Семьдесят миллионов человек пришли в кино за один год. Не за три, не за пять — за один.
Это был 1965 год, и советский зритель голосовал рублём и очередями за комедию, которую худсовет чуть не зарезал на корню. Которую цензоры обвинили в насмешке над милицией и народами Африки. Которую сам режиссёр Леонид Гайдай переделывал под давлением — и почти ничего не переделал.
«Операция Ы и другие приключения Шурика» до сих пор держит абсолютный рекорд советского проката. И за этим рекордом — история, где всё могло пойти совершенно иначе.
Начнём с того, что никакого Шурика изначально не было.
Сценаристы Яков Костюковский и Морис Слободской написали короткометражку из двух историй. Главного героя звали Владик Арьков — студент в очках, который перевоспитывал хулигана и помогал недорослю готовиться к поступлению в вуз. Нормальная советская короткометражка. Безобидная.
Худсовет потребовал сделать полный метр. Добавили третью новеллу — про хитрых жуликов и склад. Романтическую линию с девушкой Лидой. Сценарий переписали. И тут выяснилось: имя Владик — производное от Владлена, то есть «Владимир Ленин». Потешаться над именем вождя пролетариата никто не позволит.
Так появился Шурик.
На роль претендовало около ста актёров. Виталий Соломин, Евгений Петросян, Валерий Носик, Евгений Жариков, Всеволод Абдулов. Худсовет «Мосфильма» уже утвердил Носика, когда Гайдаю кто-то посоветовал съездить в Ленинград.
Александр Демьяненко работал на «Ленфильме». Гайдай его знал, но не думал о нём применительно к этой роли. Поехал — и понял: вот он. Облик актёра совпадал с режиссёрским замыслом стопроцентно. Единственное, что потребовалось изменить — цвет волос. Зачем именно — история умалчивает, никто уже не помнит.
Демьяненко был совсем не такой простак, каким казался на экране. Образованный, начитанный, с консерваторским образованием — он играл наивность как виртуоз. Именно это и делало Шурика настоящим: не дурак, а человек, который живёт в мире, где все вокруг немного хитрее и циничнее.
С хулиганом Федей история вышла отдельная.
На эту роль пробовались Роман Филиппов, Станислав Чекан, Михаил Пуговкин. Гайдай предложил Алексея Смирнова — здоровяка с удивительно добродушным лицом, который уже снимался в «Деловых людях». Получилось золото: зрители падали со смеху, наблюдая за этим исполинским добряком, которого субтильный студент гоняет на стройплощадке. Пуговкин, не вписавшийся в образ Феди, всё же остался в картине — сыграл обаятельного прораба Павла Степановича.
Лиду нашли на пляже.
Режиссёр перебрал нескольких актрис — Людмилу Шляхтур, Аллу Будницкую, других. Что-то не то. Ассистентка Гайдая случайно столкнулась в Серебряном Бору с молодой студенткой «Щуки» Натальей Селезнёвой. Та отдыхала с компанией, никаких проб не планировала.
Гайдай посмотрел на пробы Селезнёвой и выразил сомнение насчёт её фигуры. Это был провокационный тест — режиссёр хотел посмотреть, как девушка поведёт себя в неловкой ситуации. Наталья обиделась, скинула платье и осталась в купальнике. Гайдай рассмеялся и объявил: «Вы утверждены».
Органика между Демьяненко и Селезнёвой была такой естественной, что после выхода фильма вся страна была уверена: они пара в жизни. Памятники им как читающим студентам стоят в нескольких городах до сих пор. На самом деле Демьяненко был женат на театроведе Марине Скляровой, Селезнёва — на актёре Владимире Андрееве.
Новелла «Наваждение» — та самая, где Шурик и Лида конспектируют вдвоём — была автобиографической. Стихотворение «Хорошая девочка Лида» Гайдай сам читал при поступлении во ВГИК. А прогулки из той же новеллы — воспоминание о том, как он провожал домой свою будущую жену, актрису Нину Гребешкову.
Именно эту новеллу цензоры потребовали порезать — сцена на диване показалась им слишком вольной.
Про студента с наушником в ухе — отдельная история. Торчащее ухо у актёра Виктора Павлова было настоящим: результат юношеской потасовки. А сюжет про шпаргалку по радио взяли из реальной жизни: в конце 1950-х у МГУ засекли нарушение радиочастот, нашли самодельный передатчик и студентов, которые зачитывали ответы своим товарищам прямо на экзаменах. Всех исключили.
Музыку писал Александр Зацепин — с Гайдаем они работали впервые, но сошлись мгновенно. Зацепин понял: обычными инструментами гайдаевский ритм не передать. Он экспериментировал со скоростью записи, использовал трещотки, свистульки, охотничьи манки и школьные линейки. В Одессе купил колокол — тот самый звук из сцены, где Федя замуровывает Шурика, записан и замедлен в восемь раз.
Песню «Постой паровоз» Юрий Никулин впервые услышал ещё в конце сороковых. Автор так и остался неизвестным точно — на неё претендовали несколько человек, в том числе человек с уголовным прошлым и сотрудник «Ленфильма» Николай Ивановский. Кстати, «тормозной кондуктор» — это реальная профессия позапрошлого века: когда паровоз подавал сигнал, специальный человек вручную прижимал тормозные колодки к колёсам. Изначально у песни был другой финал. Цензура не пропустила.
Мотоколяска жуликов — СМЗ С-3А Серпуховского завода — выдавалась инвалидам в порядке очереди. Отсюда и изумление водителя грузовика: он ожидал увидеть совсем другого человека за рулём. Дипломатический номерной знак на машине — образца 1946 года, деталь, которую киноманы разглядели далеко не сразу.
Сурового пса Рекса сыграл боксёр — умный и исполнительный. Одна сцена не давалась никак: пёс должен был вздохнуть, когда Шурик и Лида прошли мимо. Гайдай лёг рядом с собакой так, чтобы не попасть в кадр, и в нужный момент приподнял ей передние лапы. Получился идеальный обречённый вздох.
Худсовет посмотрел готовый материал и вынес вердикт: Басов в роли милиционера не годится, Моргунов несмешной, Вицин фальшивит, кадров с прорабом слишком много. И — отдельным пунктом — мышка в кадре отвратительна, вырезать.
Когда за дело взялись цензоры, стало хуже. Обвинение в насмешке над милицией. Обвинение в насмешке над народами Африки. Претензия к тому, что хулигана усмирили тщедушный студент и пожилая женщина — намёк на бессилие органов правопорядка.
Гайдай изменил минимум. Картине присвоили вторую категорию — для посредственных работ. Потом пересмотрели и дали первую.
16 августа 1965 года фильм вышел в прокат. Билеты доставали по знакомству. Залы смеялись хором. Фразы разлетелись мгновенно — «профессор, конечно, лопух, но аппаратура при нём», «огласите весь список», «надо, Федя, надо».
Актёр Владимир Раутбарт, сыгравший профессора, в одночасье стал знаменит на всю страну. Он снялся всего в семи фильмах и подарил голос старухе Шапокляк в мультфильме о Чебурашке — эта работа оказалась последней. В 1969 году его не стало.
Семьдесят миллионов зрителей за год. Абсолютный рекорд.
И вот что интересно: картину почти не дали снять, почти не выпустили в таком виде, почти переделали в нечто совершенно другое. Из неё требовали вырезать лучшие сцены, переснять актёров, смягчить финал.
Гайдай устоял. Почти везде.
Именно поэтому мы до сих пор знаем Шурика. А не Владика Арькова.