– Там эта старая приползла, ты видела? – доносится голос домработницы Марины с веранды.
Я делаю шаг ближе. О чем они говорят?
– Только этого не хватало! Что мы Глазову скажем? Тем более в такой день! – отвечает ей второй голос.
Незнакомый. Неприятный.
Я морщусь, словно сказанное, каким-то образом касается меня.
Почему они вообще говорят о моем муже?
–Скажем, что ничего не знали! Мы же не контролируем эту старую хурму!
Очередная фраза ощущается как плевок.
Надоело это терпеть!
Хочу переступить порог дома, но понимаю, что не могу. И вовсе не потому, что вернулась домой впервые после большого перерыва…
Несколько месяцев назад я пережила инсульт.
У меня парализовало руки. Ноги – частично.
Благо, наше финансовое положение позволяло разместить меня в хороший центр реабилитации. Врачи поставили меня на ноги. Научили заново ходить.
С руками было сложнее.
Не знаю почему. Но мелкие предметы я до сих пор не могла нормально держать.
И это меня особенно подкосило. Для врача-стоматолога – работа руками – это все.
Но я понимала, что скорее всего уже никогда не вернусь к любимому делу.
Снова совершаю над собой усилие. Заставляю мышцы включаться и работать.
Делаю глубокий вдох и решительно переступая через порог.
Девушки невольно ахают и оборачиваются на шум моих шагов.
–Добрый день, – произношу спокойно, заметив с каким удивлением они на меня таращатся.
–Ой, Елизавета Геннадьевна, это вы? Мы вам так рады! – пищит Марина.
–Правда? А о ком же вы тогда говорили несколько минут назад?
Неловкая пауза давит на меня тяжелым грузом. Может быть я зря напридумывала, что здесь что-то не так?
–Ой, Елизавета Геннадьевна, так это… хурму к застолью вечером привезли. Несвежую. Мы ее уже выбросили, – вмешивается в разговор горничная.
Я выдыхаю. И правда. Наверное, я замоталась. Разве может персонал, к которому я всегда относилась с добром и вниманием говорить обо мне подобные вещи?
Я улыбаюсь девушкам в ответ и делаю шаг в сторону гостиной.
–Игорь дома? Я так соскучилась по нему, не терпится обнять!
Марина поджимает губу. Отводит взгляд.
–Он там… эээ. Занят.
–Занят?! – с улыбкой переспрашиваю я.
– Работает. Клиент у него.
–Клиент? Не помню, чтобы он принимал клиентов на дому, – бросаю вещи на комод и не спеша прохожу в дом.
Большой. Просторный. И такой родной.
Здесь пахнет нами. Нами с мужем. Нашим сыном. Воспоминаниями о молодости. О первых успехах и неудачах.
–Игорь Владимирович просил, чтобы его не беспокоили, – идет за мной Марина, словно боится, что я потеряюсь в своем же доме.
–Ничего, я думаю, что для жены Игорь сделает исключение.
–Елизавета Геннадьевна, может не надо?! Вы устали, давайте я вам сперва чай сделаю?
Я поворачиваюсь к ней.
Взгляд Марины кажется потерянным.
Какая хорошая помощница. Почти секретарь моего мужа.
Так переживает за его клиентов. И за его конфиденциальность.
–Все хорошо, Марин. Со своим мужем я разберусь сама. Можешь идти.
Она молча кивает. Отводит взгляд. Так неуклюже и неловко.
Надо будет сказать мужу, что она так рьяно выполняла его указ, что даже хозяйку дома к нему пускать не хотела!
Я делаю вдох. Ходить все еще сложно. И это зачастую требует от меня выдержки, собранности и колоссальных усилий.
Медленно разворачиваюсь и подхожу к двери кабинета.
Внутри все горит от сладкого предвкушения этого вечера. Сейчас брошусь ему на шею. Зацелую всего.
Любимого. Родного. И такого красивого.
Едва заношу руку, чтобы постучаться и войти, но подозрительно знакомый женский голос, заставляет меня остановиться.
–Я не хочу делить тебя с женой.
Впадаю в секундный ступор. О чем они говорят вообще?
–Ты же знаешь, что это ненадолго.
–Ты уже сколько говоришь мне об этом! А твоя старуха все еще жива!
Слова вонзаются в самое сердце. В одно мгновение лишая меня способности дышать.
Я опираюсь на дверь. Тело не слушается меня.
Но я все еще слышу их разговор.
–Просто подожди еще немного. Я даже не уверен, что она когда-либо выйдет из своего центра реабилитации.
Он добивает меня.
Уже без оружия. Просто своей циничностью.
–И что же мне будет за ожидание? – хихикает его подружка, пока мой мир разрушается на мелкие осколки.
–Все, что ты пожелаешь, – подыгрывает Игорь, а затем я слышу омерзительный звук поцелуй, пробивающий меня леденящим отвращением до самых костей.
– А пока можем заняться тем, на что моя женушка уже никогда не будет способна.
Стою на ногах, застыв, как будто тело знает, что сейчас произойдёт.
Мне кажется, что я превратилась в камень. И только это состояние не дает мне упасть.
Дверь в кабинет приоткрыта. Я не открывала её полностью. А сейчас уже и не могу.
Не могу решиться войти, потому что знаю, что там увижу.
Секунды длятся бесконечно.
Я слышу их. Слышу моего мужа.
Мир разрушается. Вдребезги.
Постепенно сознание возвращается ко мне. Вместе со способностью двигаться и плакать.
Я больше не могу стоять здесь, как молчаливая тень, позволив этим двоим предаваться страсти в нашем с Игорем доме.
Я толкаю дверь и решительным шагом переступаю порог.
Молодая. Стройная.
–Ой! – девица обернулась за звук.
Мне хватает этого мгновения, чтобы поймать ее взгляд.
Испуганный, и при этом такой холодный.
И это второй удар.
Теперь я понимаю, почему ее голос казался мне знакомым.
Марго.
И вот она передо мной. В кабинете моего мужа. В белой рубашке, его рубашке. Волосы, те самые золотистые, что я видела, когда она приходила лечить зубы. Тогда она смотрела на меня снизу вверх и говорила: «Спасибо, Лиза Геннадьевна, у вас такие лёгкие руки…»
А теперь её руки были у него на шее. Он гладил её по спине, говорил что-то тихо, шепотом. Она смеялась.
Я делаю еще шаг – неумелый, тяжёлый.
Муж поднимает глаза, но его лицо не меняется.
Ни страха. Ни вины. Ни спешки. Только раздражение.
Марго вновь охает, прикрываясь рубашкой моего мужа, которую я дарила ему на последнюю годовщину.
Я стою, держась за дверной косяк, как за спасательный круг. Слова отказываются складываться в предложения. Но сердце… оно не бьется – оно трещит.
– Ты... с ней? – слова даются с трудом.
Только бы не упасть. Только бы не заплакать.
Игорь выпрямляет спину. Аккуратно убирает руку Марго со своих плеч. Сейчас он смотрит на меня прямо, холодно.
– Лиза, давай без сцены. Всё и так понятно.
– Понятно?! – Я почти задыхаюсь. – Мы с тобой двадцать лет вместе, Игорь. Двадцать. А ты даже не прячешься…
– Мне пятьдесят, Лиза, – говорит он, встает и делает шаг ко мне.
Не утешающий, не виноватый. Просто деловой.
– Пятьдесят. И я не собираюсь тратить остаток жизни на человека, который… ну, прости, не факт, что вообще когда-то сможет нормально жить.
Он замолкает. Ждет моей реакции. Наверное, думает, что я упаду, или разрыдаюсь.
Но я лишь смотрю на него. Пустым, непонимающим взглядом.
И это говорит мне мужчина, с которым мы все прошли вместе?
Мужчина, который приносил мне чай каждый вечер перед сном и держал меня за руку, когда умерла мама.
Теперь он смотрит на меня без тени вины в глазах и заявляет, что я – балласт.
– Я… борюсь, Игорь, – давлюсь слезами. – Каждый день. Ты же видишь…
Но он лишь отмахивается.
– Да за что ты борешься? Ты не можешь держать чашку в руке. Ты не можешь пройти двадцать метров без передышки. Ты даже зубы себе чистишь с помощью сиделки. А я… я живой человек. Я хочу страсти, я хочу, чтобы на меня смотрели глазами, полными желания, а не жалости. Понимаешь?
Он говорит всё громче, чётче, почти с вызовом. Как будто боится, что я не пойму простые вещи.
– Марго… она молодая. Она горит. С ней я чувствую себя мужчиной. А с тобой, прости, как санитар.
Его не трясет от вины. Он не отворачивается. Нет – он искренен. Ужасно, чудовищно искренен.
Я продолжаю стоять и молча смотреть на него.
На них.
Лживых предателей, которые разрушили мой мир.
–Зачем ты приехала? – спрашивает муж более строго, после небольшой паузы.
–У нашего сына сегодня важная сделка. Я приехала его поддержать, – запинаясь, отвечаю я, – и тебя… порадовать. Вот только я вижу, что ты быстро нашел, кем меня заменить.
Марго отводит взгляд. Как-будто стыдливо.
Но я знаю, что это фальшь. Те у кого есть совесть, никогда не залезут на чужого мужа.
–Спасибо, Лиза, – чеканит Игорь, – Но лучше бы ты этого не делала. Пользы от тебя все равно никакой.
–Как у тебя язык вообще поворачивается говорить такое?! Я нужна своему сыну! И я не могу бросить его в такой ответственный день.
Игорь глубоко вздыхает.
–Лиза, ты же понимаешь, что в таком состоянии ты скорее обуза для него, чем помощница, – бросает холодно, сжав руку любовницы, – а вот мы с Марго бы отлично справились без тебя.
Слова Игоря как пощечина.
Звонкая и унизительная.
Марго бросает мимолетный взгляд на моего мужа, и едва заметно касается пальцами его спины.
Так, чтобы я не видела. Но я все равно вижу.
Каждый их жест пропускаю через себя, словно пулю.
–О чем ты вообще говоришь, Игорь?! Мы нужны Сергею. Мы оба! А не ты и эта…, – едва могу говорить.
Слова путаются в голове, и я срываюсь на хрип отчаяния.
Игорь смотрит на меня с брезгливой жалостью.
–Марго, подожди меня на кухне, хорошо? – просит муж спокойно.
Он почти не смотрит на меня. Словно меня не существует. Словно я пустое место, на которое он изредка бросает взгляд и все равно смотрит сквозь.
Он даже не предложил мне сесть. Хоть прекрасно знает, как сложно мне стоять.
–Хорошо, любимый, – Марго демонстративно натягивает мини шорты.
– Я дам задания персоналу, чтобы готовили на вечер навес в саду. И проконтролирую, чтобы все было в лучшем виде, – услужливо шепчет она.
Я не успеваю даже возмутиться такой наглости.
Эта нахалка уже дает поручения персоналу! В моем доме! Пока я лежу в центре реабилитации и восстанавливаюсь после инсульта.
Марго поправляет взъерошенные волосы. Так непринужденно. При этом кокетливо.
И, нет. Ей не стыдно. Ни капли.
–Если буду нужна, зови.
Бросает на меня короткий взгляд и быстро выходит из комнаты оставив за собой яркий шлейф из ароматов мускуса и мака.
Мне сдавливает горло от невыносимой сладости этих запахов. А еще от горечи. Горечи предательства.
Муж стоит передо мной. Красивый. Собранный и такой… пустой.
Свет, пробивающийся сквозь жалюзи его кабинета, игриво ласкают темные волосы мужа.
Для меня от всегда был Аполлоном. А сейчас он стал богом для другой.
–Она уже задание персоналу раздает? – меня трясет от гнева, – с каких пор ты позволяешь девке давать указания НАШИМ работникам?
Муж вздыхает.
– Во-первых. Не смей ее так называть, тебе ясно? – делает хищный шаг мне навстречу, словно хочет за горло схватить, – эта женщина, которая последние полгода помогала мне справляться со всем, что навалилось.
– Со всем, что навалилось? То есть пока я справлялась в больнице с последствиями своего инсульта, ты…
У меня просто не укладывается в голове!
Я потеряла работу! Потеряла возможность полноценно жить, двигаться и существовать, а муж считает, что это ОН нуждался в поддержке.
–Хватит драмы, Лиз. Я устал от этого. Мне тоже было тяжело после твоего инсульта. Но Марго… с ней я заново ощутил жизнь.
–А со мной, что? Со мной значит жизни больше нет, Глазов? – хриплю я, надеясь, что мне хватит сил не разрыдаться.
–С тобой только отчаяния, Лиз. Ощущение, что скоро я сам стану таким. Немощным калекой.
Слова мужа каменным грузом оседают где-то внутри. Придавливают в полу, заставляя невольно шататься из стороны в сторону.
–Но мы ведь с тобой… столько лет…
–И что? – перебивает меня грубо, – это не значит, что я должен себя похоронить. Тем более сейчас. Когда я только начал жить так, как хотел.
От его слов становится совсем дурно.
Я была с ним всегда.
Когда его никто не знал! Когда он еще ничего не добился! Когда от него отворачивались первые партнеры, друзья и даже часть семьи! Когда он сидел месяцами без работы! Когда ходил нищим!
Я была его опорой и поддержкой, когда ОН был никем, чтобы теперь он позволял своей девке командовать в нашем доме?!
–Если ты меня любишь, то должна понять, – добивает Игорь своим цинизмом, – я хочу жить счастливо, а с тобой… с тобой этого никогда больше не будет.
–Как ты можешь такое говорить? Почему ты ставишь на мне крест?
–Потому что тебе сорок пять, Лиз. У тебя слабое сердце. Ты сама знаешь, что у врачей на тебя плохие прогнозы. Полгода, год и все повторится. Хочешь, чтобы я сидел около тебя и кормил с ложечки?
Звон в ушах не дает собраться. Не дает занести руку, чтобы ударить его.
Да! Да!
Я хочу, чтобы мой муж, который давал мне клятву верности, обещал быть со мной в болезни и здравии сидел рядом и кормил с ложечки, если потребуется.
Ведь мы – одно целое. Мы, семья!
И если бы у него было больное сердце – я бы вывезла все.
Одна!
Его бизнес, быт и заботу о нас обоих.
Потому что так делают те, кто друг друга любят.
– Я ждала, что ты будешь заботиться обо мне, Глазов!
– Я заботился. Как мог, – отвечает равнодушно, – но, прости, как бизнесмен я не вижу смысла вкладываться в то, что скоро станет прахом.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 45. В приоритете молодые", Панна Мэра ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.