В Псковской судной грамоте, окончательная редакция которой относится к середине XV века, меняется само понимание преступления.
Если в «Русской Правде» XI–XII веков главным считалась «обида» — вред конкретному человеку или его имуществу, то к XIV–XV векам преступление всё чаще воспринималось как нарушение установленного порядка и власти.
Это хорошо видно по появлению новых составов. Закон начинает отдельно выделять преступления против государства и управления: заговор, бунт, подстрекательство, предательство, шпионаж, подделку печатей, фальшивомонетчество, неуплату налогов.
Сохранялись и привычные категории — убийство, побои, кража, поджог, разбой. Но рядом с ними появляется уже другая логика: опасным считается не только вред человеку, но и угроза самому порядку управления.
Отдельно выделялись преступления против суда. Наказывались оскорбление судебной власти, неявка в суд, вынесение неправомерного решения. Это показывало, насколько важным становился сам государственный механизм.
Право постепенно отходило от старой системы, где спор существовал только между людьми. Теперь закон всё чаще защищал уже не отдельного потерпевшего, а саму власть, суд и установленный порядок.
