Я продолжаю публикацию рукописей моего деда, гвардии старшего лейтенанта Свирина Николая Николаевича.
Война - это миллионы личных судеб, каждая из которых - вселенная боли и мужества. С каждым годом ветеранов становится всё меньше. Всё, что остаётся - письма, фотографии, дневники. Сохранить эту память - наш долг.
Мой дед выжил, вернулся без ноги и оставил нам эти строки как завещание помнить. Я храню эти листы как святыню. Помним. Гордимся. Благодарим.
Читать начало тут https://dzen.ru/a/agq0LRVjtTcP2AnJ
Рассказ 2. Эвакуация, училище и первое звание
Спецартшколу эвакуировали в октябре 1941 года в г. Бийск Алтайского края. Там нас летом 1942 года призвали в Красную Армию и направили во 2-е Томское артучилище. В январе 1943 года в звании лейтенанта я был направлен на Западный фронт. Сразу попал в 31-ю гвардейскую стрелковую дивизию, 99-й гвардейский стрелковый полк [Комм.: имеется в виду 99-й гвардейский стрелковый полк в составе 31-й гвардейской стрелковой дивизии]. Здесь и служил до самого Кёнигсберга: сначала командиром взвода управления батареи 76-мм пушек, а в начале 1944 года - командиром батареи 45-мм пушек.
Участвовал во многих боях и походах нашей дивизии - Сухиничи, Великие Луки, Белоруссия, Литва, Восточная Пруссия, штурм Кёнигсберга. На счету нашей батареи - 36 танков [Комм.: отметки о подбитых танках делали на стволах орудий], много бронетранспортёров, автомашин, огневых точек. Все солдаты, сержанты и офицеры этих двух батарей, в которых я служил, были награждены орденами и медалями, в том числе и я: двумя орденами Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны - I и II степени, орденом Красной Звезды, медалями «За отвагу», «За победу над Германией», «За взятие Кёнигсберга».
Один раз был легко ранен (осколок и сейчас в ноге), раз контужен. В Кёнигсберге был ранен тяжело - оторвало ногу. В медсанбате делали первую операцию.
Рассказ 3. Первый бой и капитан Переварюха
Вот первый бой. Я пришёл 18-летним юнцом с двумя кубарями в петлицах [Комм.: «кубарь» - один прямоугольный значок (кубик) в петлице у младших лейтенантов и лейтенантов Красной Армии], когда дивизия вела тяжёлые кровопролитные бои за Сухиничи в феврале 1943 года. Ещё не знал, когда надо при звуке артиллерийского снаряда падать, а когда он пролетит мимо. Ничего не знал. Батарея 76-мм пушек стояла на прямой наводке метрах в ста от переднего края.
Утром на рассвете немецкие автоматчики при поддержке четырёх танков пошли в контратаку. На моём участке наша пехота почему-то в панике, бросая гранаты, побежала назад, прямо на орудия. Я растерялся в первый момент. В училище нас учили, как быть с танками, но против автоматчиков без пехоты на короткой дистанции наши полковые пушки почти бессильны. Что же делать? Выручил Переварюха. Он видел всё это, его орудия стояли левее. Он прислал связного:
- Лейтенант, останови пехоту!
Втроём: связной, сержант Теняков и я, мы побежали навстречу нашей пехоте, стреляя поверх голов, приказывая остановиться. Видимо, мы грозно выглядели в тот момент, потому что один за другим солдаты поворачивали обратно и, вовремя. Опоздай они на несколько минут, немцы заняли бы наши траншеи. А тут уже заговорили и наши орудия, и пулемёты, и винтовки. Орудие Переварюхи подбило один танк, контратака была отбита.
Вечером, когда стемнело, меня вызвали к командиру батареи. К нему в землянку пришёл командир полка Кузнецов:
- Это ты, безумный, остановил пехоту?
С тех пор до самого Кёнигсберга меня в полку звали «безумный».
Следите за развитием военных событий в следующих публикациях.
