Он стучал ботинком по трибуне ООН. Обещал показать Америке "кузькину мать". Его называли "оттепелью", надеждой, глотком воздуха после удушья. Миллионы людей, вышедших из лагерей, были ему искренне благодарны.
Но вот вопрос, который история задаёт негромко, почти вкрадчиво: а кто их туда отправил?
Никита Хрущёв пришёл к власти в 1953 году — сразу после смерти Сталина. Страна замерла в ожидании. Номенклатура торговалась за посты. В этой тишине Хрущёв сделал ход, о котором редко говорят: он пообещал партийным чиновникам вернуть им "конверты" — тайные денежные надбавки, которые незадолго до того отменил Маленков. Именно за это партийная элита проголосовала за него в сентябре 1953-го. Не за реформы. Не за оттепель. За деньги.
Это не случайность. Это закономерность.
Хрущёв умел читать аудиторию. На XX съезде в 1956 году он произнёс знаменитый "секретный доклад" о преступлениях Сталина. Документ произвёл эффект разорвавшейся бомбы — в стране и за рубежом. Только мало кто знал: перед съездом Хрущёв лично поручил председателю КГБ Ивану Серову изъять из архивов документы, подтверждающие его собственное участие в репрессиях. Человек, разоблачавший культ личности, зачищал следы своего в нём участия.
В 1937–1938 годах, в период Большого Террора, Хрущёв возглавлял московскую партийную организацию. Историки называют его одним из главных энтузиастов репрессий — наряду с Эйхе и Постышевым. Он подписывал списки, требовал лимитов, выбивал квоты на аресты. Потом он же открыл лагерные ворота и вышел к народу с объятиями.
Назовём вещи своими именами: "освободитель миллионов" отпустил на волю около 350 тысяч человек. Из примерно 2,5 миллиона заключённых ГУЛАГа. Политических — единицы. Зато в том же пакете амнистий оказались полицаи, каратели и диверсанты, сотрудничавшие с нацистами в годы войны. С них сняли судимости. Полностью.
Это была не оттепель. Это была перекройка.
Разобравшись с политическими конкурентами — прежде всего с Берией, расстрелянным в 1953-м, — Хрущёв взялся за профессионалов разведки. Тех, кто знал слишком много о его прошлом. Легендарный разведчик Павел Судоплатов, организатор операций мирового уровня, получил пятнадцать лет. Наум Эйтингон — тот, кто руководил операцией по ликвидации Троцкого, — тоже оказался за решёткой. Хрущёв назвал их "бандой Берии" и не стал вдаваться в подробности.
Параллельно шла другая история — экономическая. И она куда менее известна.
Немногие знают, что к моменту смерти Сталина в СССР работало около 114 тысяч частных предприятий, артелей и промысловых кооперативов. В них трудились почти два миллиона человек. Они производили мебель, трикотаж, металлическую посуду, детские игрушки. Московская артель "Радист" первой в Советском Союзе выпустила радиоприёмники и телевизоры — ещё в 30-х годах.
Хрущёв закрыл всё это одним решением.
В сталинском СССР выдающийся инженер или конструктор мог зарабатывать больше министра. Нормы выработки повышались только при внедрении новых технологий. Хрущёв изменил и это: нормы стали расти произвольно, зарплаты — уравниваться. Именно тогда появился анекдот Аркадия Райкина про "простого советского инженера". Раньше такого анекдота не могло существовать — потому что инженер не был нищим.
Но самый сокрушительный удар Хрущёв нанёс по деревне.
Он был убеждён, что разбирается в сельском хозяйстве. После поездки в США в 1959 году, где он увидел бескрайние кукурузные поля Айовы, убеждённость превратилась в одержимость. Кукурузу приказали сеять везде — от Украины до Казахстана, от Поволжья до Таймыра. Руководителей, осмеливавшихся возражать, снимали с должностей. К 1964 году больше 60 процентов кукурузных посевов погибло — культура просто не прижилась в неподходящем климате.
В те же годы Хрущёв ликвидировал машинно-тракторные станции — МТС. Это были государственные предприятия, обслуживавшие колхозы техникой. В них работало около двух миллионов специалистов: трактористы, комбайнёры, механики, шофёры. Идея казалась прогрессивной: пусть колхозы сами владеют техникой. На деле колхозы выкупали её по высоким ценам, не имея ни баз для хранения, ни денег на обслуживание, ни специалистов — те ушли в города. Техника ржавела в полях.
Это не случайность. Это закономерность.
Целинные земли в Казахстане и Поволжье поднимали без создания лесозащитных полос — естественного барьера против эрозии. Ветер сдул верхний плодородный слой с миллионов гектаров в первые же годы. Урожаи рухнули. В народе говорили: "Хрущёв сеял на целине, а зерно собирал за границей".
В 1962 году в Рязанской области первый секретарь обкома Ларионов пообещал утроить производство мяса за год. Получил звание Героя Социалистического Труда. Для выполнения плана в области забили весь молодняк, скупали скот в соседних регионах, тратили средства, предназначенные для строительства и здравоохранения. Когда на следующий год план потребовали выполнить снова — резервов не осталось. Ларионов покончил с собой.
Тем же летом 1962-го в Новочеркасске рабочие вышли на улицы — из-за роста цен и снижения зарплат. По официальным данным, было убито 24 человека, ранено 86. Более ста получили сроки. Все они были реабилитированы в 1996 году. Сам факт расстрела власти скрывали десятилетиями.
К 1964 году — последнему году правления Хрущёва — в советских городах исчез белый хлеб. Советский Союз впервые в своей истории начал закупать зерно за рубежом, расплачиваясь золотом. Страна, кормившая Европу пшеницей до революции, встала в очередь на мировом рынке продовольствия.
Именно в октябре 1964-го Президиум ЦК проголосовал за отстранение Хрущёва. Говорят, он был потрясён. Не понял, как это произошло.
Но если смотреть на одиннадцать лет его правления без романтики — удивляться нечему. Человек, умевший виртуозно объяснять провалы чужими ошибками, однажды оказался в ситуации, когда объяснять стало нечего. И некого было обвинить, кроме себя.
История не любит простых ярлыков. Хрущёв не был ни чудовищем, ни освободителем. Он был политиком, который умел создавать образы — и разрушать всё, к чему прикасался по-настоящему. Оттепель случилась. Но не благодаря ему — а вопреки тому, что он одновременно делал с экономикой, деревней, армией и разведкой.
Освободитель, при котором расстреляли рабочих в Новочеркасске. Реформатор, при котором исчез хлеб. Борец с культом личности, при котором звучали оды "дорогому Никите Сергеевичу".
Вот и весь парадокс. Вся эпоха — в трёх строчках.