Я не хочу никого обидеть, но давайте честно. Вы бы пошли в театр, где Гамлет катается на роликах, играет в пинг-понг и предлагает собственной матери лечь с ним в постель? А теперь представьте, что билет на это стоит как подержанная машина. Я зашла на сайт, увидела цены и просто выпала в осадок. Перекупщики толкают места по двести тыщ. За эти деньги можно слетать к морю, купить шубу или накормить ужином целый двор. А вам предлагают мужика в обтягивающем комбинезоне из кухонной фольги. Олег Меньшиков, которого мы знаем и уважаем, сказал прямо: это не спектакль, а катастрофа. И я с ним согласна на все сто. Давайте разбираться, почему так вышло и кто в этом виноват.
Я не знаю, что творят в головах у тех, кто ставит спектакли в МХТ имени Чехова. Но то, что они выкатили на сцену под названием «Гамлет» — это не искусство. Это балаган. И дорогой балаган.
Берут великую пьесу Шекспира, которую весь мир знает наизусть. Берут нашего Юру Борисова, которого мы все полюбили за талант. И что получают? Гамлета в обтягивающем комбинезоне из фольги. Как у запеченной курицы из магазина. Он катается по сцене на роликах, играет в пинг-понг на письменном столе деревяшками. Еще он трясется, кривляется, предлагает собственной матери лечь с ним в постель, ну и там ещё много чего что тут не напишешь...
И это называется «новая трактовка»?
Давайте как есть. Никакой трактовки тут нет. Тут одна цель — побольше шума, побольше скандала, чтобы продать билеты подороже.
И план сработал. Самые дорогие места на премьеру стоили 50 тысяч рублей. А перекупщики — эти билетные барыги — загнали остатки аж по 200 тысяч. Двести тысяч рублей за один билет! Чтобы человек вышел из зала и спросил себя: «Зачем я это смотрел?».
Олег Меньшиков, наш народный артист, не выдержал. Записал видео и сказал все, как есть. Назвал спектакль «театральной катастрофой» и сказал, что театр родил чудовище.
А как еще назвать, когда из Гамлета выкинули все его знаменитые монологи? Нет там больше вопроса «быть или не быть». Теперь главный вопрос постановки: «Зачем вы это устроили?».
Меньшиков говорит: там ни одной мысли нет. Даже зародыша мысли нет. Есть желание покривляться, сделать по-дурацки и сказать: «А я так вижу!». Вот так ты видишь, да? Гамлета с тиками и матом? Тогда извините, но с таким зрением нужно к врачу, а не в театр.
Актриса Анна Чиповская, которая играет маму Гамлета, обиделась на зрителей. Она говорит, что те, кому не понравилось, просто незрелые люди. То есть это не спектакль плохой, это мы с вами не доросли. Обычный прием: если нечего сказать про искусство — обзови публику. Но мы-то с вами платим свои кровные. И хотим видеть не цирк на роликах, а настоящую историю, от которой на душе становится чище.
Помните, раньше великая актриса Вера Пашенная или другие наши корифеи говорили: «Я выхожу на сцену, чтобы люди в зале стали лучше, чем пришли. Чтобы они добрее относились друг к другу, к миру». А сейчас что? Сейчас цель одна — залезть в карман зрителю. Устроить хайп, скандал, содомию в шкафу — и продать это подороже.
Посмотрите, что делается вокруг. В шоу-бизнесе девки трясут тем, чем не надо, и поют: «Ай-ай-ай, массаж мне делай». И это выдают за вершину мастерства. В кино переснимают старые советские фильмы, которые и так были прекрасны. Но снять свое — лень и страшно. Проще взять чужое великое и перепачкать. Как грязными сапогами по белому ковру пройтись. Шуму много, а толку — ноль.
Мне обидно за наших артистов. Вот Николь Кидман, голливудская звезда, говорит: «Вся моя игра, вся моя карьера построена на том, что я читала Достоевского и Толстого. Я ездила в Россию, смотрела на этих людей, и это чудо. Спасибо вам за вашу культуру». Слышите? Они у нас учатся. А мы у них берем дешевые боевики и их же приемами переиначиваем свое же родное. Превращаем мировое наследие в туалетную бумагу. Неужели мы этого достойны?
Я понимаю, сейчас время капитализма, время денег. Но когда в искусстве главным становятся деньги — искусство умирает. Оно перестает учить, перестает лечить душу. Оно начинает развлекать наши низменные инстинкты: поглумиться, позлорадствовать, посмотреть на чужую глупость. И за это еще и заплатить от бешеных денег.
Кто-то скажет: «Ну и что? Это же смело!». Ребята, смелость — это не одеть мужика в фольгу и заставить его бегать в трусах. Смелость — это поставить спектакль без скандала, без содомии, без криков, но такой, чтобы зал плакал и выходил просветленным. А делать грязно и скандально — это не смелость, это трусость. Потому что ты не умеешь сделать красиво, а грязью привлечь внимание — это самый легкий путь.
И еще один момент. Когда такие постановки выходят и получают премии, когда на них ломятся за 200 тысяч — мы сами это поддерживаем. Своими деньгами, своим вниманием, своими перепостами. Значит, нам такое нравится? Значит, нам уже подавай не глубокий смысл, а чтобы погромче, поскандальнее и с фольгой?
Мне кажется, артисты — старшие, наши мастера — правильно делают, что бьют тревогу. Меньшиков прав на все сто. Он призвал коллег не молчать. Потому что если все будут отмалчиваться, засунув голову в песок, то скоро в театрах останутся одни ролики, пилы и приколы ниже пояса. А Шекспира, Достоевского, Чехова мы будем вспоминать только как скучную обязаловку в школе.
Давайте уважать себя и наших артистов, которые еще умеют играть душой, а не фольгой.
А теперь спрошу вас: если бы у вас были свободные 200 тысяч рублей, вы бы пошли на это представление — или предпочли бы сходить на нормальный, живой театр, где играют, а не кривляются? Жду вашего ответа в комментариях.
Больше подробностей (и то самое видео) в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. А ещё я теперь есть в MAX. Заглядывайте!
Если не читали: