Глава 37
Март пришёл робким теплом и первыми проталинами. Снег оседал, становился ноздреватым, а на крышах вырастали сосульки, которые звенели на ветру, как хрустальные подвески. До свадьбы оставалось три недели.
Асина квартира превратилась в штаб. На обеденном столе, потеснив баночки с лавандовым маслом, разлеглись списки гостей, эскизы украшений и образцы лент. Ася, облачённая в домашнее платье цвета фиалки, с карандашом за ухом, была похожа на генерала перед решающим сражением — сосредоточенная, но счастливая.
Даня застал её за телефонным разговором с мамой.
— Мам, мы решили: только свои. Ты, Галина Сергеевна, Сергей Петрович, Катя с Лёхой, баба Зина, Михалыч... Нет, тётю Веру из деревни обязательно, она же пироги печёт. Мам, пожалуйста, не надо сто человек. У нас крыша не резиновая.
Она положила трубку и выдохнула. Даня, стоявший в дверях с пакетом, из которого торчали мотки белых гирлянд, улыбнулся.
— Тяжела ты, шапка Мономаха, — заметил он.
— Это ты ещё не видел смету на цветы, — Ася показала ему листок, исписанный цифрами. — Но я договорилась. Будут просто сезонные тюльпаны, белые и розовые. Безо всяких орхидей.
— Тюльпаны — мои любимые. После ромашек.
— Ты говорил, что любишь ромашки.
— Я всё люблю, что ты выбираешь.
Ася фыркнула, но покраснела от удовольствия.
Платье Ася решила шить сама. Не потому что не могла купить — могла, и Людмила Андреевна даже предлагала поехать в свадебный салон, — а потому что хотела, чтобы оно было именно таким, как она мечтала: простым, лёгким, без пышных юбок и длинных шлейфов. Она выбрала нежно-кремовую ткань, которая струилась в руках, как вода, и кружево — самое тонкое, с цветочным узором. Два вечера она провела за швейной машинкой, пока Клеопатра, устроившись на обрезках ткани, следила за процессом.
Кольцо поблёскивало на пальце при каждом стежке.
— Ты вообще спишь? — спросил Даня, заглянув к ней в полночь. Он был в старой футболке и держал кружку с чаем.
— Почти закончила, — ответила Ася, разворачивая платье.
Даня замер. Платье было простым, но именно в этой простоте крылось что-то невероятно трогательное. Кремовый лиф с кружевными рукавами, струящаяся юбка и крошечные бусины, рассыпанные по подолу, как капли росы.
— Ася, — выдохнул он, — ты в нём будешь...
— Что?
— Как фея. Настоящая пастельная фея.
— Мне не терпится его надеть.
— Мне не терпится увидеть тебя в нём. Но я потерплю до свадьбы. Честно. — Он помолчал. — Хотя нет, нечестно. Но я буду терпеть.
Тем временем Катя взяла на себя цветы. Она обзвонила все окрестные теплицы, нашла поставщика тюльпанов и лично съездила за ними, потому что «цветы должны быть свежими, а не дохлыми, как у Лёхи в гараже». Лёха обиделся ровно на пять минут, а потом поехал за гирляндами.
Баба Зина, узнав о свадьбе, заявила, что «без её гераней не обойдётся», и притащила ещё два горшка — теперь на крыше должна была выстроиться целая гераньевая аллея. «К долгой жизни, — повторила она. — И чтоб деньги водились».
В субботу устроили генеральную уборку крыши. Даня, Лёха и Михалыч, приехавший помогать, таскали доски, красили заборчик и укрепляли перила. Катя развешивала гирлянды — теперь к золотистым фонарикам добавились белые нити, которые в сумерках должны были светиться мягким тёплым светом. Ася расставляла горшки с геранью, придирчиво проверяя, чтобы расстояние между ними было одинаковым.
— Ты как главный архитектор, — сказал Даня, подходя к ней с банкой белой краски. На его носу красовалось пятно. — Всё ровняешь.
— Всё должно быть красиво, — ответила Ася, отряхивая руки. — Это же наш день.
— Будет красиво. Я обещаю.
К вечеру они остались на крыше вдвоём. Солнце садилось, окрашивая город в розовый и сиреневый, совсем как на картинах, которые Ася любила. Фонарики ещё не зажгли — экономили батарейки до свадьбы, — но даже без них крыша выглядела волшебно.
— Знаешь, — сказала Ася, присаживаясь на диван, — я думала, что подготовка к свадьбе — это стресс. Но нет. Это весело. Особенно когда все помогают.
— Это потому что у нас все свои, — Даня сел рядом и взял её за руку. — Никаких чужих тётушек, которые будут шептаться в углу. Только те, кто нас любят.
— Да. Именно так я и хотела.
— У нас получается, командирша. Ещё немного — и мы женаты.
— Муж и жена, — произнесла она вслух, пробуя слова на вкус. — Сантехник и маникюрша. Самая опасная пара в городе.
— Я помню, — улыбнулся он. — Я это ещё тогда придумал, в кофейне. Когда мы сочиняли истории про прохожих.
— А теперь мы сами — история.
Они помолчали, глядя, как в окнах домов зажигаются огни. Где-то там, внизу, шумел город, но здесь, на их крыше, было тихо и хорошо. Мартовский ветер приносил запах талого снега и первой земли, и в воздухе уже угадывалось дыхание весны.
— Ещё три недели, — сказала Ася.
— Я дождусь, — ответил Даня. — Я всё что угодно дождусь. Лишь бы ты была рядом.
Клеопатра, которую на этот раз не взяли на крышу, встретила их дома громким возмущённым мяуканьем. Ей явно не нравилось, что люди проводят столько времени на какой-то крыше, когда дома есть диван и корм. Ася погладила кошку, налила ей добавки, и та, сменив гнев на милость, заурчала.
— Скоро будем праздновать, Клёпа, — сказала Ася. — Ты свидетельница. Не подведи.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ