– Ну что, дочка, я сегодня к вам, – голос свекрови в трубке не предвещал ничего хорошего. – Подругу Ирку захвачу. Она давно хотела посмотреть, как вы живёте.
– Хорошо, – ответила я, хотя внутри всё сжалось.
– И ты там наготовь чего-нибудь. А то в прошлый раз котлеты суховаты были.
Я промолчала. Положила трубку, посмотрела на часы. Через три часа они будут здесь. Я открыла холодильник. Там было пусто. Абсолютно. Только полка с просроченным йогуртом и половинка лимона. Я закрыла дверцу и выдохнула.
В этот раз я не побегу в магазин.
Всё началось шесть лет назад, когда мы с мужем купили эту квартиру. Свекровь приехала в гости на новоселье, осмотрела комнаты, покивала и сказала: «Уютно. Я теперь часто буду к вам заезжать».
Я тогда подумала — пару раз в месяц, на чай, посидеть. Я ошиблась.
Она приезжала каждые выходные. Каждые. Суббота или воскресенье — без разницы. Иногда звонила заранее, иногда просто заявлялась. Я боялась выходить в магазин без телефона — вдруг она уже на подходе.
В первые годы я старалась. Пекла пироги, жарила котлеты, варила борщ. Тратила на продукты по три-четыре тысячи рублей за выходные. Муж говорил: «Она мама, неудобно отказывать». Я верила.
Потом начала считать.
Шесть лет. Примерно 300 выходных. Если в среднем 3000 рублей за раз — это почти миллион. Миллион рублей, который мы могли бы отложить на отпуск, на обучение сына, наконец, просто на жизнь. А мы тратили на то, чтобы угодить свекрови, которая никогда не была довольна.
— Борщ пересолен.
— Котлеты сухие.
— Салата маловато.
— Пирог не пропёкся.
Она никогда не хвалила. Никогда не благодарила. Только критиковала и ела. А потом забирала остатки с собой «на завтра».
— Надь, ты чего застыла? – муж зашёл на кухню, поцеловал в макушку. – Мама звонила?
— Да. Сказала, приедет. С подругой.
— Ну вот и отлично, – он открыл холодильник. – А еда где?
— Еды нет, – ответила я. – И не будет.
Он не понял сначала. Потом посмотрел на меня, на пустой холодильник, снова на меня.
— Ты шутишь?
— Нет, – я развернулась к плите. – Я шесть лет готовила на каждые выходные. Шесть лет слышала, что у меня руки не из того места. Шесть лет тратила нашу семейную копилку на то, чтобы твоя мама осталась довольна. Она никогда не была довольна. И я устала.
— Но она с подругой…
— Она с подругой, – я взяла телефон и показала ему список покупок из прошлого раза. – На четыре тысячи. За один обед. Ты помнишь, сколько мы тогда откладывали на отпуск? Четыре тысячи. Я хотела свозить детей в аквапарк. Мы поехали? Нет. Мы принимали твою маму и её «надо накрыть поляну».
Он замолчал. Я знала, что он чувствует. Вину. Но он ничего не сказал. Он никогда не говорил против матери.
***
Свекровь приехала ровно через три часа. С подругой Иркой, с пакетом магазинных конфет, с видом, что она делает нам одолжение.
— О, а ты чего не накрашена? – спросила она с порога. – Мы же к тебе, как на праздник.
– Я дома, – ответила я. – Зачем мне краситься дома?
— Ну, гостьи же пришли. – она прошла на кухню, открыла холодильник. – А еда где? Я просила приготовить.
Я стояла в дверях. Руки дрожали, но я старалась говорить спокойно.
— Еды нет, – сказала я. – Холодильник пустой. Вы можете заказать пиццу или сходить в кафе.
Ирка замерла с пакетом в руках. Свекровь закрыла холодильник, повернулась ко мне.
— Ты в своём уме?
– Вполне, – я почувствовала, что перешла черту. Но отступать было некуда. – Шесть лет я готовила каждые выходные. Шесть лет выслушивала вашу критику. Я больше не буду.
— Но мы же приехали! – голос свекрови стал звонким, почти истеричным. – Специально! Я Ирке обещала!
— Я вас не звала, – сказала я. – Вы сами позвонили.
Муж стоял в коридоре, смотрел в стену. Молчал.
— Сынок, ты слышишь? – свекровь обратилась к нему. – Твоя жена выгоняет нас.
— Она не выгоняет, – тихо сказал он. – Она просто не приготовила.
— Вот именно! – свекровь снова повернулась ко мне. – Не приготовила. Потому что ленивая. Потому что тебе всё равно на нас.
Я сжала кулаки, но промолчала. Не сейчас. Не при ней.
Они ушли через пятнадцать минут. Свекровь злая, Ирка растерянная. Муж стоял у окна, смотрел, как они садятся в такси.
— Могла бы хотя бы чай предложить, – сказал он.
— Могла бы, – согласилась я. – Но не предложила.
Он не стал спорить.
Я заварила себе чай, села на кухне. Руки всё ещё дрожали. Я выпила чашку, вторую. Потом пошла в спальню, легла и закрыла глаза.
Свекровь не звонила. Впервые за шесть лет.
Через три дня позвонил муж свекрови – свёкор. Обычно мы общались редко, он был тихим, невмешивающимся человеком.
— Надя, ты бы извинилась, – сказал он. – Она плачет. Говорит, что ты её оскорбила.
— Она меня шесть лет оскорбляла, – ответила я. – Я ни разу не пожаловалась.
— Она старенькая…
— Ей шестьдесят пять, Иван Петрович. Это не старенькая. Это человек, который привык, что все вокруг бегают.
Он вздохнул, пожелал удачи и повесил трубку.
Муж узнал о разговоре и разозлился.
— Ты могла быть помягче.
— А она могла быть потише, – ответила я. – Не в этот раз.
***
Прошла неделя. Свекровь не приезжала. Я не звонила. Муж ездил к ней один, возвращался мрачным, не разговаривал. Дети спрашивали, почему бабушка не заходит. Я отвечала: «У бабушки дела».
На десятый день пришло сообщение от свекрови.
«Ты пожалеешь. Я расскажу всем, какая ты неблагодарная».
Я показала мужу.
— И что? – спросила он.
— Ничего, – ответила я. – Пусть рассказывает.
Муж отвёл взгляд. Я поняла, что он не на моей стороне. Он никогда не был на моей стороне.
Через две недели я случайно встретила Ирку в магазине. Та самая подруга, которая приезжала тогда.
— Надя, – окликнула она. – Ты извинилась бы, а?
— За что?
— Ну, ты её при всём…
— При всём что? – перебила я. – Я сказала, что холодильник пустой. Это правда. Я сказала, что не буду готовить. Это моё право.
— Но так не делают, – Ирка покраснела. – Гостей встречают с пирогами.
— Гостей, – я подчеркнула слово. – А она приезжала каждые выходные шесть лет. Это уже не гости. Это образ жизни.
Ирка не нашлась, что ответить. Я забрала продукты и ушла.
Через месяц свекровь приехала сама. Без предупреждения, как раньше.
Я открыла дверь. Она стояла с пакетом продуктов.
— Я принесла, – сказала она. – Всё сама приготовлю.
— Хорошо, – ответила я и ушла в спальню.
Она готовила два часа. Гремела кастрюлями, ругалась, что у меня «всё не так». Муж крутился рядом, помогал. Я слышала, как он говорит: «мам, не надо, успокойся», но она не успокаивалась.
Когда всё было готово, она позвала меня.
— Иди ешь.
— Спасибо, я не голодна.
— Ты обижаешься?
— Я уже нет, – я села на диван, взяла книгу.
Свекровь села напротив. Муж и дети ели в тишине.
— Я была не права, – сказала она наконец.
Я подняла голову.
— Что?
— Говорю, не права была. Шесть лет… это много. Но ты могла сказать раньше.
— Я могла, – согласилась я. – Но вы бы услышали?
Она не ответила.
После того обеда она стала приезжать реже. Раз в две недели, потом раз в месяц. Всегда предупреждала, всегда спрашивала, удобно ли. Я не запрещала. Я просто перестала играть роль радушной хозяйки.
Муж сначала злился, потом привык. А потом однажды сказал:
— Ты была права.
— В чём?
— В том, что мы слишком много ей позволяли.
Я не ответила. Мне уже не хотелось доказывать свою правоту.
***
Прошло ещё полгода. Свекровь звонит раз в неделю, приезжает раз в месяц, привозит продукты, иногда готовит сама. Мы не стали близки, но война закончилась.
— Ты её простила? – спросил муж.
— Не знаю, – ответила я. – Я просто перестала злиться.
— А она тебя?
— Думаю, нет. Но она уважает.
— Это одно и то же?
— Нет, – я улыбнулась. – Прощение — это когда забываешь обиду. А уважение — это когда помнишь, но не трогаешь.
Муж обнял меня. За окном темнело. На кухне пахло пирогом — я пекла его для себя и детей. Свекровь должна была приехать только через две недели. Я знала это точно. Потому что теперь она спрашивает.
Я посмотрела на телефон. Ни одного пропущенного.
Выходные были нашими.