//Все герои и события выдуманы, совпадения случайны.//
Мама всегда говорила мне, что нельзя поднимать на улице чужие потерянные вещи, особенно ценные. Она говорила, что это ведьмы колдуют.
— Мне ли не знать, я внучка цыганки. — Прикладывала она руку с тяжелыми перстнями к груди, словно этот жест должен уверить меня в ее правоте еще сильнее. У мамы всегда на все были свои доводы и советы, иногда я очень скучаю по ним. Я не похож на нее.
— Светлый как солнце, — говорила она, улыбаясь мне, и тогда лицо ее смягчалось, и мне казалось, я наконец-то мог разглядеть ее настоящую за напускной тяжестью ее хмурых, черных бровей.
День выдался жаркий, солнце пекло так, словно оно вот-вот взорвется и это его последний день и наш тоже. Идти до дома осталось недолго, вот я поворачиваю возле заправки, осталось пара метров до дома, вот прохожу перекресток, и моя нога пинает довольно увесистый предмет.
«Звяк, звяк» — скрежет металла по раскаленному асфальту заставляет поморщиться и посмотреть под ноги.
Маленькая, со спичечный коробок, коробочка, несмотря на слой пыли, отражает луч дневного солнца от полированного серебряного бока. Я нагинаюсь и без колебаний подбираю ее. Если бы я тогда вспомнил слова матери, я бы не стал, но, как и все дети, я не слушал родителей, тем более давно ушедших. Зажигалка почти светится в моих руках, красивая, с откидной крышкой. Я откинул крышку и чиркнул по колесу пару раз, искры разлетелись в разные стороны, но пламени нет. Я слегка ее встряхнул: внутри явно была жидкость, значит, зажжется, если нет проблем с кремнием. Обтерев зажигалку от пыли, замечаю надпись на корпусе: «Зажги новый день». Надпись выполнена очень красивым шрифтом, с вензелями, гравировщик явно знал, что делал. Довольный приобретением такой хорошей вещицы, я сунул ее в карман брюк и пошел домой.
Проснулся посреди ночи, весь в поту, во рту пересохло, сердце бьется, словно оно барабан, а в него стучит лучший барабанщик в истории. Пошатываясь и держась за грудь, я иду на кухню и пью воду. Руки трясутся, инфаркт? Вроде не похоже, хотя я не уверен, должен ли он так ощущаться. Взгляд натыкается на настенные часы: восемь утра.
Стоп. Что?
Протираю глаза, смотрю на часы еще раз. Восемь утра, но за окном чернота. Не понимаю, бегу к мобильному, и там тоже самое время. Так, без паники, выглядываю в окно, но там нет фонарей, нет машин на парковках.
Чернота, нет ничего. Я никогда не был трусом, накидываю толстовку, надеваю брюки, беру фонарик. Лифт не работал, пришлось идти пешком. Спустившись на первый этаж, без колебаний открываю дверь, хотя руки в липком мокром поту. Чернота сплошная, я слегка протягиваю руку вперед, не выходя за дверь, и она сразу исчезает во тьме, словно это густой черный туман. Включаю фонарик — и ничего. Он не работает, бью его об ладонь, но это не помогает, накатывает злость и страх, кидаю фонарь в пустоту и не слышу, как он падает или издает хоть какой-то звук. Первая мысль: я сплю, это странный сон, и мне надо проснуться. Закрываю глаза, считаю до трех и щипаю себя за руку изо всех сил, открываю глаза — боль, рука покраснела в месте щипка, а чернота за дверью осталась. Страх становится сильнее. Я что, схожу с ума? Это все-таки был инфаркт, и я умер, а это загробный мир так выглядит?
«АААААААА!» — ору в пустоту от безысходности, но звук словно остается на месте, нет эха, нет ничего там впереди. Дыхание сперло, комок подкатил к горлу, я было уже бросился назад в свою квартиру, как вдруг раздался слабый голос из пустоты: «Пришел?» Я поворачиваю голову и вижу вдалеке тусклый огонек и силуэт человека. Не знаю, то ли от радости, то ли от безысходности, я ломанулся сквозь эту черную пустоту на свет. Приблизившись, я увидел старика: он сидел за добротным дубовым столом, перед ним стояли песочные часы, а руками он оберегал стеклянную колбу, из которой исходил свет. Свет подергивался, словно кусочек пламени, будто одно неверное движение жилистых рук этого мужчины способно его потушить и разбить этот сосуд.
— Мое время на исходе. — голосом, словно хруст пожухлой осенней листвы, сказал он.
И только тогда я заметил, что он слеп, а в песочных часах уже почти весь песок был пересыпан.
— Что это за место? Где я? Кто вы? — Мой голос был полон возмущений, но старик все так и сидел за столом, лишь приближая лицо к увядающему свету в колбе. Когда в часах осталась последняя песчаная крошка, он прошептал: «Зажги новый день», — а после рассыпался в прах, что развеялся во тьме, сгущающейся вокруг.
Я рванул к остаткам света, не зная, что делать. Сам того не замечая, сел на место старика. Правое бедро чем-то обожгло, я сунул руку в карман — вот она, та самая зажигалка, виновница всех моих злоключений. Я чиркаю ею. Неестественное пламя бросилось вверх, освещая всё вокруг, разгоняя тьму. Я перестал дышать от увиденного: передо мной был самый прекрасный рассвет в моей жизни. Это последнее, что видели мои глаза.
Спасибо, что дочитали до конца. 🌄