Начало здесь. Глава 1.
Никто не хотел нарушать тишину. Все молчали. И тут заговорила сама Юля.
— Я знаю, как все устали, как всем больно, давайте я сама всё расскажу.
— Юля, ты такая ещё маленькая, хотя и старше всех девочек. Тебе всего пять лет, и я до сих пор не могу понять, как вы, такие маленькие, можете всё это рассказывать? — спросила Лена.
— Тётя Лена, я маленькая по земным меркам, да, мне было всего пять лет. Но сейчас я немного в другом мире, вернее между мирами, и я уже взрослая и опытная Душа. Я всё понимаю и могу вам всё рассказать. Тем более у меня ещё есть возможность вернуться к вам, не всё я ещё выполнила на Земле. И именно я смогу узнать дядю Вову. Да, я понимаю, что ребёнок, но мои показания необходимы, чтобы посадить в тюрьму дядю Вову. Я хочу это сделать ради моих подружек, которые уже ничего не могут сделать.
— Да какой из тебя свидетель, что ты можешь? Ну скажешь, что я тебя украл. Так ты сама пошла со мной. Спасательница, собаку ей стало жалко, побежала спасать. А я скажу, что довёл тебя до собаки и ушёл, и что? В чём моя вина? Да ты ещё выживи, чтобы меня осуждать, — со злостью сказал Владимир, улыбаясь.
— Дядя Вова, я не собираюсь с вами спорить и вам что-то доказывать. Встретимся в суде.
— Юля, про какую собаку говорит Владимир? — спросил Сергей Петрович.
— Я с мамой и младшим братом была на пляже. Я искупалась в море, и мама посадила меня охранять вещи и сказала, чтобы я никуда не уходила. А сама взяла брата и пошла купать его в море. Он же ещё маленький и сам плавать не умеет, а я хорошо плаваю. Я сидела, и тут рядом со мной сел дядя Вова. Он стал рассказывать про собаку, которую сбила машина. Сказал, что собака лежит на дороге и никого к себе не подпускает, только сильно скулит от боли. А потом сказал, что сфотографировал её и сейчас пойдёт показывать всем на пляже, чтобы попросить помощи, и попросил меня посмотреть за его вещами. Я согласилась.
И тут он наклонился ко мне и показал фотографию собаки. Я посмотрела и увидела, что это моя Ленточка лежит на дороге. Я сразу сказала, что это моя собака, и спросила, далеко ли это место. Он ответил, что совсем рядом, прямо возле входа на пляж. Я решила, что быстро сбегаю, заберу Ленточку, и мама даже не успеет выйти из воды с братом. Я побежала спасать Ленточку.
Когда я прибежала туда, собаки уже не было. А дядя Вова пришёл следом за мной. Я спросила, где Ленточка, и тогда он сказал, что сейчас всё узнает у продавщицы мороженого, потому что она тоже видела собаку. Он подошёл к ней, они о чём-то поговорили, а потом он быстро вернулся ко мне и сказал, что собаку забрал какой-то мальчик и занёс в магазин. Этот магазин был совсем недалеко, его было видно. Дядя Вова взял меня за руку и сказал, что поможет мне забрать Ленточку. Мы побежали в магазин. Когда мы зашли в магазин, он приложил мне к лицу платок и я потеряла сознание.
— Владимир, а зачем вам нужна была Юля? Какую миссию вы на этот раз выполняли? Кому помогали? — спросил Сергей Петрович.
— Не надо ерничать. Какую миссию. Я просто помогал отцу девочки. Мать не разрешала ему с ней видеться. Вот и всё. Я передал Юлю отцу и ушёл. Дальше меня уже ничего не волновало. Я задание выполнил и уже через тридцать минут был на трассе.
— Я всё не мог понять, как получилось, что все преступления были в разных городах, причём города находились далеко друг от друга, даже области разные. Я не понимал, как Кира объединила всё это в одно дело. Но после того, как узнал, что вы дальнобойщик, у меня всё сложилось. Вы получали заказы именно в те города, где совершались преступления. Совершив его, вы спокойно уезжали домой. Вас невозможно было вычислить ни в аэропорту, ни на вокзале. Продумано было всё. Кто же вами руководил? Кто давал вам эти задания? — спросил Сергей Петрович.
— Как кто? Врач, который наблюдал Верочку. Он помогал нам, а я зарабатывал деньги, так я оплачивал лечение Верочки.
— Ну с Верочкой мы ещё будем разбираться. Она сейчас под нашей защитой вместе с вашей женой.
— Зачем? Им что-то угрожает?
— Давайте мы сейчас дослушаем Юлю, отпустим Машу, а потом займёмся вами.
— Нет, вы мне скажите. Я больше ничего говорить не буду, пока вы не ответите на вопрос.
— А вам и не надо ничего говорить. Юля сама всё расскажет. И сейчас не время диктовать мне условия, — сказал Сергей Петрович и повернулся к Юле. — Юлечка, а что произошло потом, когда ты проснулась?
— Я очнулась в машине. Рядом со мной сидела женщина, она сказала, что мы едем к моей маме. Сказала, что мама с братом сейчас в больнице. Когда мама увидела, что меня нет на пляже, она стала бегать и всех спрашивать про меня. В какой-то момент она споткнулась и упала. Алёшка, мой брат, был у неё на руках. Когда мама упала, он тоже ударился головой. Их отвезли в больницу, в наш город, где мы жили.
Конечно, теперь я знаю, что всё это было неправдой, но тогда я поверила этой тёте.
В результате я оказалась за границей, меня удочерила семья из Венгрии. Они сказали мне, что мои мама и брат умерли, но перед смертью мама написала мне письмо. Они читали его мне каждый день перед сном, потому что я очень просила. А ещё они полюбили меня с первой встречи. Знаете, я даже была похожа на Илону, так звали мою новую маму.
— А про папу ты не спрашивала?
— Я просила их отвезти меня к папе, но они сказали, что и папа умер, не смог перенести смерти жены и сына. Они меня жалели. Они спрашивали меня о маме, папе, брате. Я рассказала про них. Они очень добрые люди и не хотели, чтобы я забыла своих родителей и брата. Они сказали, что будут любить меня как родную.
Я прожила у них полгода и стала привыкать.
— А как же ты с ними разговаривала? Они же венгры, — спросила Лена.
— Илона хорошо знала русский язык. А Вилмош не говорил по-русски, но Илона всегда переводила ему. Он тоже очень хорошо относился ко мне, не как папа, конечно, а как дядя. Я понимаю сейчас, что ему просто нужно было время.
И сейчас они очень переживают, что я в коме. Они полностью оплачивают моё лечение и надеются, что я выживу. Они приходят ко мне, долго сидят рядом и разговаривают со мной. Когда Вилмош приходит один, он даже плачет и говорит мне очень добрые слова. Всегда говорит, что ждёт меня и очень хочет, чтобы я очнулась поскорее.
Он даже признался, что виноват передо мной. Говорит, что не любил меня по-настоящему до тех пор, пока я не заболела. Нет, он хорошо ко мне относился, я ему нравилась, но для него главным было, чтобы счастлива была Илона, потому что он очень ее любит. А вот когда я заболела, он понял, насколько я ему дорога.
Он говорит, что я маленькая копия Илоны.
— Так они и сейчас приходят к тебе в больницу? И ты всё слышишь? — спросила Лена.
— Да, я всё слышу, только ответить им не могу, а мне так хочется их успокоить. Они очень хорошие люди. И, может быть, когда-нибудь я их тоже полюблю. Но пока я люблю своих маму, папу и братика. Они ждут меня, надеются, что меня найдут.
Когда я впала в кому, я поняла, что мама и брат живы. Я прихожу к ним, но они меня не видят. Хотя, когда я обнимаю маму, мне кажется, что она меня чувствует. У неё на глазах появляются слёзы. Папа спрашивает, почему она плачет, а мама говорит, что вдруг вспомнила меня и ей на миг показалось, будто я рядом и зову её.
Папа в такие моменты подходит к маме и обнимает ее, успокаивает, а я в этот момент обнимаю их обоих. Я так скучаю, я так хочу их увидеть…
Когда Юля это сказала, она заплакала.
Маша подошла к ней, обняла, и они стояли молча. Да и все в этот момент молчали, только было слышно, как Лена тихо всхлипывает, украдкой вытирая слёзы.
Молчание прервал Владимир.
— Так тебя не отдали папе?
— А зачем меня было отдавать? Я и так всегда была с ним. Просто на море мы поехали без него, потому что он работал.
— Владимир, вам давно пора понять, что всё, что вам говорили, грубая и беспощадная ложь. Девочек вы крали для того, чтобы забрать у них какой-то орган для пересадки или для усыновления за границей. И то, и другое стоит больших денег, — резко сказал Сергей Петрович. — Или вы этого принципиально не хотите понимать?
— Я не хочу в это верить. — закричал Владимир.
— Удобная позиция. Вы вообразили себя чуть ли не миссионером. Благие дела делали, спасали девочек. А правда оказалась жестокой, некрасивой, болезненной, и принимать её вам не хочется. Так проще. Ваша совесть как будто почти чиста. Вы же крали как бы во благо. Только как вы с этой правдой дальше жить будете?
— А вы обо мне не думайте, как-нибудь проживу, — сказал Владимир, опустив голову.
— Юля, а что сейчас? Ты в больнице, какие прогнозы? — спросила Лена.
И тут в разговор вступил Ангел. Когда он начал говорить, в комнате будто стало светлее.
— Юля в коме, но мы поддерживаем её на том уровне, чтобы её не отключили от аппаратов. Нам нужно было это время для того, чтобы Маша с Кирой распутали эту историю, и сейчас мы готовы вывести её из комы. Только вот как вернуть её к маме?
— Как вернуть? Поехать и забрать её? — выкрикнула Маша.
— Машенька, не всё так просто. Юля, по её словам, находится в Венгрии, в больнице. Мы не знаем в какой, и вообще всё это похоже на сказку. Мы не уверены, что всё именно так.
— Дядя Серёжа, вы что, до сих пор не верите мне? Ладно мне, но вы не верите Ангелу?
— Машенька, как раз тебе я верю больше, чем Ангелу, — сказал Сергей Петрович и повернулся к Ангелу. — Извините меня, но это честно.
— Всё хорошо, я вас понимаю. Но Юля действительно в Венгрии. И вот больница, в которой она сейчас находится.
Ангел взмахнул крылом, и на стене словно появился фильм.
Все увидели большое здание, на котором огромными буквами было что-то написано.
— Детская больница Пал Хайма, — прочитал Ангел. — Она находится по адресу: город Будапешт, улица Дьендьеши, 7.
— Хорошо и что нам теперь делать? Как забрать оттуда девочку?
— Взрослые, ну как вы не понимаете? Надо, чтобы мама Юли поехала туда и забрала её.
— Кто же её туда пустит?
— Как кто? Там же её дочка.
— Не всё так просто, Машенька.
— Я предлагаю такой вариант, — сказал Ангел. — Мы выводим Юлю из комы. Когда её выписывают, вы приезжаете к больнице, и мы сделаем так, чтобы она вас увидела. А дальше всё пойдёт так, как положено по закону. Да, предстоит нелёгкая процедура, но мы поможем. Венгерские усыновители Юли действительно очень добрые люди, они ни в чём не виноваты. Они поймут.
— А как мы всё это расскажем родителям Юли? А вдруг мы дадим им надежду, а на самом деле всё совсем не так и Юли там нет? Как это проверить? — сказала Лена. — Вы же понимаете, что, рассказав им всё, вы дадите надежду. И жестоко будет её не оправдать.
— Хорошо, я поступлю так. У меня в Будапеште живёт хороший знакомый. Мы когда-то вместе учились в школе, ещё в советские времена. Мои родители служили в Венгрии, а его отец был дипломатом. Так вот, Ваня после школы остался учиться в Будапеште.
— Как такое возможно? Учиться? — спросила Лена.
— Не спрашивайте, сейчас это не важно. Главное, что мы остались друзьями и до сих пор поддерживаем связь. Он стал достаточно влиятельным человеком, при том что русский, хотя сейчас у него венгерское гражданство. Я свяжусь с ним, расскажу всё. Правда, не знаю, как он это воспримет, но выхода у нас нет. А потом решим, что делать дальше.
— Дядя Серёжа, если он вам не поверит, позовите меня, я покажу ему всё, и тогда он точно поверит.
— Машенька, спасибо тебе за помощь. Хорошо, я так и сделаю. А на сегодня я предлагаю всё завершить. Всем нужно немного отдохнуть, а завтра я свяжусь с Иваном и тогда что-то прояснится.
— А что будет со мной? — крикнул Владимир.
— Владимир, а вы что, домой захотели? — спросил Сергей Петрович, повернувшись к нему.
— Да я же никого не убивал. Отпустите меня хотя бы под подписку.
— Не говорите ерунды, — сказал Сергей Петрович и повернулся к конвоиру. — Уведите заключённого в камеру.
Конвоир подошёл к Владимиру, надел на него наручники и вывел из комнаты.
Когда Владимира увели, напряжение в комнате немного спало. Даже дышать стало легче.
Продолжение следует. Глава 11.
