"Искусство - это зеркало. Серебряное зеркало. Я ищу в нём себя".
Д. Маркиш, "Белый круг"
Недавно прочла вышедшую чуть больше десяти лет назад книгу "Белый круг" Давида Перецовича Маркиша - израильского писателя, пишущего на русском языке. В поездке на юг в прошлом году слушали с мужем в машине аудиокнигу "Тубплиер" этого автора. Нам понравилось! И вот теперь я решила продолжить знакомство с произведениями Д.П. Маркиша.
Среди всяких ответвлений сюжета книги "Белый круг" есть основная нить - судьба художника Матвея Каца. Как-то сразу я признала в нём прообраз художника-авангардиста Сергея Ивановича Калмыкова, хотя он - русский, а герой книги - еврей.
Но я буду писать о вымышленном герое Давида Маркиша - Матвее Каце, судьба которого только отчасти напоминает жизнь художника-авангардиста С.И. Калмыкова.
Матвей Кац был полукровок - "позор семьи", как считали родственники. Но те родные, у которых он воспитывался, признавали его художественную одарённость. Он учился рисованию "у вполне порядочных людей", но сам, по мнению этих родных, в люди не вышел, не успел. Считалось, что он пропал где-то в большевистских лагерях.
Сохранился у дальней родни - "нашему забору двоюродный плетень" - рисунок: "что-то начиркано, и точки какие-то, как курица клювом натюкала. И подпись крупными буквами - Кац".
***
В Петербурге Матвей Кац был знаком со многими футуристами - художниками, поэтами. Алексей Кручёных, например, ждал его у входа в театр перед премьерным показом своего сочинения - футуристической оперы "Победа над солнцем".
"Напялив цвета петушиного гребня берет на мёрзнувшие уши, Кац прогуливался".
Музыку к этой опере написал Михаил Матюшин, сценография Казимира Малевича. Такая вот акция футуризма - пример синтеза слова, музыки и формы. В опере "будетляне" отправились завоёвывать солнце. Это означало победу передовой техники над старой природой. Декорации строились так, будто действие происходит внутри куба.
Премьера состоялась 3 декабря 1913 года в петербургском театре "Луна-парк". Публика разделилась на два лагеря: одни возмущались, другие приветствовали постановку. Матвей Кац был из тех, кто не испытывал восторг.
***
Во время обучения у признанного мэтра Кузьмы Сергеевича Петрова-Водкина в 1911 году Кац нарисовал картину с всадниками на красных конях.
Мастер поблагодарил за сюжет, и на своей картине, написанной полтора года спустя и ставшей известной во всём мире, изобразил всадника - самого Матвея Каца, позировавшего учителю.
Но Кузьма Сергеевич Петров-Водкин утверждал, что натурщиком был его кузен Шура Трофимов.
Как на самом деле?
Вот картина К. Петрова-Водкина "Купание красного коня".
О Матвее Каце начала XX века писатель пишет следующее:
"Он уверенно причислял себя к людям Космоса и изображал на своих холстах запредельные пейзажи: зеленоватые округлые башни на мозаичном берегу озёр, под чёрными небесами, пронизанными струнами звёздного света. И человек в курдских штанах, с кошкой на плече и дудкой-жалейкой у рта".
К концу 1913 года Матвей Кац был на слуху в кругу художников авангардистского толка. Он был в одной команде с Казимиром Малевичем, Павлом Филоновым, Элем Лисицким, Владимиром Татлиным, Давидом Бурлюком, Еленой Гуро, Ольгой Розановой, Михаилом Ларионовым, Иосифом Школьником и др.
К пятилетию советской власти Матвей Кац оказался в Оренбурге. Власти обратились к творческой интеллигенции города за предложениями, как отметить это торжество. Художник, герой романа, придумал массово раскрасить город, чтобы сделать его праздничным и красивым. Мостовую он предложил раскрасить голубым, а дома вперемежку красным и белым.
"К вечеру улица приобрела необычный вид: она стала красно-сине-белой, с зелёными пятнами древесных крон, и напоминала картину с выставки авангардистов".
Однако, ночью Матвея Каца увезли в ЧК. Его обвинили в том, что он вдохновил людей покрасить улицу в цвета "царского флага". Кац пытался объяснить, что с высоты птичьего полёта город теперь представляет собой яркую многоцветную абстрактную композицию, и это очень красиво, но чекисты были далеки от этого видения.
"Весь наш город - картина... Карнавал улиц и домов. На нас смотрит сверху... сам Главный Костюмер и ещё миллионы глаз и видят: праздник!"
Каца чуть не посадили, спас случай. Один из чекистов был тоже еврей по фамилии Кац. Он-то и посоветовал странному чудаковатому художнику заиметь справочку о некотором психическом нездоровье. Живой шут, дескать, лучше мёртвого царя.
" - Ты религиозный дурман льёшь, у тебя мысли уклончивые.
- Мысль должна иметь уклон, - стоял на своём Матвей Кац. - Если они все будут прямые, то загородят пространство".
Вот такие философские замысловатые высказывания были у Матвея Каца. И не мог он кривить душой и иначе отвечать чекистам.
После этой встречи в ЧК Матвей и подумал что лучше
"... оставаться тихим безумцем, одержимым, и тогда не отберут краски и палитру, не расстреляют на лесной опушке как врага народа... Быть цудрейтером - охранная грамота".
Цудрейтер - в переводе с идиш - " не от мира сего", "ненормальный".
***
Кац писал картины, работал в театре, а последние десятилетия жизни прожил в азиатском Кзылграде. Ему и там жилось неплохо.
"Некоторым кажется, что жизнь недостаточно хороша сама по себе... А мне не нужно ничего украшать, я вполне доволен. У меня есть мир, хлеб и молоко".
Он легко расставался с картинами только тогда, когда отдавал их детям. Такая милая черта характера явно доброго человека.
"Подходит ребёнок, смотрит. Нравится. И я дарю".
***
В книге есть всякие нелепые истории из повседневной жизни советских людей и разные сюжетные линии, так или иначе связанные с главным героем.
О знаменитом "Чёрном квадрате" Казимира Севериновича Малевича в "Белом круге" тоже имеется несколько страниц.
Белый круг похож на антитезу чёрному квадрату. А мандала вообще всегда считалась символом духовного пути.
Интерпретаций картины "Чёрный квадрат", а известно четыре версии её, множество!
В романе "Белый круг" описано, как готовился Казимир Северинович Малевич к представлению своего "Чёрного квадрата" на выставке 19 декабря 1915 года. Она проходила в Художественном бюро Надежды Добычиной на втором этаже дома Адамини на Марсовом поле в Петрограде.
Художник Малевич считал, что рождённый им "супрематизм" означает "господство".
"Тень от него накроет старое предметное искусство, эту вещевую барахолку с прудом и лесочком на горизонте, а его сияние осветит дорогу в будущее".
Казимир Северинович полагал, что он открыл новое искусство, единственно верное, а выставка -
"межа, отделяющая Новое от старого, от возрожденчества и псевдоклассицизма, от кубизма, лучизма, конструктивизма и кубофутуризма, выработавших до изнанки свои изобразительные возможности и ... приговорённые к тихой смерти на обочине..."
Такие вот фантазии Малевича. Он стремился к освобождению искусства от связи с реальностью ради передачи каких-то внутренних ощущений. Супрематизм предполагал вместо картин с людьми, пейзажами и предметами использовать простые геометрические фигуры и цвета.
***
В 1935 году не стало К. Малевича. В 1937 году авангард совсем уступил место социалистическому реализму. Произведения живописи никчёмного толка свозили куда-нибудь подальше, в музейные запасники. Футуристов, абстракционистов, супрематистов предавали анафеме. В некоем Кзылграде (на самом деле в Алма-Ате) музейному хранителю Николаю Васильевичу Леднёву передали множество работ - целых три партии "товара".
"Серебряный век приоткрыл перед ним створки своих высоких ворот! Контррельефы Татлина и бредущие пейзажи Клюна, царственно-неприступный Малевич и жёлто-лучистый Ларионов, братья Бурлюки, Гуро и Гончарова - все они в одночасье пожаловали в заштатный Кзылград, и не случайно проездом, а на вечное хранение".
Опальные художники были объявлены "прислужниками мировой буржуазии, шпионами и диверсантами".
Николай Васильевич познакомился с Матвеем Кацем и привёл его в запасники краеведческого музея.
"Кац улыбался.
- Вы похожи на ангела, - сказал Леднёв. - Светлая улыбка, крылья полураскрыты.
Стоя у стола, Кац бережно обнимал, положив руки на рамы, две высокие, по плечо ему, картины: Розанова, Ларионова. Картины по бокам Каца, действительно, напоминали опущенные крылья.
- Отощавший небритый ангел, - сказал Кац с удовольствием. - Но откуда Вы взяли, что у ангелов есть крылья? Ангел по первоисточнику - посланец Бога, курьер. Зачем ему крылья?"
О Малевиче в разговоре с хранителем Кац сказал так:
"Вон Малевич мечтал о супрематическом мире для всех: для Вас, для меня. Кто не согласится такой мир принять, того надо переделать, перестроить. Переломить в конце концов... Единообразный, единомысленный мир, похожий на геометрическую фигуру. Душегубка, мрак! А ведь миров-то столько, сколько людей живёт на земле".
Матвей расспрашивал Леднёва о знакомцах из художественного мира. На вопрос о Сутине, "чудаке и голодранце", получил ответ, что умер. Филонов, Лисицкий, Тырса - тоже. Татлин будто бы жив, но написать ему Кац отказался.
"Я - юродивый... Я письма пишу, но не отправляю. Так поспокойней..."
Жил Матвей Кац в Кзылграде в старом жёлтом здании медресе. И коричневые камни двора виделись ему:
"... вавилонской мозаичной мостовой, по которой скачут запряжённые в колесницы на высоких колёсах кони, прогуливается праздная публика - бородатые мужчины, гибкие барышни в расшитых серебряными звёздами прозрачных накидках, тащат к месту казни преступника с угрюмым лицом... Вавилон присутствовал в его памяти, как большая подводная лодка в морской бездне".
Вавилонская башня была облеплена снизу доверху тысячами людей.
Бытовал Матвей Кац один-одинёшенек - "для развёрнутой любви в душе не было места...". Одевался странно - разноцветные штаны, алый берет с пером, сума с огненными бубнами. Словом, слыл городским чудаком.
Незадолго до смерти поместили его в местный сумасшедший дом. Там он тоже делал наброски, писал картины, которые потом пропали... Главврач больницы прихватил их, переехал в Америку и распродавал потихоньку.
Два наследника художника - один по материнской линии, другой по мужской - стали разыскивать его картины десятилетия спустя после его смерти. Где только их ни находили! У частных лиц в Ницце, Праге... В захудалой лавчонке Берлина нашлось целых 18 картин! Матвей Кац самолично передал в запасники музея восемь картин. Все они оказались в учреждениях бытового назначения в Кзылграде.
"Неисповедимы пути твои, Господи, да и цели никак не расшифровать".
Например, в Кзылградской бане на стене против входа, за тюлевой завесой пара, выбивающегося из душевого зала, висела картина Каца 1938 года "Чёрная обнажённая на высоком мосту".
"Кац дорожил этой картиной... Тот мост соединял две башни: Вавилонскую и Спасскую. Первая легла в пыль и песок, вторую венчает красная пентаграмма. На смену пентаграмме придёт лев или орёл, черный квадрат или золотой круг-точка. Кац не загадывал, когда это случится, символы его не занимали. Он не верил в коллективный разум человечества, поэтому дожидаться всеобщей справедливости было бессмысленным делом. Вселенское зло не победит, но зло человеческое всегда опережает добрые намерения на полшага. Зло и, пожалуй, глупость".
Продолжение истории о художнике-авангардисте Матвее Каце и людях, так или иначе связанных с ним, последует завтра.
Спасибо за внимание!