В издательстве «Азбука» вышел психологический роман Марины Чуфистовой «Отец Сережа». По сюжету молодого священника отправляют служить в южный поселок. Это история внутреннего кризиса и попытка поговорить о православной церкви вне привычных литературных стереотипов. Специально для «Правил жизни» писательница рассказывает, о чем на самом деле ее книга, а также о собственном духовном поиске, который стал частью работы над текстом.
Сначала появилось название. Поэтому я долго думала над этим диссонансом: почему Сережа, почему не Сергий? Так у героя появилась Tesla и New Balance. А если серьезно, то мне прежде всего хотелось поработать со стереотипами и мифами вокруг православных священников. Сейчас у нового поколения священников своего рода прайм-эра — почему бы этим не воспользоваться? Еще одной отправной точкой стало место. В романе оно не названо и даже полностью переработано, но оно существует на карте, и частично история списана с него.
Если говорить о среде романа, то это переработанная реальность — собирательный образ южного поселка или хутора с единственной церковью, небольшим количеством жителей и обязательным наличием богатого человека, который никуда не уехал, остался на родной земле и пытается сделать для нее что-то хорошее. Такие люди есть. Они не святые, но весьма интересные.
Прозвучит странно, но я люблю похороны. Люблю этот ритуал прощания, вспоминания, скорби по себе оставленному. Отпевание для многих — попытка заглянуть за этот край, а священник становится проводником, рядом с которым не так страшно. Не скажу, что знаю весь процесс от начала до конца и что он был так уж необходим тексту, но почему-то мне хотелось притормозить именно здесь, в самом начале.
Мне кажется, довольно типично для человека задыхаться в незнакомой, даже чуждой среде. В незнакомой компании разве не бывает так? Сергей точно оказался в месте, далеком для себя: без друзей, семьи, поддержки, при малоприятных обстоятельствах. Что это, если не испытание? Испытание веры, если хотите.
Отец Сережа — точно человек веры. И, как истинно верующему, ему свойственно сомневаться. Ему вообще свойственны человеческие качества. И в этом я видела главную задачу: сделать священника прежде всего человеком. Со слабостями, с вредными привычками, не самыми добрыми мыслями. Конечно, быть священником прежде всего призвание. Но также это и профессия. Со всеми вытекающими.
Текст для меня не похож на другие мои работы, поэтому приходилось много раз его переписывать, а потом уже на редактуре дополнять теми самыми деталями, без которых можно было бы обойтись, потому что на сюжет они не влияют, но создают атмосферу, к которой я стремилась. Для меня важна была правдивость ощущений. Возможно, поэтому сам сюжет местами кажется вторичным.
Я человек невоцерковленный, но верующий. И этот конфликт проживаю всю свою жизнь. Возможно, когда-нибудь он разрешится. По крайней мере, я делаю для этого шаги. И роман «Отец Сережа» отчасти такой духовный поиск.
Зло в книге есть. Ни о каких полутонах нельзя говорить, когда речь идет о насилии. А оно в тексте есть. И в мире есть зло. И говорить о нем хочется прямо.
Как бы я ни пыталась идти только за главным героем, я всегда отвлекаюсь на второстепенных персонажей. Мне кажется, что за счет нескольких оптик события становятся более правдоподобными. А правдоподобность для меня на первом месте.
Хотела бы я ответить, что нарастающее напряжение в книге — полностью сознательный прием. Но скорее это моя писательская слабость: не выводить конфликт открыто, оставлять большую часть за кадром. Хочется верить, что пространство романа не ограничивается словами на бумаге, а продолжается дальше, за страницами. Есть такой прием в кинематографе: когда за действием наблюдаешь со стороны, будто из-за угла, не до конца понимая, что именно происходит. Возможно, я пишу похожим образом. И может быть, когда-нибудь наберусь смелости посмотреть в эту бездну напрямую.
Я честно пыталась вывести внешний конфликт, но, судя по вопросу, попытка провалилась. Конечно, на первом месте для меня герои и их внутренние конфликты. А о внешних я говорю как будто ненамеренно — или просто из трусости.
Обычно отношение к героям меняется к концу текста. Я люблю их все больше и больше и потому начинаю жалеть. Стараюсь дать им надежду на счастье. Может, не всем и необязательно на счастье — хотя бы на жизнь.
Если убрать сюжет и оставить только суть, то эта книга — о духовном пути, который необязательно должен быть связан именно с религией. По крайней мере, свой путь я прохожу именно так. И работа над «Отцом Сережей» сильно меня в этом продвинула.