На фоне ухудшения экономической ситуации из-за последствий конфликта США и Израиля против Ирана для стран "Большой семерки" заметно ускорился процесс подорожания заемных средств на долговом рынке. Процентные ставки по долгосрочным гособлигациям cтран G7 в среднем достигли максимальных значений за последние 20 с лишним лет. В ряде государств новое повышение инфляции и обострение кризиса стоимости жизни сопровождается обострением политической нестабильности.
Заметное ускорение темпов инфляции и ухудшение перспектив экономического роста из-за иранского кризиса стало новым серьезным фактором роста процентных ставок по гособлигациям многих развитых государств. В частности, после публикации данных по ценам производителей в США за апрель, по 10-летним и 30-летним "трежерис" был отмечен существенный рост доходностей. Ставки по 10-летним гособлигациям США вплотную приближаются к отметке в 4,5%. В течение 2023–2025 годов подобные и более высокие уровни наблюдались в течение краткосрочных периодов, более длительно подобные значения до этого отмечались в 2006–2007 годы. По 30-летним гособлигациям США уровни выше 5% также до этого на длительной основе фиксировались в 2006–2007 годы.
Довольно резкая реакция долгового рынка во многом объясняется как ростом инфляции, так и переоценкой прежних ожиданий относительно дальнейших действий ФРС США. Согласно данным Бюро статистики труда США, индекс цен производителей в апреле вырос на 1,4% в месячном выражении и на 6% – в годовом. В сообщении статистического ведомства отмечается, что данное увеличение стало "наиболее крупным в месячном выражении с марта 2022 года" и "наиболее крупным 12-месячным увеличением с декабря 2022 года". Помимо текущих ожиданий в США относительно повышения инфляции до 4% и выше, начиная с мая 2026 года, за последнее время также заметно изменились ожидания относительно действий ФРС: следующим шагом американского ЦБ, согласно текущим ожиданиям, станет повышение, а не снижение ставок, как считалось до начала иранского конфликта.
Ставки по 30-летним британским гособлигациям 12 и 13 мая также приблизились к своим рекордным уровням: отмеченные значения в 5,81% для Великобритании стали наиболее высокими с 1998 года. Среди причин данной динамики – повышение инфляции и ослабление позиций правящей Лейбористской партии, потерпевшей поражение на региональных выборах в Великобритании в начале мая. По данным Управления национальной статистики (ONS) Великобритани, опубликованным в конце апреля, в марте 2026 года темпы инфляции в британской экономике ускорились до 3,3% в годовом выражении. При этом компонент транспортных цен, который включает в себя стоимость автомобильного топлива и авиаперелетов, повысился наиболее быстрыми темпами с декабря 2022 года.
Рост процентных ставок 12 и 13 мая также наблюдался по долгосрочным долговым обязательствам Франции: доходности по 30 летним гособлигациям протестировали значения выше 4,58%. Ставки на уровне 4,5–4,6% по 30-летним гособлигациям Франции и выше до этого последний раз на длительной основе наблюдались в 2008 году.
Процентные ставки по долговым обязательствам США, Великобритании, Германии и других стран G7 в целом демонстрируют довольно заметный рост с 2022 года. Энергетический шок, вызванный санкциями против РФ после начала на СВО на Украине, в 2022 году положил начало текущей стадии подорожания заемного капитала для развитых стран. Иранский кризис в 2026 году в результате ограничений поставок энергоносителей и сырья из Персидского залива стал новым подобным шоком.
Текущий рост процентных ставок по гособлигациям стран G7 отражает опасения инвесторов относительно того, что центральным банкам данных государств придется ужесточить монетарную политику, при этом инфляционный эффект от иранского кризиса может оказаться длительным из-за масштабов, а также затяжного характера нарушения поставок из стран Персидского залива.
На текущей стадии роста процентных ставок также есть и определенные отличия от предыдущих эпизодов долговых проблем
Помимо ставшего уже традиционным фактора опасений относительно финансовой устойчивости стран из-за повышенных уровней их госдолга, в основе текущего эпизода нестабильности для долговых рынков стран "Большой семерки" лежит энергетический кризис, а также ряд сопутствующих ему явлений. В частности, рост стоимости продовольствия, а также ускоренный рост ряда промышленных металлов – как из-за ограничений поставок из стран Персидского залива, так и на фоне инфраструктурного бума в сфере технологий искусственного интеллекта – вносят дополнительный вклад в повышение темпов инфляции. Все более явные риски физической нехватки нефти, которую в 2026 году в виде превышения спроса над предложением из-за продолжения ограничений на фоне иранского конфликта прогнозируют различные участники нефтяного рынка и отраслевые организации, также способствуют усилению инфляционного импульса.
Кроме того, как уже было отмечено, это фактически повторный энергетический кризис после 2022 года, а с учетом пандемии короновируса и рецессии в мировой экономике в 2020 году текущая ситуация – это уже третий серьезный шок для экономики многих стран за сравнительно короткий период времени.
Из-за этого у многих властей развитых стран в настоящее время более низкие возможности по принятию антикризисных мер, чем в 2020 и 2022 годах, при этом ЦБ стран G7 вынуждены повышать процентные ставки, а не снижать их.
Для США реакция долгового рынка на иранский конфликт также стала неприятным сюрпризом: с начала войны 28 февраля и по состоянию на середину мая ставки по 10-летним американским гособлигациям выросли с 3,96% до 4,45%, по 30-летним "трежерис" – с 4,63% до 5%. Во время предыдущих войн США на Ближнем Востоке, в частности, в конфликте против Ирака в 2003 году доходности по американским долговым обязательствам после первоначального роста в рамках реакции на начало конфликта впоследствии демонстрировали стабильное снижение.
Факторы более ограниченных возможностей властей, замедления экономического роста и потенциально устойчивого повышения инфляции из-за иранского конфликта, на которые реагируют долговые рынки, также дополняются фактором присутствия кризисных явлений в политике и экономике почти во всех странах "Большой семерки".
Помимо крайне низких рейтингов практически всех президентов и глав правительств стран "Большой семерки" в ряде стран наблюдается развитие процесса потенциальной утраты власти правящей партии.
Великобритания по состоянию на май 2026 году фактически находится в состоянии политического кризиса – правящая партия только что потерпела поражение на региональных выборах, призывы к отставке премьер-министра Кира Стармера озвучивают как депутаты Лейбористской партии, так и ряд покинувших его правительство министров.
В Германии за год пребывания у власти канцлера ФРГ Фридриха Мерца установилась экономическая стагнация: рост ВВП составил 0,2% в 2025 году и ожидается на уровне 0,5–0,6% в 2026 году. При этом в стране фактически развивается тлеющий политический кризис: согласно данным различных опросов, поддержка правящих партий ХДС, ХСС и СДПГ снижается, при этом, согласно данным опроса телеканала ARD, по состоянию на начало апреля 2026 года 84% немцев недовольны работой коалиционного правительства ФРГ.
В 2026 году также проявились потенциальные риски возобновления политической нестабильности в Италии: премьер-министр Джорджа Мелони не смогла добиться желаемого результата по итогам проведенного в конце марта референдума по поправкам к конституции для проведения судебной реформы. Вполне вероятно, что правящая коалиция во главе с Мелони также не сможет достичь желаемого для себя результата на предстоящих в 2027 парламентских выборах в Италии.
Франция за последние годы в целом остается в состоянии политического кризиса, с ускоренной сменой премьер-министров и проблемами с принятием государственного бюджета. В 2027 году в стране пройдут президентские выборы, которые, по крайней мере, на раннем этапе могут привести к дальнейшему обострению политической неопределенности из-за смены руководства страны.
В США осенью 2026 года могут сложиться условия для обострения политической обстановки из-за возможного поражения Республиканской партии США на промежуточных выборах. Кроме того, в пользу обострения долговых проблем в течение ближайших нескольких лет говорит ряд таких факторов как повышение планируемого бюджета военного министерства до $1,5 трлн, а также резкое увеличение оцениваемых затрат на создание ПРО "Золотой купол". По новым оценкам Бюджетного управления Конгресса США (CBO), расходы могут составить около $1,2 трлн, что существенно превосходит первоначальные цифры в $175–185 млрд, о которых заявляли в администрации Трампа ранее. У руководства США также присутствует определенная проблема с реализацией политики импортных пошлин – в результате ряда судебных решений, аргументы для применения повышенных пошлин виде объявления "чрезвычайных ситуаций", а также ряд других предлогов, согласно которым администрация Трампа начала взимать пошлины в 2026 году, были признаны неправомерными. В результате, власти США вынуждены выплачивать компенсацию американским компаниям из бюджета.
Помимо обострения политической ситуации и развития негативных тенденций по инфляции из-за иранского кризиса для многих развитых стран также присутствует ряд других дополнительных факторов, которые потенциально ведут к дальнейшему осложнению долговых проблем для многих развитых стран. Среди них – потенциальное снижение спроса на долгосрочные гособлигации со стороны пенсионных фондов ряда европейских стран из-за изменения предыдущих инвестиционных предписаний, которые ограничивали их возможности по вложению средств. При этом страны вступают в потенциально более турбулентный финансово-политический период в условиях повышенной конкуренции на долговом рынке со стороны частных компаний. В ИИМР ранее отмечали, что крупные компании высокотехнологичного сегмента США в последнее время все чаще прибегают к размещению долгосрочных долговых обязательств, причем не только в США, но и в Европе с целью продолжения финансирования инфраструктурных проектов в сфере технологий искусственного интеллекта.