Начало здесь:
В книге "Белый круг", как я уже писала раньше, есть несколько сюжетных ответвлений. Например, Матвей Кац писал письмо в кельнскую галерею "Белый круг". Спустя десятилетия ею владела Магда Рутенберг. Кто она и как связана с Матвеем Кацем? Какова история её жизни?
Мать Магды, Мири, была польской сиротой. Нацисты убили родителей, старшая сестра покончила с собой после трагедии насилия. Мири годы провела в сиротских учреждениях, и вот, примерно к её шестнадцати годам, чудом нашлись дальние родственники в Новосибирске - Хана и Рувим. Девушка переехала к ним, устроилась на работу и в вечернюю школу.
Волею обстоятельств Хана и Рувим дружили с образованной соседкой Лидией Христиановной. Мири тоже познакомилась с ней, и неожиданно они подружились.
Лидия Христиановна, а по настоящему Лотта Мильбауэр, была немкой и судьбу ни в чём не винила. Как она попала в чужой и непонятный Новосибирск? В молодости Лотта вышла замуж за известного немецкого искусствоведа, родила двоих сыновей. После ранней смерти мужа открыла свою галерею авангардного искусства. Была знакома со многими интересными представителями этого направления. Но случилась встреча и роман с русским художником Руби.
Оставив сыновей в дорогом интернате в Дрездене, она уехала в Россию и жила со своим художником в Подмосковье, на даче. Когда их приглашали на всякие официальные приёмы и в гости к партийным начальникам, Руби посмеивался и говорил:
"Мы с тобой гарнир, Лотта. Ведь надо же им показать, что они ещё не всех авангардистов извели под корень".
Вопросы без ответов теснились в голове Лотты. Она твердила себе, что приехала именно к любимому человеку. Её удивляло, что русские с уважением и даже почтением относятся к людям искусства; живут нараспашку; обсуждать могут многое, но не политику.
"О политике не спорили, политика диктовалась властью, а о власти можно было говорить только хорошее - как о покойнике. Сталин - гений всех времён и народов, Гитлер - злодей и фашист, немцев надо убивать".
Но Руби скоропостижно скончался, и всё изменилось. Да и Великая Отечественная война началась. Поначалу Лотта остерегалась говорить с людьми в очередях и трамваях из-за своего "чугунного" акцента, но потом перестала. Более всего её поражало, что русские почему-то верят в лучшее будущее.
"Страна трещала по всем швам под ударами немецких армий, голод и болезни казнили людей, а они ни с того ни с сего были упрямо уверены, что уже не за горами веселая, лёгкая жизнь с жареной курицей по утрам... Лотте нравилась эта вера без теней и подтёков. Она бы и сама с радостью её приняла, если б могла".
Лотту, как немку, отправили в бессрочную ссылку в Сибирь. Ей разрешили ехать безнадзорно и явиться в новосибирскую комендатуру в назначенный срок. Она раздала-раздарила всё своё имущество, упаковав только архив Руби и немного памятных вещиц.
В Новосибирске у неё забрали паспорт, дав удостоверение под расписку. В документе значилось, что самовольное удаление спецпереселенцев более чем на пять километров от места ссылки карается двадцатью годами каторжных лагерей. Лотта Мальбауэр устроилась уборщицей на механический завод, получила место в общежитии в комнате на четверых. Такой вот зигзаг судьбы...
Однажды в свой обеденный перерыв она по своей инициативе облагораживала цветочную клумбу, которая совсем захирела. Главный инженер завода заметил Лидию Христиановну, пообщался с ней, узнал, что она из Дрездена, бывшая владелица галереи искусств с высшим образованием. Начальник предложил ей вести при заводском Доме культуры кружок рисования. Лидия Христиановна рисовать не умела, а вот вышивала замечательно. Вот и стала вести кружок вышивки.
Ей, как работнику культурного фронта, даже выделили отдельную комнату в бараке. Она побелила там стены и потолок, отскребла дощатый пол. Обратную сторону картонки, на лицевой стороне которой Пауль Клее двадцать с лишним лет назад написал картину "Курс кораблей в Рождественскую ночь", использовала вместо мусорного совка...
И Лидия Христиановна, тосковавшая по прежней жизни и сыновьям, и сирота Мири нуждались в тепле и сердечной близости. Все вечера, выходные дни девушка проводила в комнате соседки. Лидия Христиановна учила её ведению хозяйства, вышивке, вела с Мири неторопливые беседы о премудростях жизни, о своём прошлом. Она рассказывала, как принимала в своём гостеприимном доме неприкаянных молодых художников, организовывала выставки.
Эти рассказы так увлекли девушку, что она стала мечтать о том, чтобы и у неё когда-нибудь появилась своя галерея в Кракове или в Варшаве. Девушка однажды принесла с собой треугольную картинку. На ней был изображён угрюмый всадник над солнечной улицей и крадущаяся кошка с золотым бубенцом на ошейнике.
Эта поразившая Лидию Христиановну картина принадлежала кисти Матвея Каца. Детский дом, где была Мири до переезда к родственникам, был в эвакуации как раз в Кзылграде. Однажды на улице Мири загляделась на чуднОго человека перед мольбертом. Он был в разноцветных штанах и алом берете с пером. Весь день Мири смотрела, как художник пишет картину. Вечером он подарил её девочке.
Мири готова была отдать удивительную картонку Лидии Христиановне, но та сказала:
"Оставь себе, дорогая девочка... Береги этот треугольник. Он станет первой картиной твоей будущей коллекции..."
Мири рассказала своей наставнице, что над художником горожане смеялись, думали, что он сумасшедший. Лидия Христиановна мудро ответила, что дураки всегда думают, что те, кто умнее их, сумасшедшие.
А ещё художник сказал Мири, что кони бывают красные и голубые, и если кому-то кажется, что конь белый или чёрный, значит, он просто неправильно смотрит. Вот такие воспоминания сохранились у Мири о Матвее Каце и их короткой встрече.
Вскоре девушка перебралась жить к Лидии Христиановне - по её приглашению, конечно. И задумала ссыльная немка усыновить польскую беженку. Пошла она в комендатуру. Лотта Мильбауэр-Лидия Христиановна редко отступала перед препятствиями. Когда-то люди считали, что у неё сильный характер, почти мужской. Комендант сказал, что после удочерения Мири станет тоже пожизненно ссыльной. Её статус вольного человека исчезнет, что было очень огорчительно.
Тогда Лидия Христиановна придумала другой ход. Она пошла к нотариусу и все своё имущество записала на Мири. До этого она сделала подробную опись архива из увезённого в Сибирь чемодана. Там были ценные документы, картины, фотографии.
Глядя на фото Малевича, Лидия Христиановна рассказывала Мири, что её любимый Руби считал, будто у Малевича тяжёлый характер. А ещё такую вот историю. Руби как-то играл в бильярд с Маяковским и выиграл у поэта. Владимир Владимирович после этого месяц с ним не разговаривал!
***
Лидия Христиановна попала под грузовик и умерла в больнице от тяжёлых травм и инфаркта миокарда. Но у нотариуса она успела побывать. Эта удивительная женщина была искусствоведом-профессионалом, страстной натурой с большим запасом душевного тепла. И она очень любила вышивать цветы... Судьбу Мири Лидия Христиановна совершенно изменила.
Смерть наставницы всё смешала в жизни сироты Мири. Она переехала обратно к родственникам. Комнату Лидии Христиановны предстояло срочно освободить по требованию заводоуправления.
Мири без нареканий работала и училась в вечерней школе, но стала вялой и необщительной. Единственное, что занимало её, - содержимое кожаного чемодана Лидии Христиановны. Она с тихим удовольствием рассматривала бумажки, фотографии, картины.
Но тут прибыл в Новосибирск из Москвы представительный пан Блюмкер. Мири, как сироте еврейской национальности, было предписано отправиться в Палестину в составе "русской группы". Дети через Тегеран должны были попасть в Хайфу, где их предполагалось разместить в сельскохозяйственных поселениях. Мири взяла с собой, кроме своих скромных пожитков, кожаный чемодан Лидии Христиановны, набитый бесценными вещами.
Кибуц близ Хайфы назывался красиво и тревожно: "Сторожевая башня долины". Через полгода Мири знала всё о подпольной еврейской армии. Её научили обращаться с оружием, ориентироваться на местности, встречать нелегальных мигрантов с фонарём по ночам. Такая жизнь была Мири не по душе.
Мири (Мирьям Рутенберг) прожила в Палестине до 1948 года, воевала, а в 1949 году вернулась в Европу. До конца жизни она отмечала День независимости Израиля.
Она, как и завещала ей немка Лотта Мильбауэр, открыла галерею русского авангарда. Это душевное знакомство в Новосибирске подарило девушке опору и замечательный старт, в том числе и материальный.
В романе "Белый круг" описано также, как дочь Мири, состоятельная и деловая Магда, организовывает в своей галерее экспозицию художника Матвея Каца. К ней обратился один из наследников художника, а потом и другой.
Но об этом завтра.
Спасибо за внимание. Судьбы людей такие непростые, но наполнены неожиданными встречами и событиями... И это так интересно!