Глава 38
Мальчишник проходил в автосервисе «У Лёхи», потому что, как выразился сам Лёха, «настоящему мужику перед свадьбой положено быть среди машин и железа, а не в ресторане с коктейлями». Даня был полностью согласен.
В гараже пахло машинным маслом, бензином и шашлыком — Лёха вытащил мангал прямо к воротам, и теперь над ним колдовал Михалыч, прибывший с кастрюлей маринованного мяса. Сергей Петрович сидел на перевёрнутом ящике, чинил старый карбюратор и изредка вставлял короткие, но весомые замечания. Буран, которого тоже привезли «для компании», лежал под верстаком и лениво вилял хвостом.
— Ну, Данька, — сказал Лёха, переворачивая шампуры, — последний вечер холостой жизни. Чувствуешь?
— Чувствую, — Даня отхлебнул чай из термоса. — Волнуюсь, если честно.
— Это нормально, — кивнул Сергей Петрович, не поднимая головы от карбюратора. — Я перед свадьбой с Галиной тоже волновался. Всю ночь не спал, будильники чинил.
— И сколько починил? — спросил Лёха.
— Три. Один до сих пор работает.
Михалыч захохотал и едва не уронил шампур в угли. Буран поднял голову, проверяя, не упало ли что-то съедобное, и разочарованно вздохнул.
— Я, главное, боюсь колечко уронить, — признался Даня. — Когда надевать буду. Руки задрожат — и покатится оно в щель.
— Не покатится, — авторитетно заявил Лёха. — У меня не покатилось. Я его изолентой к пальцу примотал. Шутка. Не приматывай, Дань, не слушай.
— Я Асе верю. И себе. Просто...
— Просто это важный день, — закончил Сергей Петрович. — Это хорошо, что важный. Если бы не волновался — было бы странно. А так — правильно всё.
Мужчины помолчали. Потом Лёха разлил по кружкам чай — никакого алкоголя, Даня настоял, и все его поддержали, — и поднял свою.
— За жениха. Чтобы у тебя трубы не текли, кошки носили свитера, а жена была счастлива. Ты заслужил.
— Присоединяюсь, — кивнул Михалыч.
— И я, — сказал Сергей Петрович. — За сына. И за Асю.
Даня смотрел на них — на друга, на отца, на Михалыча, на лохматого пса под верстаком, — и чувствовал, как к горлу подступает ком. Он кивнул, не в силах говорить.
В это же время в Асиной квартире проходил девичник. Катя явилась с тортом, Людмила Андреевна — с шампанским, Галина Сергеевна — подключилась по видеосвязи, и теперь три женщины и одна кошка сидели в гостиной, закутанные в пледы.
Ася была в своём любимом персиковом халате. Волосы, ещё не убранные в причёску, свободно спадали по плечам. На пальце поблёскивало кольцо.
— Завтра, — сказала Катя, поднимая бокал, — ты станешь женой. И я хочу сказать тост. Ася, я тебя знаю меньше года, но мне кажется — всю жизнь. Ты изменила Даню, изменила нас всех. С тобой тепло. И я рада, что ты будешь в нашей семье. Официально.
— Присоединяюсь, — сказала Людмила Андреевна, и голос её дрогнул. — Ася, папа бы тобой гордился. Ты нашла своё место, своего человека. Я спокойна.
Галина Сергеевна с экрана вытирала глаза уголком платка:
— Асенька, ты для нас родная уже давно. А завтра будешь родная по документам. Я счастлива. Даня мне вчера звонил, волнуется. Так я ему сказала: «Не смей волноваться. Ася — лучшее, что с тобой случилось». И это правда.
Ася чувствовала, как глаза наполняются слезами. Клеопатра, сидевшая у неё на коленях, подняла голову и вопросительно мяукнула.
— Я вас всех люблю, — сказала Ася тихо. — И завтра — да, завтра. Я готова.
Катя обняла её, Людмила Андреевна погладила по голове, а с экрана донеслось всхлипывание Галины Сергеевны. Клеопатра перебралась к Кате и начала мурлыкать, как будто тоже участвовала в тосте.
Вечером, когда гости разошлись, Даня постучал в Асину дверь.
— Я знаю, что по традиции нельзя видеть невесту накануне, — сказал он, стоя на пороге, — но я соскучился. И традиции — это не наш метод.
Ася, всё ещё в халате, улыбнулась и впустила его.
— Как мальчишник? — спросила она.
— Лёха чуть не спалил мангал. Папа починил карбюратор. Михалыч рассказал три старых анекдота. В общем, всё как положено. А у вас?
— Мы ели торт и плакали. Тоже как положено.
Даня взял её за руки.
— Последняя ночь перед свадьбой, — сказал он. — Завтра всё изменится.
— Ничего не изменится, — возразила Ася. — Мы просто станем официальными. А всё остальное уже есть — и любовь, и дом, и кошка.
— И мячик для кошки.
— И шарф кривой.
— И герань бабы Зины.
— И фисташковые стены.
Они замолчали, глядя друг на друга. За окном шуршал мартовский дождь — первый в этом году, без снега. Клеопатра спала на подоконнике. Впереди была ночь, а за ней — день, который они запомнят на всю жизнь.
— Я завтра приду, — сказал Даня. — С цветами. И с кольцом. И с сердцем, которое уже твоё.
— Я буду ждать. Как всегда.
Он поцеловал её — легко, в лоб, — и ушёл. Ася ещё долго стояла у окна, глядя на мокрую улицу и думая о том, что завтра — пожалуй, самый важный день в её жизни. Но страха не было. Было только предвкушение. Светлое, как мартовское утро.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ