Есть одна деталь, которую советская система умела скрывать лучше всего. Не репрессии, не голод, не засекреченные архивы. Она скрывала происхождение самих людей у власти. Тех, кто определял, кем считаться гражданину страны — русским, украинцем, представителем малого народа, — сами имели биографии, запутанные настолько, что историки распутывают их до сих пор.
История советской власти — это ещё и история крови. Самой буквальной.
Начнём с Ленина, потому что именно с него начинается советское государство. В официальных документах — русский. На деле — квинтэссенция того, что называется многонациональной империей. Прадед по материнской линии, Мошко Ицкович Бланк, жил в местечке Староконстантинов на Волыни. Семья была еврейской, жила по законам черты оседлости, пока не перебралась в Петербург в 1820 году. Тогда сменить веру значило сменить судьбу: сын Мошко стал Александром Дмитриевичем, крестником сенатора Баранова. В 1835 году у него родилась дочь Мария — бабушка Владимира Ильича по материнской линии.
По отцовской линии картина другая. Дед — вольный крестьянин из Нижегородской губернии. Бабушка — Смирнова. Возможно, в роду был крещёный калмык, документов нет. Отец Ленина, Илья Николаевич, считался русским, но те, кто видел его вживую, отмечали выраженные скулы и азиатский разрез глаз.
Это не домыслы. Это нормальная история любой семьи, которая жила в российской империи.
Со Сталиным интереснее. Вокруг него конструировали биографии с особым рвением — и противники, и апологеты. Версия о еврейских корнях не имеет документального подтверждения. Версия о том, что его отцом был путешественник и генерал Николай Пржевальский, популярна благодаря внешнему сходству, но не более. Эдвард Радзинский её продвигал, историки её не подтверждают.
В 2016 году внук Сталина Александр Бурдонский передал биоматериал для ДНК-анализа. Результат: гаплогруппа G2. Она широко распространена на Кавказе — среди сванов, ингушей, осетин, грузин, армян. Встречается у греков, крымских татар, азербайджанцев. Это не сенсация, это просто кавказское происхождение. Все предки Иосифа Джугашвили были крепостными грузинских князей, а отец — простым сапожником из Гори.
Национальность не делала его ни святее, ни страшнее.
Маленков правил полгода — с марта по сентябрь 1953-го, пока его не оттеснил Хрущёв. Немного, но достаточно, чтобы войти в историю. Его род происходил из Македонии — дед дослужился до полковника, отец служил на железной дороге. Мать, Анастасия Шемякина, была казачкой, дочерью кузнеца. Местные казахи называли деда Маленкова на свой лад — Джагаром, отсюда потянулась нить о казахском происхождении. Нить тонкая, исторически не подкреплённая.
Маленков — русский с македонскими корнями. Этого достаточно.
Хрущёв гордился крестьянским происхождением всю жизнь. Умело и последовательно. Но в его биографии есть один эпизод, который выбивается. Мать работала у помещика-поляка Александра Гасвицкого — старинный польский род, принявший российское подданство ещё в 1670-е. Гасвицкий, по имеющимся сведениям, не отрицал своего отцовства. Помощь оказывал. Хотел дать мальчику образование, но тот, судя по всему, учился с трудом.
В 1914 году семья по протекции помещика получила рекомендательное письмо к донецкому предпринимателю-немцу Киршу и переехала в Юзовку. Хрущёв там не шахтёрствовал — управлял хозяйством у Кирша.
Была ли история с Гасвицким правдой? Никита Сергеевич никогда не комментировал.
Брежнев запутывал следы особенно виртуозно. В 1935 году написал в анкете: украинец. Позднее везде указывал: русский. Молдаванином его назвал Сталин — но имел в виду должность, а не кровь: Брежнев был первым секретарём ЦК Компартии Молдавии. Слухи о казахском происхождении появились, когда он руководил республикой Казахстан.
Мать Брежнева имела польские корни. Леонид Ильич говорил по-польски. Факт, но не приговор.
Андропов — отдельная история. До 1931 года он был Григорием Владимировичем Андроповым-Федоровым. Куда делось первое имя и вторая фамилия — непонятно. Отец умер от тифа в 1919 году. Мать вышла замуж за грека по фамилии Андропуло, который усыновил мальчика. Когда отчим ушёл из жизни, семья взяла русифицированную фамилию. Потом мать снова вышла замуж — за помощника машиниста по фамилии Федоров.
Слухи о еврейском происхождении Андропова ходили ещё при его жизни. Называли имена — Вэлв Либерман как отец, Геня Файнштейн как мать. Родители матери якобы держали ювелирный магазин на Большой Лубянке. Сам Андропов утверждал, что Файнштейны были приёмными родителями матери.
Документов, закрывающих вопрос, нет. Вопрос открыт.
Черненко — сибиряк. Уроженец села Большая Тесь Енисейской губернии. Отец, Устин Демидович, был украинцем, уехавшим в Сибирь на заработки и осевшим там. С национальностью матери — Хариты Федоровны Терской — сложнее. Имя греческое, встречается в Хорватии и Украине, фамилия восходит к гребенским казакам, переселившимся в Урал и Сибирь.
Горбачёв — проще всех. Отец, Сергей Андреевич, русский. Мать, Мария Пантелеевна Гопкало, украинка. Здесь всё прозрачно.
Хотя и тут нашлась фантастическая версия. Якобы настоящим отцом будущего генсека был турецкий военнопленный Мехмет Якуп, оказавшийся в России в годы Первой мировой. Бежал на родину, оставив Марию с ребёнком. Мария вышла замуж за крестьянина Сергея Горбачёва. Версия живёт в интернете. Историческую ценность имеет нулевую.
И вот что интересно. Все эти биографии — запутанные, противоречивые, с пробелами — существовали внутри системы, которая требовала от каждого гражданина чёткого ответа в пятой графе паспорта. Ты кто? Русский? Украинец? Еврей? Казах?
Вожди писали разное в разных анкетах. Иногда — то, что было выгоднее. Иногда — то, что казалось правдой. Иногда — просто то, что спрашивали.
Это не лицемерие. Это зеркало страны, которой они управляли. Страны, где каждая семья была переплетена с несколькими культурами, языками, верами. Страны, которую создали люди без единственной и окончательной национальности.
Советский Союз строили не чистокровные представители одного народа. Его строили люди со сложными корнями, сменёнными именами, белыми пятнами в документах. Такими же, как большинство семей на его просторах.
Не национальность делала их теми, кем они стали. Это была другая история. Куда более тёмная.