Мне очень нравятся эдакие буржуазные знатоки, которые в разговоре любят, отвечая на прямой и простой вопрос, сыпать словечками, которые, конечно, имеют значение, но значение вот ими самими и тщательно скрываемое.
Приведу простой пример. Вот не далее, как вчера у меня состоялся разговор, во время которого я рассказал о своей беседе с индонезийским парнем и о вопросе, который этот парень задал.
Напомню, что вопрос был элементарный и очень простой, требовавший, в общем-то, также простого ответа: «если металлурги получают деньги за свой труд, если мастера, инженеры и управленцы завода также получат за свою работу (не важно сейчас – больше, чем положено, или меньше), то вот за что получают … акционеры?». О как сложно было найти рациональный ответ на этот вопрос стороннику буржуазной идеологии, коим оказался мой собеседник! Элементарный и очень простой ответ на этот вопрос:
да ни за что! А получают в силу своего статуса акционеров и только!
Точно так же, как в силу своего статуса, например, английский монарх, будучи натуральным общественным паразитом, живёт, решительно ничего не делая полезного, за счёт английского общества.
Но как же признать такое?!
Вот и начинаются разговоры о том, что-де акционеры когда-то своим непосильным трудом заработали денег (ну, допустим даже, что своим непосильным трудом, допустим!) и … вот тут внимание: появляется замечательное словечко!.. инвестировали их в это предприятие. А что такое «инвестировали», простите? Я лично не готов рассуждать на таком уровне. Я понимаю так, что эти акционеры отдали что-то кому-то. Что и кому они отдали? Ну, что – может быть и понятно – нелёгким трудом заработанные деньги, а вот с «кому?» уже будут проблемы.
Если они отдали эти деньги на бирже продавцу акций, то так и надо сказать, что их «инвестиции» сводятся к тому, что они кому-то, кто уже не имеет никакого отношения к предприятию, дали денег. Так что при биржевом приобретении акций об инвестициях в предприятие может говорить только либо слабоумный, либо нагло лгущий субъект.
Но… допустим, что акции приобретены действительно «на первичном размещении», то есть деньги отданы самому предприятию, а взамен получены акции. Вот тут ещё как-то можно говорить об «инвестициях», между прочим. Отлично. Но тогда надо понять – что же такое приобретено за отданные деньги? Мне тут же скажут: «акции!»
А это – что такое, акции-то: это какая-то, наверное, совокупность прав, не так ли? Но совокупность прав состоит из отдельных прав, разве нет? В эту совокупность, ну, в ту, которую приобрёл акционер даже на первичном размещении, входит право… присваивать себе часть произведённого вовсе не им, а теми, кто работает на предприятии? Ну, вот точно так же, как рабовладелец получает право на всё то, что произвёл раб. Вот это право приобретено акционером. Это и есть результат его «инвестиции» – порабощение тех, кто затем будет приносить ему дивиденды? Именно поэтому вопрос «за что получает дивиденды акционер?» требует элементарного и просто ответа: «вот ни за что!». Он получает их «потому что», а «не за что», нé за что ему их получать вообще, а этот самый акционер, будучи буржуем (а в этом отношении он – настоящий, стопроцентный буржуй!), просто под прикрытием воли господствующего класса – буржуазии, которую она возвела в закон, занимается открытым присвоением того, что к нему никакого отношения не имеет. Он, приобретя акции, приобрёл, как он полагает, право на ограбление трудящихся. А он так-таки и полагает, что это – именно право. Причём он искренне считает, что даже этим правом он может приторговывать.
Но, обратим внимание, что имущество, которое принадлежит акционерному обществу, это, строго говоря, не имущество акционеров даже! Они как раз на него не имеют никаких прав вообще. Они – собственники акций, а не собственники имущества. Поэтому с формально-юридической стороны акционеры грабят даже не трудящихся, а юридическое лицо, оно же в свою очередь присваивает решительно весь продукт, который производится трудящимися и при их посредстве (я имею в виду не только конкретный производительный труд, разумеется, но и управленческий). Причём само юридическое лицо вообще ничего произвести не в состоянии, так как оно – чистая фикция, и оно также получает весь результат труда людей ни за что! Просто так, просто потому, что это юридическое лицо существует, а существует оно исключительно в силу признания его именно юридическим лицом, и никакого основания больше для присвоения им всего того, что производится трудом других, у юридического лица в принципе нет. И быть, разумеется, не может, так как само юридическое лицо ничего решительно произвести не в состоянии, повторюсь, в принципе. Так что и тут вопрос «за что?» останется также без внятного ответа у любого представителя буржуазного мышления.
Единственный вариант, когда «инвестор» действительно имеет право на присвоение произведённого это ситуация, когда он приобрёл полный автомат и тот производит ему нечто. Вот это нечто как раз и будет присвоено им как собственником этого автоматического раба. В зависимости от которого кстати, этот самый хозяин автомата и окажется чуть менее, чем полностью.
Второй вопрос, на который я не смог получить внятный ответ от моего буржуя-собеседника, состоял в том, что такое собственность.
Он быстро догадался, что утверждать в разговоре со мной об атомарности права собственности – глупо. Хотя бы потому, что я прямо ему процитировал норму ГК РФ. А там написано, что собственнику принадлежат три правомочия: владения, пользования и распоряжения. И даже если утверждать, что эти три права вытекают из собственности (что не так!), то оказывается, что их совокупность оказывается необходимой для собственности вообще, так как в выражении из А следует Б, А – достаточное условие для Б, а вот Б – необходимое условие для А.
И вот тут-то началось! Мой собеседник никак не мог определиться – в каком соотношении находятся между собою эти три права: право владеть, право пользоваться, право распорядиться (именно в каком-то сочетании эти при права и составляют ту самую совокупность Б – см. выше).
С одной стороны, необходимо для того, чтобы считаться собственником обладать всеми тремя правами. То есть быть одновременно: и владельцем, и пользователем, и распорядителем. «Отлично, - сказал я, - но тогда получается, что как только Вы передали мне что-то в аренду из своей собственности, так в отношении арендованного Вы уже перестали быть собственником по крайней мере на срок владения? – Как нет, если я как арендатор так-таки имею право пользоваться объектом аренды и в случае чего просто имею право послать Вас… как собственника… куда подальше, так как имею защиту своего права как арендатора и против собственника, не так ли?» Тут он стал говорить, что-де аренда – штука срочная, а потому… а что потому? На срок аренды арендодатель – собственник или не собственник? Ну вот как раз в тот срок, когда действует аренда?
Ладно, предположим, что право пользования значения для определения собственника не имеет. А распоряжения – имеет? Если да, то что происходит, если Вам запретили, скажем, в силу ареста, распоряжаться вещью? Вы собственником остались при этом или нет? И, заметьте, арест как раз может быть и не на срок, а до события! Ах вот что: главное, оказывается, не распоряжение и не пользование, а владение! Ну да, как же я забыл, ведь собственность следует за владением. А вот когда вещь выбывает из владения, будучи отданной на хранение иному лицу… то что происходит? Ну, то, что Вы можете её оттуда чаще всего забрать, то да, но что происходит с Вашей собственностью, когда ею по праву-то владеет, именно владеет и владеет по праву иной? Есть у Вас эта собственность или нет? А если вещь будет у этого хранителя арестована… что будет с Вашей собственностью? А если Вы сами передали вещь в заклад, Вы собственности лишились? А ведь при закладе Вы лишаетесь сразу и права владения и права распоряжения.
Ну, тут уж я попытался подсказать: может быть Вы имеете в виду, что если хотя бы одно из правомочий есть, то сразу же Вы и собственник, то есть тут не «и», а «или»: право владеть, право пользоваться или право распоряжаться? Нет? А отчего же? А, может, между этими тремя составляющими, заметьте – необходимыми составляющими! – какие-то более сложные логические связи? Ну, скажем, стрелка Пирса или штрих Шеффера? Нет?
А ведь как всё было ясно и понятно моему буржуазному собеседнику: это – моё, я – собственник, а потому-де и право имею. И вдруг выясняется, что
а) неясно ему что такое собственник,
б) собственник на что?
в) как из этого всего неясно чего вытекает его право присваивать себе то, что произведено вовсе не им.
Но слов-то всяких умных, вроде акции, ООО, оборот, инвестиции и протчая, протчая, протчая было сказано много, а вот только начнёшь ковыряться в содержании этих сильно умных слов… сразу становится понятно, что, да, я Маркса не читал, но могу заявить, что он, Маркс, то есть, неправ. А я не тварь дрожащая, а право имею… присваивать то, что сделано иными. Росгвардия меня в случае чего защитит, а «зуммеры» революцию не сделают.
Это – правда, «зуммеры» революцию не сделают, но когда (да не если, а именно когда) её сделают те, кто на это способен, а на что способен осознавший себя класс пролетариата, мы видели уже в ЛНР и ДНР, никакая …гвардия, хоть «Рос», хоть «Нац», не поможет (хи-хи… шахтёры и таксисты!... ха-ха: таксисты и шахтёры! А ведь таки да: именно они). И дай бог при этом, чтобы были в этот момент большевики, способные обуздать ту самую стихию революции, заковывая её в бетон.
И да, рассуждение на тему «без нас, предприимчивых людей, бизнесменов (вот ещё одно словечко!) всё встанет и развалится» … ничего, кроме саркастической улыбки не вызывает. Достаточно вспомнить ровно такие же вот рассуждения иных деятелей сразу после 1917 года, ан глядь, не развалилось, да ещё как не развалилось! Ан глядь, и взамен умотавших на чудный «запад» таких неизбывно незаменимых «мозгов нации» вдруг появилась своя «красная профессура». Ан глядь, и были разгромлены полчища буржуинов, решивших уничтожить Страну Советов… и Война их закончилась в Берлине, а не в Москве. Так что, как выяснилось, по крайней мере для И. Северянина…
От гордого чувства, чуть странного,
Бывает так горько подчас:
Россия построена заново
Не нами, другими, без нас…
Уж ладно ли, худо ль построена,
Однако построена все ж.
Сильна ты без нашего воина,
Не наши ты песни поешь!
И вот мы остались без родины,
И вид наш и жалок, и пуст, —
Как будто бы белой смородины
Обглодан раскидистый куст.
Без нас. 1936 г.
То есть, представьте себе: обошлись!
Правда, для этого должен быть твёрдый и обоснованный ответ: «Есть такая партия!» Вот это – да. Это – верно.
Знаете, есть простой способ выяснить – что именно произносят, когда говорят Вам «умные слова».
Спросите: перераспределение каких прав и каких обязанностей следует из этого самого, того, что называете сейчас вы?
И всё встанет на свои места. И не станет там никакого «священного права», и не станет там никаких загадочных «инвестиций», а во весь рост встанет вопрос о классовом интересе и о власти, власти классовой, власти, основанной на элементарном насилии, открытом или задрапированном до поры до времени какими-то так называемыми «демократическими процедурами», правила которых придумывает и определяет всё тот же господствующий класс.