Аня перебирала вещи Руслана уже третий час. Его футболки, его книги, его старая бейсболка, которую он носил ещё в институте. В комнате стоял тяжёлый запах пыли и чего-то неуловимого, мужского, того, что остаётся после человека, когда его уже нет. Она брала каждую вещь в руки, рассматривала, будто видела впервые, и аккуратно складывала в коробку.
Зазвонил телефон. Аня вздрогнула, выронила стопку старых тетрадей, и они рассыпались по полу веером. Она глянула на экран — незнакомый номер.
— Анна Сергеевна? — голос в трубке был официальным, металлическим. — Вас беспокоит юрист Петров Игорь Алексеевич. Я представляю интересы Валентины Фёдоровны, вашей свекрови.
Аня замерла. Сердце пропустило удар.
— Что-то случилось? — спросила она, чувствуя, как горло перехватывает спазмом. Руслана не стало всего двадцать три дня назад. Неужели мать решила подать на наследство так быстро?
— Ваша свекровь подала иск в суд о признании её права на квартиру по адресу улица Мира, дом семь, квартира двенадцать, — бесстрастно произнёс голос. — Заседание назначено на пятнадцатое ноября. Вам необходимо обеспечить явку или предоставить представителя.
Аня опустилась на пол прямо среди разбросанных тетрадей. Холод пробежал по спине, пальцы онемели.
— Но... это наша квартира. Моя и Руслана. Мы купили её в браке, — выдохнула она. — Она не может...
— Может, — перебил юрист. — Валентина Фёдоровна утверждает, что квартира была приобретена частично на её средства и что её сын, Руслан Сергеевич, был введён в заблуждение при оформлении документов. Подробности в исковом заявлении. Всего доброго.
Гудки.
Аня сидела на полу, глядя в одну точку. У неё было такое чувство, будто из-под ног выдернули пол, и она летит в чёрную пустоту. Квартиру они с Русланом купили пять лет назад. Он тогда только получил повышение, она устроилась в хорошую фирму. Вместе копили, вместе выбирали, вместе делали ремонт. А теперь его мать, Валентина Фёдоровна, которая никогда не одобряла их брак, хочет отобрать единственное, что у Ани осталось.
Она перевела взгляд на тетради, рассыпанные по полу. Старые, пожелтевшие, некоторые ещё школьные — с каракулями, с рисунками на полях. Руслан никогда не был аккуратистом. Аня машинально начала собирать их, складывать в стопку, и вдруг её пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Между страниц одной из тетрадей торчал уголок плотной бумаги.
Она раскрыла тетрадь. Внутри лежал сложенный вчетверо лист, вырванный из общего блокнота. Бумага была старая, пожелтевшая по краям, с запахом времени и сырости. Аня развернула его, и сердце её пропустило ещё один удар.
Почерк был Руслана. Мелкий, нервный, с наклоном влево — таким он писал, когда волновался. Дата в верхнем углу: «15 марта 2019 года». За четыре года до их свадьбы.
«Мать сказала, что если я не женюсь на Ленке, она лишит меня наследства. Сказала, что квартира, которую она обещала, достанется Пашке. Я не понимаю, почему она так ненавидит Аню. Она её даже не знает. Просто услышала, что её мать работала продавщицей, и всё. Для неё этого достаточно. Я сказал, что уйду из дома, что мы снимем квартиру, что мне ничего от неё не нужно. Но она заявила, что квартира, в которой мы живём, вообще не её. Что она принадлежит какой-то женщине, которая умерла, и что если я не буду слушаться, она останется на улице. Я не понимаю. Она всегда говорила, что квартира её. А теперь выясняется...»
Запись обрывалась. Следующая страница была чистой.
Аня перечитала абзац три раза, пытаясь осмыслить. Квартира, в которой жила Валентина Фёдоровна, — не её? Она принадлежала какой-то умершей женщине? И свекровь угрожала Руслану, что лишит его наследства, если он не женится на другой?
Она поднялась с пола, ноги дрожали. В голове роились вопросы, один страшнее другого. Почему Руслан ничего ей не рассказал? Зачем он спрятал этот дневник? И что за «Ленка», на которой мать хотела его женить?
Аня набрала номер подруги, с которой работала в одной фирме, — Леры. Та ответила после второго гудка.
— Лер, ты не знаешь, кто такая Лена? — спросила Аня, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Может, из старых знакомых Руслана?
— Лена? — Лера задумалась. — Была у него какая-то Ленка, когда мы ещё в институте учились. Дочка маминой подруги. Она к нему клеилась, но он её терпеть не мог. Говорил, что она как мать — такая же токсичная. А что?
— Да так... пытаюсь разобраться в старых бумагах, — уклончиво ответила Аня.
Она положила трубку и снова уставилась в дневник. Если Валентина Фёдоровна врала про квартиру, то, может быть, и их квартира тоже под угрозой не просто так? Может быть, за этим стоит что-то большее, чем просто жадность свекрови?
В дверь позвонили. Аня вздрогнула, сунула дневник в карман халата и пошла открывать. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, в кепке и потёртой куртке. В руках он держал пакет с продуктами.
— Здравствуйте, — сказал он, снимая кепку. — Извините, что без предупреждения. Я ваш сосед снизу, Михаил Петрович. Мы с Русланом дружили. Он часто ко мне заходил, чай пил.
Аня отступила, пропуская его. Соседей она знала плохо — Руслан больше общался с ними.
— Заходите, — сказала она, чувствуя, что этот визит не случаен. — Я как раз разбираю его вещи.
Михаил Петрович прошёл в комнату, огляделся, и на его лице появилась грустная улыбка.
— Хороший был парень, — сказал он, поставив пакет на стол. — Я вам продукты принёс. Знаю, что вам сейчас тяжело. А ещё... я должен вам кое-что сказать. Руслан просил, если с ним что случится, передать вам одну вещь.
Аня насторожилась.
— Какую вещь?
— Он сказал, что его мать... — Михаил Петрович понизил голос, — что она не та, за кого себя выдаёт. Что она замешана в каких-то тёмных делах с недвижимостью. Он просил меня найти документы, но я не успел. А вчера мне позвонила какая-то женщина, представилась его матерью, и сказала, чтобы я не совал нос не в свои дела. И просила передать, чтобы вы не рыли под неё.
Аня почувствовала, как внутри всё холодеет. Свекровь уже начала действовать.
— Что за документы? — спросила она, сжимая край халата.
— Не знаю. Он говорил про какую-то папку, которую мать прячет. Про старые бумаги, про долговые расписки. Сказал, что если эта папка попадёт в руки кому надо, его мать сядет.
Аня вспомнила дневник, который держала в руках несколько минут назад. Может быть, там ответы? Она достала его из кармана и показала Михаилу Петровичу.
— Я нашла это среди его вещей. Там есть странная запись про то, что квартира его матери не принадлежит ей.
Сосед взял дневник, пролистал несколько страниц, и его лицо помрачнело.
— Я знаю, о чём он писал, — тихо сказал он. — Валентина Фёдоровна много лет назад работала сиделкой у одной пожилой женщины, Антонины Васильевны. Та жила одна, никого из родственников не было. Валентина за ней ухаживала, а после смерти старушки... квартира почему-то отошла ей. Якобы та оставила завещание. Но многие говорили, что это было подстроено.
Аня слушала, не веря своим ушам. Значит, свекровь уже однажды «отжала» квартиру? И теперь пытается сделать то же самое с ней?
— Спасибо, Михаил Петрович, — сказала она, чувствуя, как в груди закипает злость. — Спасибо, что сказали.
После ухода соседа Аня долго сидела на кухне, глядя в стену. В голове крутились мысли: надо найти ту самую папку, о которой говорил Руслан. Надо понять, что скрывает Валентина Фёдоровна. И надо спасти свою квартиру.
Она взяла телефон и набрала номер юриста. Не того, что представлял свекровь, а своего — Сергея Владимировича, который помогал им с Русланом при покупке квартиры.
— Сергей Владимирович, — сказала она, стараясь говорить ровно. — У меня проблема. Свекровь подала иск на нашу квартиру. Говорит, что квартира была куплена частично на её деньги.
— Анна, — голос юриста был спокойным, но деловым. — Пришлите мне копию искового заявления. И постарайтесь найти все документы по сделке. Чеки, выписки, расписки. Всё, что подтверждает, что платили вы.
Аня повесила трубку и пошла в спальню, где в старом шкафу лежали папки с документами. Она перерыла всё, но нужных бумаг не нашла. И вдруг её взгляд упал на коробку, которую она привезла из дома Руслана после похорон. Там была старая одежда, какие-то безделушки, и... папка. Та самая, о которой говорил Михаил Петрович. Аня открыла её, и у неё перехватило дыхание.
Внутри лежали документы, которых она никогда не видела. Расписки, датированные 2018 годом, на крупные суммы, подписанные Валентиной Фёдоровной. Договоры займа, где она занимала деньги у разных людей под грабительские проценты. И письмо от какой-то женщины, адресованное Руслану, с просьбой помочь разобраться с его матерью, которая, якобы, обманула её с квартирой.
Аня поняла: это и есть то, что нужно. Если она передаст эти документы своему юристу, у неё появится шанс не только отстоять квартиру, но и привлечь свекровь к ответственности.
Она взяла папку, села за стол и начала переснимать каждый лист на телефон. Внутри всё дрожало, но руки были твёрдыми. Она знала: теперь у неё есть оружие. И она не отдаст свой дом без боя.
На следующее утро Аня приехала к своему юристу и выложила перед ним все документы. Сергей Владимирович долго их изучал, хмурился, перелистывал страницы, а потом поднял на неё глаза.
— Анна, — сказал он медленно, — я даже не знаю, что сказать. Эти документы — серьёзная улика. Если мы сможем доказать, что Валентина Фёдоровна занималась мошенничеством с недвижимостью, суд не только отклонит её иск, но и может возбудить уголовное дело.
Аня выдохнула, и на глаза навернулись слёзы. Впервые за последние недели она почувствовала, что держит ситуацию под контролем.
— Что мне делать? — спросила она.
— Ждать, — ответил юрист. — Я подготовлю все бумаги. И, Анна... держитесь. Я знаю, как это тяжело.
Домой Аня возвращалась уже в сумерках. Город горел огнями, моросил мелкий дождь. Она шла пешком, не замечая погоды, думая о том, что всё ещё можно исправить.
Вдруг её телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «Ты думаешь, что умнее всех? Зря. Я борюсь до конца. Ты ещё пожалеешь».
Аня остановилась, глядя на экран. Сердце колотилось где-то в горле. Она поняла: свекровь знает, что она нашла документы. Но отступать было поздно.
Она убрала телефон в карман и пошла дальше. Вперёд, к дому, который обещала защитить.