось. Он покрепче ухватился за край сумки и стал смотреть внимательнее. В таком месте что-нибудь важное могло оказаться где угодно: например, на карте или в случайно оброненной фразе.
Кабинет профессора Лединиуса находился в самом конце коридора. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился его голос:
— Нет-нет, так мы ничего не поймём! Нужно исследовать глубже. Намного глубже!
Эллен постучала.
— Входите! — сразу откликнулся профессор.
Он поднялся им навстречу так быстро, что едва не задел стопку книг. Профессор был всё таким же — немного взъерошенным, с живыми глазами и привычкой выдавать сразу несколько мыслей подряд.
— Эллен! — обрадовался он. — Наконец-то. А вот и наши храбрые воздухоплаватели!
Увидев книгу, профессор просиял.
— Она вышла! — воскликнул он и принял подарок обеими руками. — Превосходно. Великолепно. Научно и, надеюсь, не слишком опасно.
— Опасно было раньше, — сказала Клара. — В книге всё закончилось хорошо.
— В книгах, моя дорогая, всё часто заканчивается хорошо именно потому, что до этого кто-нибудь успевает сделать что-нибудь ужасно безрассудное, — не удержался профессор и посмотрел на медвежат.
Профессор, разумеется, говорил о той самой ночи, когда Мишель и Лулу улетели на «Стрекозе» спасать Икки. Мишель отлично это понял. Но вот что именно профессор хотел сказать — «молодец» или «никогда больше так не делай» — оставалось неясным. Поэтому Мишель счёл самым разумным заняться картой на стене.
Ну да, конечно, — хотел было возразить он. — Надо было сначала спросить разрешения, а журавлёнку пока предложить не падать. — Но из уважения к профессору промолчал.
А Лединиус уже с восторгом перелистывал книгу. На страницах были серебряный дирижабль, белые стерхи, Арлан, Икки, Зоркий и маленькая «Стрекоза». Он улыбался, пока смотрел, но улыбка постепенно исчезала. Наконец он закрыл книгу и печально вздохнул.
— Хорошо, — сказал он уже другим голосом. — Но теперь придётся спуститься гораздо ниже.
— Насколько ниже? — спросил Мишель.
Профессор посмотрел на него.
— Под землю.
Мишель сглотнул.
— Значит, не просто в горы, а внутрь? — уточнил он
— Именно, — подтвердил профессор и быстро разложил на столе фотографии.
На первой были зелёные горы и тёмный вход в пещеру. На второй — большой подземный зал, где с потолка свисали каменные сосульки. На третьей — озеро, такое гладкое, что в нём отражалась пещера, как в зеркале. На четвёртой — тонкая белая линия воды на камне.
— Словения, — сказал профессор. — Там горы и реки играют в прятки. Река может спокойно течь по земле, потом вдруг исчезнуть под горой, пройти через тёмные ходы и снова выйти наружу совсем в другом месте.
— Подождите, — прервала его Клара. — Как это — исчезнуть? Река ведь не мышь, чтобы прятаться в нору.
— Вот именно поэтому это так интересно, — оживился профессор. — В таких местах вода умеет находить себе дорогу сквозь камень.
— Сквозь камень? — переспросил Мишель. — Она что, его проталкивает?
— Не проталкивает, — сказал профессор. — Терпеливо растворяет. Капля за каплей. Очень долго. Такие места называют карстовыми.
— Карстовыми? — переспросил Мишель и подумал, что умные слова иногда ведут себя очень хитро: они обещают всё объяснить, а сами делают вопросов ещё больше.
Профессор открыл рот, чтобы дать настоящий научный ответ.
Но Эллен быстро сказала:
— Пожалуйста, профессор, только коротко.
— Я всегда коротко, — обиделся профессор. — Иногда просто коротко получается длинным.
И тут, дорогой читатель, нам придётся на минуту остановиться. Не бойся, это будет не урок, от которого хочется смотреть в окно. Просто без этого трудно понять, куда отправились наши друзья.
Карстовые пещеры появляются там, где вода очень долго просачивается сквозь камень и понемногу его растворяет. Не за день и даже не за сто дней. Вода работает медленно, но упрямо. Капля за каплей она прокладывает себе дорогу, расширяет трещины, делает ходы, залы, подземные реки и озёра. Потом с потолка начинают расти сталактиты, а снизу — сталагмиты.
И вот что - один сантиметр может занять больше времени, чем вся человеческая жизнь. Поэтому в пещере нельзя вести себя как в кладовке, где можно толкнуть коробку ногой и ничего страшного. В пещере почти всё страшное начинается именно с «ничего страшного».
Мишель невольно посмотрел на пол. Пол был самый обыкновенный, но теперь под ним будто появился целый другой мир. Земля под полом, камень под землёй, вода под камнем. Всё это вдруг перестало быть просто «внизу».
— Профессор, — сказал он. — А пещеры вообще что-нибудь делают? Ну… сами?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, стерхи летают. Рыбы плавают. Лулу танцует. Люди всё время что-то роняют и потом ищут. А пещеры? Они же просто стоят.
— Они работают, — сказал профессор. — Только очень медленно. Так медленно, что люди часто думают: раз мы не видим движения, значит, его нет. А это одна из самых глупых человеческих ошибок.
— Какая именно? — спросила Клара.
— Думать, что если что-то происходит медленно, то оно не важно.
Это было сказано так просто, что никто сразу не ответил.
Профессор взял карандаш и быстро нарисовал на листе каплю, трещину и длинный подземный ход.
— Вода просачивается сюда. Потом сюда. Потом растворяет камень. Потом делает ход. Потом зал. Потом озеро. Потом одна капля падает с потолка и оставляет крошечную крупинку минерала. Через много лет получается сталактит.
— Значит, вода делает пещеру? — спросила Клара.
— Да, — сказал профессор. — Вода строит, кормит, охлаждает, соединяет.
— А камень? — спросил Мишель.
— Камень держит дом, — сказал профессор. — Вода идет, камень держит. Если один начинает вести себя неправильно, другому тоже становится плохо.
— То есть они зависят друг от друга, — уточнил Мишель.
Профессор поднял палец.
— Вот!
Мишель посмотрел на рисунок.
— То есть пещера не просто стоит, — сказал Мишель. — Она всё время становится другой.
Профессор довольно поднял брови.
— Совершенно верно.
— Значит, она живая? — спросила Лулу.
Профессор задумался.
— Не как собака или дерево. Но как целый мир — да. У неё есть порядок. Ритм. Вода. Воздух. Тишина. Жители.
— Какие жители? — сразу спросил Мишель.
Профессор достал ещё одну фотографию. На ней было бледное, почти прозрачное существо с маленькими лапками и розовыми жабрами.
— Протей.
— Ой, — сказала Лулу. — Он как маленький дракон, который передумал быть страшным.
— В Словении их иногда так и называют - детёнышами драконов, — сказал профессор.
— Он слепой? — спросила Клара.
— Почти. В темноте глаза не так уж нужны. Зато он чувствует воду, движение, запахи. И ему нужна очень чистая, холодная вода.
— А если вода уйдёт? — спросил Мишель.
Профессор ничего не ответил. И это было ответом лучше всяких слов.
— Так, — сказала Клара. — Значит, мы едем спасать дракончика?
— Мы едем выяснить, что происходит, — строго сказал профессор.
— Но если кому-то там грозит опасность, — сказал Мишель, — мы ведь не будем просто выяснять.
— Сначала выяснять, потом действовать. - Ответил профессор.
Эллен в своем блокноте уже делала пометки.
— Вы писали в записке, что Земля подала голос.
Он положил перед ними большую фотографию. На ней был подземный зал с гладким тёмным озером посередине. С потолка свисали длинные сталактиты, а у самой воды тянулась светлая линия.
— Это что, царапина? — спросил Мишель.
— Нет, — сказал профессор. — Это след. Вода раньше стояла вот здесь.
Он положил рядом вторую фотографию. На ней был тот же зал, но озеро стало ниже. А линия теперь стала много выше, как отметка на стене, которую забыли стереть.
— Местные называют эту систему «Кристальное Сердце», — сказал профессор. — Красивое название, да. Но сейчас меня интересует не название. Меня интересует вот это.
Он постучал пальцем по светлой линии.
— Видите разницу?
Клара наклонилась ближе.
— Здесь вода выше.
— Верно. А здесь ниже. На сорок сантиметров.
— Это много? — спросила Лулу.
— Для подземного озера — тревожно, — сказал профессор. — Особенно если это произошло быстро.
Он придвинул пробирку с водой. На ней была наклейка: «Сектор 7».
— В последние месяцы пещера ведёт себя странно. В одном зале слишком сухо. В другом влажность скачет. В озере вода уходит. Некоторые сталактиты перестали «плакать».
— Плакать? — Мишель сразу посмотрел на фотографию.
— Так иногда говорят, когда с них падают капли, — объяснила Эллен.
— А если они перестали? — спросила Лулу.
— Значит, вода больше не приходит туда, куда приходила раньше, — сказал профессор. — Или её кто-то задерживает. Или забирает.
Последние слова он произнёс тише.
После этого все замолчали. Потому что одно дело — слушать про пещеры, воду и камни, и совсем другое — понять, что за всем этим скрывается какая-то неприятная тайна.
Профессор кивнул и постучал пальцем по прибору с красным огоньком.
— Вот её голос. Данные. Вода ушла. Влажность изменилась. Температура в одном из ходов поднялась. И ещё Роберт нашёл следы там, где их быть не должно.
— Какие следы? — спросила Клара.
— Чужие, — сказал профессор. — В закрытом секторе.
Теперь даже Лулу решилась спросить: А кто такой Роберт?
— Мой старый друг, — сказал профессор. — Спелеолог. Хранитель этих пещер. Он знает там каждый поворот, каждый источник и каждый камень.
— А спелеолог — это кто? — спросил Мишель.
— Человек, который изучает пещеры.
— А если он заблудится?
— Хороший спелеолог не заблудится.
— Никогда?
Профессор помолчал.
— Почти никогда. А если всё-таки случается, у Роберта есть Тара.
Лулу оживилась.
— Кто такая Тара?
— Собака.
— Большая?
— Очень.
— Значит, с ней лучше сразу подружиться, — сказал Мишель.
— Разумный вывод, — заметил профессор.
— Она добрая?
— К тем, кто приходит с добром, — сказал профессор. — Очень. К тем, кто лжёт, шумит или суёт нос куда не следует, — не уверен.
— У собак носы лучше, чем у людей, — сказала Клара. — Так что она сразу поймёт.
— Именно, — сказал профессор. — Тара помогает Роберту искать людей, находить опасные ходы и чувствовать воду там, где человек ничего не слышит.
— Компас с хвостом, — сказал Мишель.
— С ушами и зубами, — добавил профессор.
Мишель кивнул. После знакомства с Зорким он уже знал: даже у хороших союзников иногда бывают длинные клювы или очень задиристый характер.
Эллен закрыла блокнот.
— Когда мы выезжаем?
— Завтра утром, — сказал профессор.
— Завтра? — переспросила Клара. — Так быстро?
— Быстро? — профессор поднял брови. — Земля ждала миллионы лет. Но это вовсе не значит, что мы имеем право опоздать ещё на неделю.
Он начал собирать фотографии в папку, но одна выпала и скользнула по столу к Мишелю.
На ней был тёмный вход в пещеру. Совсем чёрный. Такой, будто гора приоткрыла дверь и сразу передумала.
Мишель долго смотрел на снимок.
— Там будет темно, — сказал он.
— Очень, — ответил профессор.
— И, наверное, легко потерять дорогу.
— Если быть самоуверенным — очень легко.
Мишель кивнул. Ему стало не по себе, но он уже знал это чувство. Перед полётом за Икки ему тоже было страшно. Страх не исчезал от того, что ты становился храбрее. Просто он переставал командовать.
— Тогда надо взять хороший фонарик, — сказал он. — И держаться вместе.
— Фонарик, каску, верёвку, запасные батарейки, карту, компас, термобельё и здравый смысл, — перечислил профессор.
— И что-нибудь поесть, — добавил Мишель. — Если придётся долго идти.
— Практично, — сказал профессор. — Я бы даже сказал — стратегически верно.
— Печенье подойдёт? — спросила Клара.
— Печенье, — после короткой паузы сказал профессор, — можно отнести к здравому смыслу.
И вот тут всем сразу стало легче.
На следующий день Париж остался позади. Небольшой самолёт летел на восток. Внизу проплывали поля, реки и города. Потом показались горы — сначала далёкие, мягкие, почти игрушечные, а потом всё более настоящие, с тёмными лесами на склонах и белыми полосками снега на вершинах.
Мишель долго смотрел в окно.
— Лулу.
— Что?
— Смотри, какие горы.
— Вижу.
— Они сверху не такие большие.
— Ещё какие большие. Просто мы высоко.
Мишель немного подумал.
— А мы правда полезем внутрь такой горы?
— Не полезем, а пойдём, — сказала Лулу. — Профессор так говорил.
— По-моему, это одно и то же, если гора вокруг тебя со всех сторон.
Лулу посмотрела вниз и чуть тише сказала:
— Да. Наверное.
Мишель прижался носом к стеклу.
— Надеюсь, там не слишком тесно.
— И не слишком мокро, — добавила Лулу.
— И не слишком темно.
Они помолчали.
— Хотя фонарики у нас будут, — сказал Мишель.
— И Тара, — напомнила Лулу.
После этого обоим стало немного лучше.
— Ну что, идём на посадку, — сказал профессор.
Все проверили ремни безопасности и прильнули к иллюминаторам. Самолёт начал снижаться. Горы становились всё ближе, темнели леса на склонах, внизу блеснула река.
Вскоре показалась мокрая взлётная полоса и колёса мягко коснулись земли.
— Мы уже приехали? — спросила Лулу.
— Прилетели, — ответила Эллен. — До пещер ещё надо добраться.
И ни никто из них не знал, что совсем скоро им придётся узнать о Земле гораздо больше, чем написано в любой книге.
Конец второй главы
Почему пещеры "умирают"? Что этому было причиной? Или кто?
Если вам хочется узнать, что будет дальше, можно подписаться — все приключения храброго медвежонка Мишеля появляются здесь.
Если эта сказка вам откликнулась, буду благодарна за ❤️ — так я понимаю, что история вам нужна.
👉 Читать дальше. Следующая глава "Шепот Горы" https://dzen.ru/a/ahSdafPHqnfcVP0e