Я вернулась с Кубы две недели назад. Десять дней, подруга Катя, билеты через Стамбул, два чемодана, в одном из которых лежали парацетамол, ибупрофен и амоксициллин — не для нас, а в подарок хозяйке нашей гаванской касы, по её предварительному списку. Если непонятно, при чём тут таблетки — дочитайте, расскажу.
Сейчас середина мая, в Москве уже зелено и тополиный пух начинается, а у меня в голове ещё крутится сальса с Малекона и вкус кокоса с ромом. Расскажу подробно, потому что перед поездкой я искала в интернете внятную информацию по Кубе на 2026 год — и не нашла. Все статьи либо про «волшебную страну ретро-машин и сигар», либо про «развал и нищету». Реальность, как водится, посередине, и она интереснее обеих крайностей.
Гавана: миграционная карта, потерянная под креслом 14F
Летели мы Turkish Airlines, Москва — Стамбул — Гавана. Это сейчас единственный человеческий способ попасть на Кубу с российским паспортом: через США пересадка закрыта, прямых рейсов из Москвы нет. Билет туда-обратно — 78 000 рублей, брали за два месяца до вылета. За месяц до вылета те же билеты стоили уже 95 000, за две недели — 120 000.
За час до посадки в Гавану стюардессы раздали миграционные карты. Бумажка размером с пол-тетрадного листа, заполняется на испанском или английском, в двух экземплярах: одну забирают на въезде, вторую — на выезде.
— Не теряйте, — сказала стюардесса. — Штраф триста долларов.
Катя свою сразу засунула в паспорт. Я свою положила в задний карман джинсов. Через пять минут, доставая телефон, обронила. Поняла это уже на паспортном контроле, когда офицер протянул руку и ждал. Минута тихой паники, разговор со стюардессой, бег обратно по «рукаву», поиск под креслами. Карта обнаружилась под 14F — узнала по своему почерку.
Запомните на будущее: миграционную карту — в паспорт, и нигде больше. Не в карман, не в кошелёк.
Паспортный контроль прошли минут за сорок. Офицер спросил, где будем жить, попросил показать распечатку брони. Спросил, сколько дней. Куда летим обратно. Всё. Никаких допросов про работу и доходы, как пугают на форумах.
Дальше — обмен валюты. И тут начинается главное, что нужно знать про Кубу.
Деньги: курс официальный и курс настоящий
Русские карты на Кубе не работают. Никакие — ни Visa, ни Mastercard, ни Мир, ни UnionPay. Всё везёшь наличными. Лучше всего — евро. Доллары берут, но неохотно: на них американское эмбарго, и кубинцы предпочитают валюту, которой можно расплатиться в третьих странах.
В аэропорту работает государственный обменник CADECA. Очередь — человек двадцать. Курс — 1 евро = 120 кубинских песо. Мы поменяли двести евро, на первые сутки.
Чего мы тогда не знали: курс CADECA — это официальная фикция. Настоящий курс, по которому реально живёт вся Куба, — 300–340 песо за евро. То есть в два с половиной — три раза выгоднее. Менять надо не в обменниках, а у местных: у хозяина касы, у владельца paladar, у гида, которому доверяешь. У случайных людей на улице — лучше не рисковать: могут подсунуть старые песо (их недавно изъяли из оборота) или просто меньшую сумму, спрятав часть купюр в рукав.
Главное правило: в аэропорту меняем минимум, только на такси и первый ужин. Остальное — в городе, у проверенных людей.
На выходе из терминала — два вида такси. Официальные жёлтые, по фиксированной таксе двадцать пять — тридцать евро до центра. Неофициальные — частники с улыбкой «амиго, амиго», просят двадцать, но машина может оказаться чем угодно вплоть до «Москвича» 1979 года. Мы взяли официального, потому что было плюс тридцать четыре и не было сил торговаться.
В машине — белая «Лада», на торпеде иконка Девы Марии и пластиковый вентилятор на присоске. Водитель повернул ключ, включил кондиционер. Из вентиляции пошёл горячий воздух.
— Сеньор, кондиционер не работает?
— Работает, сеньорита. Просто на улице плюс тридцать четыре, ему нужно время.
«Времени» хватило ровно на все сорок минут поездки. Горячий воздух дул нам в лица, мы открыли окна, и в волосы летела гаванская пыль — белая, с запахом моря и бензина.
— Аня, — сказала Катя, когда мы выехали на трассу. — А почему вокруг столько панельных домов? Я думала, будет колониальная архитектура.
Колониальная архитектура была. Она появилась через сорок минут, в центре. А пока мы ехали мимо длинных серых девятиэтажек с облезшей штукатуркой и бельём на балконах.
— Это для местных, — сказал водитель, поймав Катин взгляд в зеркало. — Колониальные дома — там туристы. А люди живут вот в таких. У меня квартира на пятом этаже, лифт не работает с девяносто восьмого года.
Сказал без обиды, просто как факт. На Кубе вообще, как мы потом заметили, не любят жаловаться — но и не маскируют ничего.
Каса в Ведадо: Мигель и расписание горячей воды
Жильё мы бронировали из Москвы заранее. На Кубе нет привычных нам сервисов вроде Booking. Airbnb формально существует, но российской картой не оплатить, и кубинский счёт хозяина к нему привязать сложно. Работает старая схема: либо через специализированные сайты типа MyCasaParticular и CubaCasa, либо напрямую через мессенджер.
Я нашла Мигеля по рекомендации в одном телеграм-чате путешественников по Латинской Америке. Списалась с ним за месяц до поездки. Он прислал фотографии комнаты, цену (двадцать пять евро за ночь на двоих, с завтраком за дополнительные пять), реквизиты для перевода задатка через знакомого посредника в Москве — это нервная схема, но на Кубу так бронируют все.
Каса (casa particular — частный дом, где сдают комнаты туристам) — кубинский аналог гостевого дома. После реформ девяностых государство разрешило кубинцам сдавать жильё иностранцам, и теперь это огромный неофициальный рынок. Касы делятся на «эконом» (двенадцать — двадцать евро, удобства простые), «средние» (двадцать пять — сорок евро, обычно своя ванная, иногда горячая вода) и «премиум» (от сорока, всё как в нормальном отеле, бывают даже бассейны во дворе).
Мигель встретил нас на пороге двухэтажного дома в районе Ведадо. Лет шестидесяти, усы, белая рубашка, сланцы, английский на уровне «yes, my friend, no problem». Изъяснялись на смеси испанского, русского и жестов — нормально получалось.
Дом был красив той потрёпанной красотой, которой славится Гавана: высокие потолки, лепнина (местами осыпавшаяся), деревянные ставни, плитка на полу, во дворе лимонное дерево и старый шезлонг. На втором этаже — наша комната с двумя кроватями, окном во двор и вентилятором под потолком. Кондиционера не было.
На потолке в углу — большое жёлтое пятно от старой протечки. Мигель поймал мой взгляд.
— Это с восемнадцатого года. У соседей сверху трубу прорвало, починили, а потолок мы перекрасить так и не собрались. Простите, сеньорита.
— Ничего, — сказала я.
И действительно — за двадцать пять евро в Гаване, в районе в пятнадцати минутах от Малекона, с завтраком и улыбающимся Мигелем — пятно на потолке абсолютно простительно.
Экскурсия по дому заняла три минуты.
— Душ вот. Горячая вода — с шести вечера до десяти. Дальше холодная.
— А если я захочу помыться в десять утра?
— Тогда холодная. Но закаляться полезно, сеньорита!
Катя засмеялась и не могла остановиться минуты три. Мигель тоже смеялся — видимо, эта шутка работала на каждой второй паре туристов.
Потом он рассказал про электричество.
— Свет у нас по ночам отключают. С двух до пяти. У нас это называется «апагон» — отключение. По всему району. У отелей свой генератор, у нас — нет. Заряжайте телефоны днём, девочки.
Апагоны — это отдельная боль кубинской жизни. Электричества хронически не хватает, его подают по графику. Туристические зоны — Варадеро, центр Гаваны — отключают реже. Спальные районы — каждую ночь. Иногда среди дня. Местные с этим живут как с погодой: изменить нельзя, можно только подстроиться.
Завтрак у Мигеля — пять евро с человека. Тарелка свежих фруктов (манго, папайя, ананас, банан), яичница с зеленью, тосты, чёрный рис с фасолью и — главное — кофе. Маленькая чашка, чёрный как смола, с пенкой и кусочком тростникового сахара на блюдце. Я выпила залпом и попросила вторую.
— У нас кофе после рома — главная религия, — сказал Мигель.
Вечером пошли гулять. До Малекона — главной набережной — от нас было пятнадцать минут пешком. Шли по улицам с фасадами цвета фуксии, бирюзы, охры, лимона — облезшими, но всё ещё яркими, как старая открытка. Из открытых окон лилась музыка: где-то сальса, где-то регетон, где-то телевизор показывал бейсбол. Запахи: жареные бананы, сигарный дым, выхлоп старого мотора, и иногда — внезапно — приторный аромат плюмерии.
На Малеконе вечером собирается полгорода. Сидят на парапете, свесив ноги к океану, пьют ром из пластиковых стаканов, играют на гитарах. Туристы и местные перемешаны примерно поровну.
К нам подкатил дед с тележкой, заваленной зелёными кокосами.
— Coco loco, сеньоритас! Coco loco!
Coco loco — это кокос, в который вырубают дырку, выливают часть воды, заливают туда белый ром, сгущёнку и сироп, перемешивают, втыкают трубочку. Пять евро. Идёт в голову мгновенно.
После второго кокоса Катя танцевала сальсу с местным дядькой лет пятидесяти. Дядька танцевал хорошо, Катя — как умела, но это никого не смущало. Вокруг них собрался круг, кто-то хлопал в такт, кто-то снимал.
— Я остаюсь, — сказала Катя, отдышавшись. — Я не лечу обратно.
— Полетим, Катюш. Сначала море посмотрим.
— Море потом. Сначала ещё кокос.
Холодный душ ночью я приняла без писка — после кубинской пыли и плюс тридцати четырёх это было даже бодро. Катя обрызгалась дезодорантом и легла спать.
— Закаливание духа, — пробормотала она в подушку.
Очередь за хлебом, Лоренцо и алый «Понтиак»
Проснулась я от шума под окнами. Выглянула — на улице, у соседнего дома, стояла очередь человек тридцать. В основном пожилые, с пустыми сумками. Стояли молча.
— Мигель, что это?
— А, хлеб. Государственная пекарня дальше по улице. По карточкам выдают, каждому по булке в день. Очередь занимают с пяти утра.
— А если прийти в десять?
— В десять хлеба уже нет. Идёшь в частный магазин, там в три раза дороже.
Карточная система — «libreta» — работает на Кубе с шестидесятых. По карточкам выдают хлеб, рис, сахар, бобы, иногда яйца и курицу. Норма маленькая, на месяц еле хватает, остальное докупают в частных магазинах или на чёрном рынке. Туристов это не касается напрямую: нам всё доступно за деньги. Но фон стоит вокруг — и не замечать его не получается.
Катя достала телефон, хотела снять очередь. Я её остановила.
— Не надо. Не любят, когда снимают дефицит.
Она убрала. Мы пошли завтракать в paladar за углом — частный семейный ресторан, четыре столика, на стене фотография Че и календарь с пляжем в Варадеро. Хозяйка принесла омлет, чёрный рис с фасолью, нарезку из манго и папайи, кофе. Четыре евро с человека.
Дальше — Старая Гавана. Колониальное сердце города, ЮНЕСКО, узкие улочки, площадь Кафедрального собора, площадь Армас, фасады, увитые плющом. На каждом углу — экскурсоводы.
К нам подкатил парень лет двадцати пяти, в белой рубашке и кепке.
— Девушки, прогулка по Старой Гаване, два часа, история, секретные места, бар Хемингуэя. Пятнадцать евро с человека. Не понравится — не платите.
«Не понравится — не платите» нас купило. Пошли.
Лоренцо оказался студент-историк. Английский — отличный, выучил по сериалам и фильмам, как почти все молодые кубинцы. Провёл по всем главным площадям, показал дом, где жил Хемингуэй, бар La Bodeguita del Medio, где американцы якобы пьют «тот самый» мохито («На самом деле мохито придумали раньше, но туристам нравится легенда»).
— Лоренцо, а правда, что у вас часто нет горячей воды?
— Правда. И мыла нет иногда. И бензина. И интернета. Но всегда есть ром. Это национальная стратегия выживания.
Он завёл нас в маленький бар на углу, не туристический — местный. Пожилой бармен, два столика, портрет Фиделя на стене. Налил Havana Club 3 años с колой и льдом. Два евро за стакан.
— Cuba libre. Свободная Куба. Хотя свобода у нас, конечно, относительная.
Сам Лоренцо не пил. Сказал, что на работе никогда. Смотрел на нас, как взрослый на детей в песочнице.
После обеда — главный кубинский аттракцион. Площадь у Капитолия, тридцать ретро-машин в ряд: алые «Шевроле», розовые «Кадиллаки», голубые «Бьюики», бирюзовые «Понтиаки». Хромированные бамперы, белые покрышки, кожаные салоны. Водители в белых костюмах, в зубах — сигары для антуража.
Мы выбрали алый «Понтиак» 1955 года. Водитель Антонио, лет шестидесяти, сигара в зубах не зажжённая.
— Сорок евро за час, сеньоритас.
— Тридцать пять? — попыталась Катя.
— Эта машина старше ваших родителей. Сорок.
Залезли. Кожаный диван, ремни безопасности отсутствуют как класс, хромированные тумблеры на торпеде. Антонио повернул ключ — мотор заурчал низко, как у дракона. Мчим по Малекону, ветер в волосах, океан слева, фасады отелей справа. Катя орёт «Гуантанамеру». Антонио подпевает.
— Антонио, а как вы машину ремонтируете? Запчастей же нет.
— Что-то привозят из Майами через знакомых. Что-то делаем сами. У нас механики гении — могут из ничего двигатель собрать. Карбюратор у меня сейчас — это смесь от четырёх разных моделей. Сын собирал.
— А бензин?
— Бензин — это слёзы, сеньорита. Заправляюсь раз в три дня, очередь на заправке — четыре часа. Работаю только с туристами. С местного я не заработаю даже на бензин.
Час пролетел незаметно. Высадились у Капитолия, отдали сорок евро. Антонио подарил Кате открытку со своей машиной и расписался на ней.
— Когда приедете снова, ищите меня. Я буду здесь. Если будет бензин.
Варадеро: «всё включено» против настоящего лобстера
На пятый день мы поехали в Варадеро. Это главный курорт Кубы, в ста сорока километрах от Гаваны, всё побережье — отели «всё включено», белый песок, бирюзовая вода, открытка.
Доехали на автобусе Viazul — государственная туристическая компания, кондиционеры работают, билеты можно купить онлайн. Десять евро с человека, три часа дороги. За окном плыла кубинская провинция: поля сахарного тростника, банановые рощи, тощие коровы с торчащими рёбрами — кормов не хватает, импортные комбикорма стране не по карману, скот пасут на чём придётся. Деревни с заборами из жести и крышами из пальмовых листьев.
В Варадеро мы забронировали отель «три звезды» на три ночи. Сто тридцать евро в сутки на двоих, «всё включено». Не уровень Турции, но после Гаваны с холодной водой и апагонами — рай.
Номер приличный: кровать, кондиционер (работающий), душ с горячей водой, балкон с видом на бассейн, мини-бар (пустой). Полотенца меняли каждый день.
Пляж в Варадеро — отдельная история. Я видела много пляжей, но варадерский — один из самых красивых на планете. Километры белого песка, такого мелкого, что он скрипит под ногами. Вода прозрачная до дна, тёплая, как парное молоко. Без водорослей, без камней, без мусора.
Катя залезла в воду в первый же час и не вылезала два. Вышла красная как краб и счастливая.
Шведский стол: рис, фасоль, курица в разных видах, рыба (в основном сом), овощи на пару, фрукты, желе, мороженое. Вкусно. Однообразно. На второй день Катя за обедом ковыряла курицу и сказала:
— Я поняла. «Всё включено» работает ровно два дня. Дальше мозг просит уличной еды. Хочу пиццу из тележки, хочу хачапури, хочу даже шаурму. Что угодно, что не курица с рисом.
— Так пойдём в город.
— Пойдём.
Параллельно отельной полосе в Варадеро идёт обычный город, где живут кубинцы, работающие в этих отелях. И там есть paladar — частные семейные ресторанчики с местной едой и местными ценами.
Зашли в первый попавшийся. Вывеска от руки: «Casa de Yolanda. Pescado, langosta, ron». Внутри — четыре столика, скатерти в клетку, телевизор с сериалом, портрет Че.
Заказали лобстера. Двенадцать евро за порцию. Принесли через двадцать минут: целый лобстер, рис, овощи, долька лайма. Свежий — пойманный утром у местного рыбака.
Катя ела и плакала. Натурально, слёзы катились.
— Это лучшее, что я ела за десять лет.
— Не преувеличивай.
— Не преувеличиваю. После трёх дней курицы с рисом это божественно.
К нам подсела хозяйка. Иоланда, лет пятидесяти, фартук, волосы в пучок.
— Откуда вы, девочки?
— Из России.
— О! А я в Союзе училась. В Одессе, восемьдесят шестой — восемьдесят девятый. Инженер-химик. Помню борщ. Помню метель. Помню, как студенты с филфака пели Высоцкого ночами.
Разговорились. Сын у Иоланды — гид в Гаване. Муж — механик, чинит старые машины (мы переглянулись: может, и «Понтиак» Антонио он тоже чинил). Зять — врач, работает в государственной больнице за сорок долларов в месяц. Сама Иоланда — бывший инженер, теперь содержит paladar.
— В Варадеро легче, чем в Гаване. Тут туристы, тут заработать можно. В Гаване совсем тяжело. Молодёжь уезжает, кто может — в Майами, в Испанию, недавно один сосед в Москву уехал, программистом устроился.
— А правда, что у вас лекарства пропадают?
Иоланда вздохнула.
— Правда. Парацетамол — дефицит. Антибиотики — иногда. Инсулин — катастрофа. Если у вас в следующий раз будет место в чемодане... привезёте? Я список напишу.
Мы пообещали. Иоланда тут же на салфетке написала: парацетамол, ибупрофен, амоксициллин, мазь от ожогов, инсулин длинного действия, если получится. Сказала, что список передаст знакомой фармацевту, та распределит по нуждающимся.
Это, кстати, отдельная боль современной Кубы. Лекарства в страну привозят туристы. Это не подпольная схема — это нормальная практика, на форумах для путешествующих есть целые рекомендованные списки «что нужнее всего». Мы в эту поездку взяли немного — антибиотики и обезболивающие из аптеки у дома, на тысячу рублей. Через две недели я списалась с Иоландой через мессенджер, она ответила, что таблетки помогли двум семьям с детьми и одной пожилой соседке. Для следующей поездки собираем уже всерьёз, с заранее купленным инсулином.
Салфетку со списком я положила в паспорт, рядом с миграционной картой. Решила, что так не потеряю.
Деньги, интернет, страховка: что чуть не сломало нам поездку
К пятому дню мы поняли несколько вещей про практическую сторону Кубы. Они важнее, чем кажутся.
Наличные кончаются быстрее, чем думаешь. Мы взяли с собой по тысяче евро на каждую и думали, что хватит с запасом. Не хватило. К седьмому дню пришлось собирать последние купюры и считать. На Кубе нет банкоматов, в которых сработала бы русская карта, и нет способа получить деньги переводом. Если кончились — кончились. Везите с запасом минимум в полтора раза больше предполагаемого бюджета.
Менять надо у местных. Мы за всю поездку поменяли в CADECA только те первые двести евро. Остальное обменяли у Мигеля по курсу 320 песо за евро и у Иоланды по 330. Разница с государственным курсом — в два с половиной раза. На тысяче евро это разница в две тысячи евро по покупательной способности. Серьёзно.
Интернет — отдельная история. В Гаване мы ловили вай-фай в парке Сентраль. Карточка ETECSA на час — один евро, продаются в отделениях государственной телефонной компании или у бабушек у входа в парк за полтора. Скорость как dial-up из двухтысячных: открыть карты — пять минут, отправить фотографию — двадцать. Катя заранее скачала на телефон офлайн-карты Гаваны и Варадеро через MAPS.ME, и это нас спасло. Без скачанных карт ориентироваться невозможно: гугл-карты грузятся вечность, такси нет в приложениях, навигатор не работает.
В Варадеро интернет был в отелях — медленный, но стабильный. На пляже не ловит ничего, и это, как ни странно, оказалось одним из главных удовольствий поездки.
Однажды у нас кончились наличные совсем. В четверг вечером, в Гаване. Все песо потратили на ужин, евро остались только крупными купюрами, и менять было поздно — Мигель уехал к сестре в Сьенфуэгос. Завтрак с утра был запланирован у него, но обедать было не на что, и до пятницы вечером (когда Мигель возвращался) надо было как-то прожить. Мы решили не ужинать.
Мигель утром позвонил и узнал ситуацию. Сказал жене Каридад, чтобы накормила нас.
— Потом отдадите. Не голодайте, девочки. У нас так нельзя.
Каридад накормила нас обедом — рис с фасолью, жареная свинина, овощи, кофе. Мы потом оставили Мигелю сорок евро вместо положенных двадцати пяти за ту ночь. Он ругался, не хотел брать. Взял.
Медицинская страховка. На Кубе её спрашивают при въезде — иногда формально, иногда требуют распечатку. У нас была оформлена через Cherehapa, с покрытием от насекомых и тропических заболеваний, 2 800 рублей на двоих за десять дней. Пригодилась: на седьмой день Катю в Варадеро укусил москит, нога распухла до колена. Пошли в местную поликлинику, нас приняли, сделали укол, выписали мазь. По страховке оплатили всё, Катя за приём не заплатила ни песо. Без страховки тот же приём стоил бы около восьмидесяти долларов.
В очереди перед нами стояла женщина из Казахстана, которая рыдала, потому что её страховка просрочилась на два дня — она задержалась с вылетом из-за погоды. Ей пришлось покупать новую на месте, за восемьдесят долларов, и она перед этим ещё час уговаривала врача принять её сейчас, а оплатить позже.
Не экономьте на страховке для Кубы. И заложите запас по дням на случай задержек.
Обратная дорога: проверка на выходе и сюрприз в аэропорту
В аэропорту Гаваны на вылете проверяют две вещи: обратный билет и действующую страховку. Если страховка закончилась — выпустят, но в следующий раз могут не пустить. Если миграционная карта потеряна — штраф триста долларов, наличными, на месте.
Мы прошли всё спокойно. Сдали миграционные карты, прошли проверку багажа (рентген, никаких вопросов про сигары — их разрешено вывозить до двадцати штук без коробки и больше с чеком из официального магазина).
В зоне ожидания было душно, кондиционер работал через раз. Катя купила в дьюти-фри бутылку Havana Club 7 años за двадцать пять евро — на подарки и себе. Я купила пачку кофе и три коробки сигар — две на подарки, одну отцу.
Двенадцать часов до Стамбула, четыре часа стыковки, ещё три с половиной до Москвы. В Москве — конец апреля, в куртке душно, в одной кофте прохладно. Дома я разобрала чемодан и нашла на дне открытку с алым «Понтиаком», подписанную Антонио. Положила её на полку у компьютера.
Сколько это всё стоило
Села считать по приезде. За десять дней на двоих, в евро и в пересчёте на рубли по апрельскому курсу.
Перелёт. Стамбул туда-обратно, Turkish Airlines: 78 000 рублей × 2 = 156 000 рублей.
Жильё. Каса в Гаване, шесть ночей: 25 евро × 6 = 150 евро. Отель в Варадеро, три ночи: 130 евро × 3 = 390 евро. Каса в Гаване ещё одна ночь перед вылетом: 25 евро. Итого: 565 евро ≈ 56 500 рублей.
Питание. Завтраки у Мигеля (5 евро × 2 × 7 дней) — 70 евро. Обеды и ужины в paladar (в среднем 15 евро на двоих за приём пищи × 2 раза в день × 7 дней) — 210 евро. Шведский стол в Варадеро включён в отель. Перекусы, кокосы, кофе, ром по дороге — около 80 евро. Итого: 360 евро ≈ 36 000 рублей.
Транспорт внутри страны. Такси из аэропорта и обратно — 50 евро. Viazul в Варадеро и обратно — 40 евро на двоих. Городские такси в Гаване — около 60 евро суммарно. Итого: 150 евро ≈ 15 000 рублей.
Развлечения и экскурсии. Ретро-машина у Антонио — 40 евро. Экскурсия с Лоренцо — 30 евро на двоих. Музей Революции, дом Хемингуэя в Финка-Вихия — около 25 евро. Сальса-урок в Гаване (взяли на третий вечер, два часа, парный) — 40 евро. Итого: 135 евро ≈ 13 500 рублей.
Подарки и сувениры. Сигары, ром, кофе, две майки с Че, ракушечные бусы для мамы Кати — около 120 евро. Итого: 12 000 рублей.
Страховка. 2 800 рублей на двоих.
Прочее. Карточки интернета, копеечные мелочи, чаевые — около 50 евро = 5 000 рублей.
Итого на двоих за десять дней: примерно 297 000 рублей. На одного — около 150 000.
Если убрать ретро-машину, сальса-урок и часть сувениров — можно уложиться в 130 000 рублей на человека. Если ещё и не брать отель «всё включено» в Варадеро, а снять там касу за 30 евро и питаться в paladar — выйдет около 110 000.
Дорого ли это для Кубы? Дорого. Дешевле, чем тот же бюджет в Доминикане или на Мальдивах? Сильно дешевле. И главное — другое. На Доминикане ты лежишь на пляже. На Кубе ты живёшь.
Когда лучше ехать
Сейчас середина мая, и если вы прицеливаетесь на Кубу — самое время начинать планировать. Это страна с чётко выраженными сезонами, и от месяца сильно зависит и погода, и цена, и количество людей.
Ноябрь — апрель — сухой сезон. Лучшее время для поездки. Температура воздуха 25–28°C, воды 24–26°C, дождей почти нет, влажность терпимая. Мы летали в апреле — попали в идеальные условия. Минус: это пик сезона, цены на жильё и перелёты выше на 30–40%, в Варадеро на пляжах многолюдно. Если едете в это окно — бронируйте за два-три месяца.
Май — июнь. Переходный период. Температура уже +30, начинаются короткие дожди (обычно час-полтора во второй половине дня, потом снова солнце). Туристов меньше, цены ниже на четверть. Море тёплое, как ванная. Хороший вариант для тех, кто хочет сэкономить и не боится духоты.
Июль — август. Жарко, влажно, плюс тридцать пять с почти стопроцентной влажностью. Местные кубинцы сами не любят это время. Зато цены минимальные, и это сезон карнавалов — в Сантьяго-де-Куба в июле проходит главный карнавал страны.
Сентябрь — октябрь. Сезон ураганов. Это не значит, что обязательно будет ураган, но риск есть. Цены самые низкие, отели иногда дают скидки до 50%. Если повезёт с погодой — отличный бюджетный вариант. Если не повезёт — можно неделю просидеть в касе.
Идеально, по моему опыту, — конец марта или начало апреля. И не сезон ураганов, и не пик цен, и пляжи ещё не забиты школьниками на каникулах.
В тот вечер, разбирая чемодан в Москве, я нашла на самом дне открытку Антонио с алым «Понтиаком». На обороте его подпись и приписка кривым почерком: «Vuelvan pronto» — «Возвращайтесь скорее».
Катя приехала ко мне на следующий день. Села на кухне, посмотрела на открытку и сказала:
— Я уже думаю, когда лететь снова.
— В сентябре, может. Если ураганов не будет.
— Точно. И в этот раз везём лекарств на три чемодана.
— И берём вторую страховку. На случай задержек.
— И учим испанский. Хоть немного.
Мы сидели, пили чай, и в окне был тополиный пух — а в голове Малекон, кокос с ромом, апагон в два часа ночи и горячий ветер из кондиционера в «Ладе» из аэропорта. Куба — это не страна, в которую едешь отдохнуть. Это страна, в которую едешь, чтобы потом долго возвращаться мыслями.
Ваш Турассистент Аня
Сайт: https://turassistant.ru/