— Ты понимаешь, что если сегодня подписи не будет, нас обоих закроют? — голос Игоря в трубке дрожал так, что я кожей чувствовал его страх.
— Не ной, — я перестроился в левый ряд, подрезав какую-то малолитражку. — Марк уже готов. Это формальность. Фонд даст деньги, мы закроем дыру в бюджете, и никто ничего не узнает.
— Пятнадцать лет, Сергей… Мы пятнадцать лет строили эту схему. И всё может рухнуть из-за одной гребаной проверки!
— Слушай сюда, — я прибавил газу. — Я шел к этому креслу не для того, чтобы сейчас сдаться. Я чиновник, Игорь. А чиновники умеют выходить сухими из воды. Через час я буду в офисе фонда «Аврора», пожму руку Марку, и мы забудем об этом как о страшном сне.
— А если он откажется? — не унимался мой помощник.
— С чего бы? Я предложил ему такие условия, от которых не отказываются. Всё, не отвлекай, я на трассе. Тут пробки из-за дождя, надо успеть.
Я швырнул телефон на соседнее сиденье. Дождь хлестал по лобовому стеклу, превращая дорогу в серое месиво. Я ненавидел эту погоду, ненавидел этот город и, честно говоря, ненавидел всех этих людишек, которые плелись в своих дешевых колымагах, мешая мне ехать к спасению.
Впереди, на обочине, я заметил старую «Ладу». Капот был поднят, а рядом стояла женщина. Маленькая, в каком-то нелепом сером плаще, она отчаянно махала рукой, пытаясь остановить хоть кого-нибудь.
— Еще чего не хватало, — пробормотал я. — Сейчас я всё брошу и буду в твоем моторе копаться.
Я увидел огромную лужу прямо перед ее машиной. Моя рука сама дернула руль чуть правее. Мне вдруг стало так весело от собственного всесилия. Один маневр — и поток грязной жижи из-под колес моего тяжелого внедорожника накрыл старуху с головой.
В зеркало заднего вида я увидел, как она замерла, прикрыв лицо руками. Ее серый плащ стал коричневым.
— Будешь знать, как под колеса лезть, — хохотнул я. — Карма, бабуля! Карма!
В офис я влетел на пять минут позже назначенного времени. Сбросил свой ярко-красный пиджак на руки секретарше и оправил галстук.
— Марк Александрович у себя? — спросил я, даже не глядя на девушку.
— Да, Сергей Викторович. Он ждет вас. Но он… он не один.
— Плевать. У нас серьезное дело.
Я без стука распахнул дверь кабинета. Марк сидел в кресле, выглядя непривычно бледным.
— Марк, дружище! — я широко улыбнулся, направляясь к его столу. — Извини за задержку, на дорогах просто ад. Какие-то идиоты на старых корытах перегородили всё шоссе.
— Присядь, Сергей, — тихо сказал Марк. Он не смотрел мне в глаза.
— Да что ты такой кислый? Контракт готов? Где мне расписаться, чтобы мы наконец закрыли этот вопрос с мостом?
— Контракта не будет, — произнес женский голос из угла кабинета.
Я резко обернулся. В глубоком кожаном кресле сидела женщина. Она была в дорогом брючном костюме, волосы аккуратно уложены, но на щеке у нее виднелось небольшое пятно подсохшей грязи.
Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Это была она. Та самая «старушка» с трассы.
— Вера Павловна? — выдавил я, чувствуя, как воротник рубашки начинает душить.
— Вы, кажется, очень спешили, Сергей Викторович, — она медленно поднялась. — Настолько спешили, что не заметили, как обрызгали женщину, которой нужна была помощь.
— Я… я не… там была плохая видимость… — начал я заикаться.
— Видимость была прекрасная, — отрезала она. — Я видела ваше лицо. Вы улыбались, когда нажимали на газ.
— Мама, ты уверена, что это был он? — подал голос Марк.
— Марк, я глава этого фонда, и я пока еще в здравом уме, — она подошла к столу и положила на него флешку. — Это запись с моего регистратора. Там очень хорошо видно и машину, и номер, и довольную физиономию водителя.
— Вера Павловна, — я попытался сделать шаг к ней, — это нелепое недоразумение! Я готов компенсировать… костюм, машину… всё! Я просто был в стрессе, эта сделка…
— Эта сделка была вашим единственным шансом не сесть в тюрьму, — Вера Павловна посмотрела на меня с таким презрением, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Пятнадцать лет вы воровали бюджетные деньги, прикрываясь лозунгами о благе города. И вы думали, что я дам вам еще сорок миллионов, чтобы вы покрыли свою растрату?
— Откуда вы… — я осекся.
— Я не просто инвестор, Сергей. Я та, кто проверяет каждого, с кем мой сын собирается иметь дело. Ваше досье лежало у меня на столе еще неделю назад. Я сомневалась. Думала, может быть, вы просто запутались. Хотела посмотреть на вас в неофициальной обстановке. И посмотрела.
— Это несправедливо! — выкрикнул я. — Из-за какой-то лужи вы ломаете мне жизнь?
— Нет, Сергей. Жизнь вы сломали себе сами пятнадцать лет назад, когда решили, что вы выше других. А лужа… это просто лакмусовая бумажка. Вы — гнилой человек. А я не вкладываю деньги в гниль.
Она повернулась к сыну.
— Марк, вызывай полицию. Я уже отправила копию всех документов по мосту в прокуратуру. И запись с дороги тоже приложила. Думаю, им будет интересно посмотреть на «облик власти».
— Вера Павловна, пощадите! У меня семья, дети! — я упал на стул, закрыв лицо руками.
— У тех рабочих, которым вы не платили зарплату полгода, тоже семьи, — холодно ответила она. — Когда будете сидеть, вспомните ту женщину на трассе. Может, тогда до вас дойдет, что на дороге мы все равны.
Через час в кабинет вошли люди в форме. Когда на моих запястьях застегнулись наручники, я снова увидел ее взгляд. В нем не было злости. Только глубокая, бесконечная усталость от таких, как я.
— Карма, Сергей Викторович, — тихо сказала она мне вслед. — Карма.
Я шел по коридору, мимо секретарши, которая в ужасе прижимала к себе мой красный пиджак. Я смотрел на него и думал о том, что этот цвет теперь долго будет ассоциироваться у меня не с успехом, а с позором. Пятнадцать лет карьеры утонули в одной грязной луже. И самое страшное — мне некого было в этом винить, кроме самого себя.