8. Рационализм в действии. Одиссея философствующего разума.
8.1. Но, прежде всего, считаем необходимым обратить внимание читателя на то, что все разговоры о временах, когда христианская вера якобы выступала в качестве служанки философии, лишены какого-либо основания и являются не корректными.
Это антихристианские ереси, как не основанные на жизни и учении Христа, но положившие в свою основу языческие учения платонизма и неоплатонизма, стали служанками этих языческих учений.
Истинная вера, а это Христианство (Православие), никогда не была и по определению не может быть служанкой философии.
Более того, она всегда была источником знания и вдохновения для философствующего разума, который, к сожалению, нередко впадал в иллюзии своего приоритета над ней.
Тем не менее, рационализм в принятом его понимании продолжает существовать и пытается оказывать разрушающее действие на нашу веру и философию.
Нынешний рационализм – это уже не одиночное мнение или заблуждение. Это уже целое направление во всех областях жизни. И цель его становится все более и более очевидной – полностью вытеснить из сознания веру в Бога. Вспомним, как 10 ноября 1793 года в Соборе Парижской Богоматери (Нотр-Дам) был учинен кощунственный акт «коронации» актрисы Терезы-Анжелики Обри в образе Богини Разума во время «Фестиваля Разума». Ну, а какое сейчас творится скотство над религиозным самоощущением христиан, писать рука не поднимается! Запущена и действует целая антихристианская технология, технология Антихриста!
Итак, оживление рационализма началось в IV веке, но уже на Западе, откуда он, выродившись в пелагианскую ересь, позднее перекочевал и к нам. «Автором» этой ереси является современник Блаженного Августина - Пелагий (360/354 - после 418/420 гг.), родившийся в Британии (по некоторым сведениям – в Шотландии или во Франции). Между 375 и 380 годами Пелагий прибыл в Рим, где обрёл авторитет монаха-аскета, моралиста, превосходного логика и полемиста. В 411 году совместно со своим учеником Целестием отправился в Африку. Оставив Целестия в Карфагене, прибыл в Палестину, где был благосклонно принят Иоанном Иерусалимским и заслужил доверие палестинских епископов. Им были написаны трактат «О Троице», комментарий к Посланиям Апостола Павла, ряд писем, среди которых известное послание к Деметриаде, 4 книги «О свободе воли» и другие сочинения.
Учение Пелагия получило название пелагианства, основными положениями которого являются:
- Отрицание учения о первородном грехе и его влиянии на человеческую природу, т.е. грех Адамов не имеет значения наследственности и заразительности по отношению к потомству, поскольку все люди и теперь рождаются такими же невинными и непорочными, как и их прародители до грехопадения;
- Необходимость для спасения подаваемой от Бога каждому христианину освящающей Благодати либо полностью отвергается, либо роль такой Благодати считается вторичной и вспомогательной;
- Решающее значение в деле спасения приписывается свободной воле каждого человека, его природным способностям и личным нравственным усилиям.
В 415 году Иероним Спиридонский и африканский пресвитер Павел Орозий выдвинули против Пелагия обвинения в ереси, главным из которых было утверждение, что человек может стать безгрешным только по собственной воле. В 416 году новый Карфагенский собор осудил взгляды Пелагия, получив одобрение папы Иннокентия I, а в 418 году император Гонорий подтвердил своим эдиктом решения собора: Пелагий и Целестий были отлучены от Церкви. В 431 году Вселенский собор в Эфесе еще раз осудил пелагианство.
Большую роль в разгроме пелагианства сыграл и Блаженный Августин Аврелий.
8.2. Блаженный Августин и пелагианство.
Сразу надо сказать, что пелагианство как антихристианская ересь не возникло на пустом месте. Как правильно указывал кн. Евгений Трубецкой в статье «Миросозерцание Блаженного Августина», «истощившее свои жизненные силы латинское язычество хотело жить паразитически, чужой жизнью, привившись к церкви, и воскресло в форме христианской (правильнее - антихристианской – В.В.) ереси Пелагия» [11; 1579].
И далее автор продолжает: «Но языческий Рим оттого и распался, что перестал быть органическим целым, оставаясь лишь искусственным механическим собранием. И, конечно, не пелагианство с его индивидуалистическим миросозерцанием могло собрать и воздвигнуть вновь рассыпавшееся здание. Пелагианское учение в сущности говорило: «Спасайтесь, кто может и как может». Само собой разумеется, что не с этим пелагианским sauve qui peut (с франц. спасайся кто может) церковь могла противостоять варварам. Чтобы восторжествовать над германским индивидуализмом, она должна была предварительно обуздать этот индивидуализм пелагианский, латинский, возникший в её среде. Весь ход всемирной истории повернулся бы иначе, если бы церковь, отринув Августина, последовала за Пелагием. На самом деле она осудила Пелагия и вступила в варварский германский мир, как союз сплоченный, организованный и как сила организующая, единящая» [11; 1580].
Полагаем, что именно борьба с пелагианством вынуждала Блаженного Августина меньше говорить о Божественной Любви, но больше - о Божественном Порядке!
Благодаря активной, можно сказать, воинствующей проповеднической (многочисленные проповеди против пелагианства, фундаментальные труды «О природе и благодати», «Процессы Пелагия» и др.) и организаторской деятельности Блаженного Августина, потребовавшей от него и большого мужества, Христианская (Православная) церковь признала вместе с ним спасение делом общим, социальным, а не индивидуальным актом человеческой воли, признала для себя спасительным мистическое действие Благодати, а не отвлеченную свободу личности. И с этим принципом она действительно спасла всемирную цивилизацию от крушения и гибели, обуздала варваров и завоевала новое поле для распространения христианской и античной культуры [11; 1579].
К сожалению, налицо факт недооценки действительной и решающей, Божественной роли Блаженного Августина в спасении всемирной цивилизации, у начала которого стоял он, будучи его душой и сердцем.
Блаженный Августин совершил не только неоценимый христианско-богословский и христианско - философский подвиг, но и подвиг человеческий, а потому мы должны воспринимать его и как Спасителя всемирной цивилизации!
Вспомним древнегреческий миф о могучем титане Атланте, державшем на своих плечах небо, не давая ему сойтись с землей.
Так и Блаженный Августин приложил поистине невероятные титанические усилия, чтобы не дать ввергнуть в ад уходящий древний мир, не столкнуть, а примирить его с наступающим миром христианского средневековья!
Кому ещё довелось совершить подобный Великий Подвиг в своей земной жизни?
Блаженный Августин! Проси Бога о наставлении нас на истинный путь, укреплении веры, понимании Божественной благодати, обретении мудрости и внутреннего порядка. Аминь.
8.3. И все-таки пелагианская ересь дала обильные всходы.
То есть, потерпев сокрушительный идейный, а точнее богословско-философский разгром, она продолжает жить и развиваться как раковая опухоль, благодаря чему рационализм, надо сказать, расцвёл пышным цветом. Можно много и долго говорить о негативной роли такого рационализма в истории человечества, о чем свидетельствуют многочисленные источники.
Мы же отметим очень кратко лишь главные, хорошо известные, этапы распространения его зла:
1) Это уже отмечавшиеся нами церковный раскол, вследствие чего возникли многочисленные антихристианские ереси, и, прежде всего, отделение западной (католической) церкви от единства Вселенской Церкви, в 1054 г., а в последующем – с 31 октября 1517 г. в ходе Реформации отделение протестантской церкви от Римско-католической;
2) Вслед за церковным расколом после отпадения католичества от Вселенской Церкви появление на развалинах средневековой схоластики с воодружённой на ней ещё в ХIII веке немалыми трудами выдающегося деятеля католической церкви Фомы Аквинского (1225-1274 гг.) языческой аристотелевской рациональной философии новой философии, «более рациональной», во главе с немецкой классической философией;
3) Появление и «кровавый бал» богоборческого материалистического марксистского учения;
4) Экспансия западноевропейских сатанинских учений в русское духовное пространство по настоящее время.
Что обращает на себя внимание? Все вышеизложенные ложные идеи пелагианства, в конечном счете, и составляют сущность современного рационализма, который, в свою очередь, обрёл уже следующие характерные черты:
1) Каждый человек мыслится и существует сам по себе (индивидуализм);
2) Нет общей поврежденности человеческой природы, значит, нет необходимости в искуплении, благодати возрождения, других таинств (ложный оптимизм);
3) Приоритет за знанием и наукой, а в конечном счете, за разумом, как всеисцеляющим средством от всех зол и бед человечества.
Что человечество получило в лице католической церкви? Будучи переподчинённой посягнувшему на власть Иисуса Христа над Церковью папе римскому, т.е. физическому лицу, она стала частной церковью, осмелившейся противопоставить свое еретическое суждение Вселенской Богооткровенной истине, которая прямо и открыто изложена в Священном Писании.
В дальнейшем католическая церковь практиковала различные измышления и подлоги в целях укрепления папской власти, а также жестокие меры воздействия в отношении своих противников (инквизиция), вмешательство во внутреннюю и внешнюю политику государств, организацию мировых агрессивно-религиозных войн, и, прежде всего, против Русского государства на всех этапах его существования, против нашего Третьего Рима.
Именно в лице католичества нынешний рационализм, можно сказать, просто «воспрял», получив благодатную почву для своего развития.
Что касается протестантства, то он оказался ещё более благоприятным для рационализма. Одно только право собственного или субъективного убеждения в делах веры чего стоит.
А это, в конечном счете, и привело к появлению новых, но разрушительных учений, по недоразумению называемых философией. Почему?
Потому, что репрессалии католичества и чрезмерно вольное отношение к вере протестантства подавили веру в Бога на Западе.
Их представителями явились многие мыслители. Но мы остановимся лишь на тех, которые оставили наибольший след своими учениями.
Бэкон Френсис (1561-1626 гг.) и Рене Декарт (1596-1650 гг.) –выдающиеся деятели науки. Но их идеи имели большое разрушительное значение для богословия. К великому сожалению, они не были последовательными в вере. Дерзновенный декартовский лозунг (принцип) «cogio, ergo sum» («мыслю, следовательно существую») стал применяться и к вопросам веры. Разум, благодаря этим мыслителям, как бы ещё с большим упорством заявил претензии на то, чтобы быть руководителем веры.
Так, пелагианство, возродившись, обнаружило ещё большую силу, а это и есть рационализм, причём, воинствующий. И именно с середины XVII века начинается его триумфальное развитие и господство в христианском мире.
Но все эти потуги рационализма оказались, в конечном счете, иллюзорными, хотя и очень вредными. Оказывается, что без Богооткровенной веры ему вовсе не удержаться на ногах…
И вот возникают различные направления философских систем уже как «наставниц веры», причём, каждая из них со своим видением вопросов веры, но в целом все они, как бы себя не позиционировали, а это и следовало ожидать, представляют собой лишь исключительно рационалистические учения, или, как мы постараемся это доказать, лжеучения. А направлений рационализма в форме пелагианства много, из которых мы отметим только три самых главных: деизм, пантеизм, материализм. См. также подробнее: А.И. Осипов. «Путь разума в поисках истины» [26].
При этом мы не будем анализировать полностью все эти учения, а только рассмотрим их в отношении к Христианству (Православию).
Одновременно считаем необходимым отметить, что практически во всех лжеучениях всегда имеются зёрна истины. Как это не парадоксально, но мы нередко находим много доброго в тех или иных сочинениях, которые по своей конечной сути являются противными вере. Итак, основные направления рационализма:
8.3.1. Деизм. Это «философское» учение, взявшееся за очищение христианства от излишних, как казалось многим, а на Западе и действительно было, искаженных наслоений положительного церковного учения и богослужения, и тем самым высвободить из-под них существенную истину.
Так, деизм скатился до отрицания личного Бога, Откровения и Божиего Промысла. По деизму, хотя Бог и существует в мире как его первопричина, однако после сотворения мира движение мироздания совершается уже без его участия; ни чудеса, ни послание его сына на землю уже не имеют отношения к миру.
Представителями деизма выступили англичане лорд Чербери, Дарвин, французы Вольтер и Руссо, немцы Лессинг, отчасти Кант и др.
Деисты – еретики, противники Святой Троицы и ариане. Именно деизм признал приоритет разума над верой.
В этой связи наибольший интерес представляет для нас учение Иммануила Канта (1724-1804 гг.).
Его вклад в науку весом и многогранен. Слов нет, интерес к нему всегда был велик! И традиционно Кант рассматривается как основоположник немецкой классической философии. Кант весьма популярен в России.
Имя Канта присвоено Балтийскому Федеральному университету (БФУ им. Иммануила Канта. г. Калининград). В самом университете создана и работает Академия Кантиана (Academia Kantiana), организован периодический выпуск «Кантовского сборника» (Kantian Journal). В 2024 году с широким размахом было отмечено 300-летие со дня его рождения.
Круг интересов Канта необычайно широк. Он создал свою космогоническую теорию происхождения вселенной, развил концепцию, названную трансцендентальным идеализмом, корни которой лежат в его гносеологии – теории познания. По Канту исходным элементом познания является «вещь в себе» - непознаваемый объект. Отсюда – агностицизм, как направление, отрицающее достоверность знания. Кант сформулировал концепцию априоризма, противоречивость которой обосновал антиномиями. В конфликте тезисов (антиномий) и антитезисов (их опровержений) заложил определённый смысл, который сводится к тому, что выход за пределы возможного опыта задаёт неразрешимые проблемы. Эти проблемы также неразрешимы, как невозможно доказать бытие Бога, впрочем, как и опровергнуть его существование. В Бога остается верить или не верить, что люди и делают. Видимо, поэтому его и считают «деистом отчасти». Хотя вреда нашему Православию он принес больше, чем любой другой «полный «деист».
Кант подвергает резкой критике все существовавшие до него доказательства бытия Бога, рассматривая их как догматические. И тут же «конструирует» свое доказательство – трансцендентальное: Бога действительно нельзя доказать, но нельзя и опровергнуть. Это выходит за пределы возможного опыта, а значит, ввергает разум в неразрешимые антиномии. Значит, остаётся только верить.
Кант попытался возвысить разум над всем, но убоявшись его самостоятельности, поставил ему створные знаки, ограничив его возможным опытом. Так, родилась кантовская этика с её категорическим императивом, которая представляет собой главную часть его учения. Она вырастает из практического разума, который является для неё единственным источником в виде «золотого правила»: поступай так, чтобы максима твоей воли могла быть основой всеобщего законодательства. Т.е. здесь ориентиром этики являются не фактические поступки людей, а нормы, вытекающие из «чистой» моральной этики.
Квинтэссенцией моральной доктрины Канта является ставший уже хрестоматийным его афоризм: «Ничто так не волнует меня, как звездное небо над головой и нравственный закон внутри меня».
Вот, таковы краткие извлечения из учения Канта.
Вроде все нормально. На поверхности видится только благое. Ну, разве хотел старик Кант плохого человечеству?
И тем не менее, Иммануил Кант – сатанист!
Об этом с тревогой говорили В. Соловьёв, В. Эрн, о. П. Флоренский, А. Лосев, указывая, что Кант – апогей антихристианского сатанизма западного Модерна, что само по себе кантианство несовместимо с основами русской цивилизации. Кстати, это подтверждают и сами сторонники учения Канта, что его учение отрицает самостоятельные цивилизации, культуры и системы ценностей. Нетрудно заметить, что здесь никакого исключения для русской цивилизации не делается.
Тщательный анализ учения Канта позволяет со всей ответственностью заявить, что оно -– человекобожеское учение.
Его идея Бога – сатанинская идея, поскольку для нас наш Бог не идея, а факт! А этика Канта в основном «заимствована» у Сократа. Например, тот же «демон» Сократа полностью «перекочевал» в этику Канта уже под именем «императива».
В литературе отмечается, что именно кантианцы поддержали в 1914 году войну против России.
А ведь то же самое было и в годы Великой Отечественной войны. Взятые на вооружение нацистами идеи Ф. Ницше о сверхчеловеке своими корнями уходят в учение Канта. Да, и сейчас против России ведется очередная мировая война, во многом инициированная также и лжеучением Канта.
Два выдающихся русских философа – о. П. Флоренский и А.Ф. Лосев обращали наше внимание на полную несовместимость сатанинского учения Канта с христианской догматикой. Так, например, будет уместным привести следующие слова Лосева А.Ф. в его «Диалектике мифа» с «Дополнениями»: «Первый более или менее яркий философский образец безбожия - это, конечно, не французские материалисты. Эти салонные безбожники, напыщенные болтуны и кавалеры – совершенно безвредная тварь, нисколько не опасная и никому не страшная. От первого же кнута подобное мелкое шарлатанство вылечивается до основания. Гораздо безбожнее верующий Декарт и трансценденталист Кант. С этим безбожеством ничего не поделает кнут, а если и поделает, то исключительно внешне и не существенно. Декарт и Кант есть безбожество мысли… Кант, объединивший дифференцированные силы личности и субъекта, и явился поэтому одним из ярких выразителей европейского сатанизма XVII — XVIII вв., доказавши и объявивши во всеуслышание, что Бог есть только Идея, хотя и – необходимая идея. Еще один шаг, и – сам человек будет объявлен богом, но этот шаг сделал не Кант, но Фихте, романтики и Фейербах».
Кант сформулировал тезис «человек как цель», хотя целью каждого человека, всего человечества является Бог! В учении Канта нет места нашему живому Богу Иисусу Христу и чуду Евхаристии. Он полностью отрицает христианские догматы, требуя сделать их исторически изменчивыми.
Кант враждебно настроен по отношению к другим мировым религиям, например, к исламу. Он негативно относится к арабам и высказал надежду на замену ислама светской персидской культурой.
Не отсюда ли растут ноги его манихейства, вечной борьбы добра и зла, в которой всегда, если захотеть, можно найти поводы и основания для оправдания зла?
Жаль, что Кант не дожил до наших дней и не увидел, как сплоченный исламом Иран успешно громит языческий коллективный Запад, управляемый издыхающей глобальной хазарократией.
Казалось бы, обезоруживающий и очень привлекательный призыв Канта «к вечному миру» - благо. Но по сути – это призыв к глобализму, к единому глобальному государству антихриста и его мировому правительству, к уничтожению любой священной государственности народов.
И этот призыв взят глобальной хазарократией на вооружение по превращению мира в мировое кочевье, а самих граждан, оставшихся без своих государств, - в кочевников «нового типа» под именем «граждан мира».
Учение Канта – это кровавая идеология национализма. И нам, русским, она глубоко противна! Поэтому наше государство не должно содействовать распространению учения Канта и его различных модификаций, как мировоззрения, противного нашим традициям, нашей культуре.
8.3.2. Пантеизм. Итак, деизм сместил на Западе веру, а на её место водрузил разум, что и довело Запад, можно сказать, до полного безумия. Свидетельство тому – международные кровавые события последних лет и даже месяцев и дней.
Деизм признаёт Бога, но делает его, если не совсем недееспособным, то… малодееспособным.
Поэтому западная «философия» оказывает Богу как бы «снисхождение», вводит его, мёртвенького и отдаленного, в мир и позволяет ему в общем разнообразно проявить здесь свой богатый потенциал. Короче, нет Бога как отдельного от мира и личного существа, но сам мир и есть бог.
Так нам является пантеизм во всей своей красе. А это Спиноза, Гегель, Шеллинг, - как «боги», сошедшие на землю.
Бог в себе – нечто обладающее великими силами, но в то же время что-то такое непонятное, не оформленное.
Бог вне себя - природа.
Бог для себя - приходящий к своему сознанию в человеке.
И что мы с этого имеем?
А имеем то, что если деизм отталкивает нас от христианства, то пантеизм «подхватывает» и целиком приводит… к язычеству. Ведь всё божественно, и былинка, и камень, и человек. Ах, как это всё трогательно и заманчиво. Согласно обычному пониманию, пантеизм есть учение, отождествляющее Бога со всею и всяческой реальностью. «Бог есть всё» - таково общепринятое выражение этой доктрины; и в этом выражении глубина концепции остается в смутном и непроясненном состоянии.
И, как не парадоксально, но так получается, что пантеизм - это продолжение «дела» деизма.
Наиболее ярким выражением пантеизма является учение Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770-1831 гг.).
Самое лучшее исследование о его учении – это фундаментальная и до сих пор непревзойденная книга Ивана Александровича Ильина «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека».
Чем был вызван интерес Ильина И.А. к творчеству Гегеля?
Начало ХХ века было очень непростым. В европейском небе уже попахивало мировой войной, а над Россией собирались тучи. Имперский корабль стал давать течь и постепенно терять управляемость. И вот, чтобы найти ответы на все вызовы времени, Ильин обратился к учению Гегеля.
В этой книге автор преследовал цель не доказать, а показать учение Гегеля таким, каким оно есть на самом деле, раскрыть его еще непознанный потенциал и, тем самым, дать возможность обществу самому сформировать собственное мнение.
Исследуя учение Гегеля, он обнаружил в нем своеобразную философию мировой трагедии, в которой мироздание изображается как борьба двух стихий – божественной, благой, духовной и иррациональной, материальной, злой (Ну, чем не кантовское манихейство?).
Ильин не навязывает своих выводов читателю. Если он и делал какие-либо выводы относительно учения Гегеля, то только лишь в тех случаях и пределах, когда без этого нельзя было обойтись. Например, в случае, когда Гегель пришел к выводу, что истинная философия исповедует пантеизм, а также, когда пантеизм Гегеля приобретал форму уже панлогизма, и т.д.[23;168].
Некоторые исследователи считают, что философия Гегеля и эта работа о его учении – предтечи самой философии Ильина И.А. Вынуждены заявить: «Ничего подобного!» Учение Гегеля в какой-либо необходимой связи с философией Ильина не находится. Более того, И.А. Ильин, по его же собственному признанию, никогда не был ни гегельянцем, ни неогегельянцем.
Философия Ильина И.А. – православная философия!
В рамках настоящей статьи нет возможности исследовать все учение Гегеля, да это нам и не нужно, потому как для нас, прежде всего, представляет интерес только отношение Гегеля и его учения к Богу.
Мы уже установили, что учение Гегеля – пантеистическое. Но и это еще не все! Справедливости ради необходимо иметь ввиду, что по Гегелю всё реальное воистину есть Бог; Бог есть абсолютное Понятие; абсолютное Понятие есть всё, реальное воистину. Пантеизм задуман Гегелем в терминах панлогизма [23;113].
И тем не менее, пантеизм в форме панлогизма все равно остаётся пантеизмом.
Но далее И.А. Ильин постепенно и весьма деликатно раскрывает учение Гегеля в этой части ещё более интересным образом, показывая тем самым, как Гегель приходит к… самоопровержению.
Ильин И.А. пишет: «На этом пути оно (учение Гегеля = В.В.) получает характер монизма, но только дурного, эмпиристического монизма, предметное единство которого рассыпается на бесконечное множество. Однако единство устанавливает, по существу, не «пантеизм», а эмпирический «панкосмизм», совпадающий по своему внутреннему смыслу с атеизмом: мир есть; он как таковой сам по себе божествен; следовательно, Бога нет» [23;170].
Так, пантеизм становится учением о том, чего нет. А ведь это уже материализм.
Теперь говорите, что материализм Маркса вырос из идеалистического учения Гегеля. Да, Гегель, получается, уже был материалистом к этому времени. Вот уж точно, материализм может родиться только из материализма!
В введении к «Науке логики» Гегель пишет: «Ни в какой другой науке не чувствуется столь сильно потребность начинать с самой сути дела без предварительных размышлений, как в науке логики» [24;23].
В настоящем разделе статьи мы тоже имеем потребность начать с самой сути дела, которая сводится к тому, что как бы ни были велики заслуги Гегеля перед человечеством, его учение следует признать человекобожеским, а значит, и сатанинским!
Подтверждение этому тезису – сам Гегель и его учение.
В том же введении к «Науке логики» он весьма откровенно пишет: «Логику, стало быть, следует понимать как систему чистого разума, как царство чистой мысли. Это царство есть истина, какова она без покровов, в себе и для себя самой. Можно поэтому выразиться так: это содержание есть изображение бога, каков он в своей вечной сущности до сотворения природы и какого бы то ни было конечного духа» [24;31].
Бросается в глаза то, что во всех своих работах Гегель указывает бога с маленькой буквы. Но вглядимся в только что приведенный тезис Гегеля, что он означает, каков его смысл?
А смысл его в том, что гегелевская «Наука логики», так и не ставшая логикой науки, независимо от того, является ли его логика царством истины или нет, но как «изображающая бога», а точнее, самонадеянно декларирующая своё знание о Нём, представляет собой ничто иное, как своеобразную философско-логическую «клетку» для бога, о котором Гегелю якобы уже известно всё! Но тогда возникает вопрос, а кто является Богом? Ответ напрашивается сам собой: «Конечно, - собственник клетки», т.е. сам Гегель, в руках которого размещенный в клетке «бог» является чем-то вроде пластилина, из которого приёмами спекулятивной философии можно слепить все, что угодно.
Эти наши слова могут быть расценены как непрофессиональное упрощенчество, если не хуже. Но, помилуйте, а что мы должны думать, если со всей очевидностью Гегель действительно «разместил» бога в своей «клетке»? Надо полагать, для большей конкретности, которой, как окажется, он так и не достиг!
А что думает Иван Александрович вообще по поводу учения Гегеля? Он также, весьма справедливо и деликатно, но жестко констатирует, что «исходный метафизический замысел (Гегеля – В.В.) не совпадает с его выполнением: героическая поэма Божия пути превращается в трагедию Божиих страданий. Ибо мир злосчастно не законченный, внутренне двоящийся двойник Божества, мятётся в пределах чувственного существования и дурной, эмпирической закономерности»
И далее: «Если эта философия действительно несет с собою новое Евангелие, то эта весть имеет при всей своей благости трагический характер: она утверждает, что всё есть Бог, но она бессильна показать, что в Боге всё благодатно и божественно» [24;469].
Практически никто из исследователей творчества И.А. Ильина в части его позиции по учению Гегеля не обращает внимание на его мысли, изложенные в «Литературных добавлениях» к цитируемой книге, где он анализирует литературу о Гегеле. В частности он пишет в заключительном абзаце: «Так или иначе, но ценность Гегелева учения, по глубокому замечанию Эдуарда фон Гартмана, не в «одностороннем панлогистическом принципе» и не в «абсурдном диалектическом методе», но в его философии духа, содержание которой совершенно не зависит от истины как панлогистического принципа, так и диалектического метода» [24;541].
Но у Гегеля далеко не всё в порядке было и с философией духа. Поэтому И.А. Ильин совершенно не идеализировал учение Гегеля и в этой части, так как для него было очевидно, что понимание Гегелем Божества как силы, восходящей к абсолютности и свободе через борьбу и страдание, есть понимание его как не Божества. То есть, страдающее Абсолютное – не абсолютно и поборающее Божество – не Бог [24;469].
Другими словами, учение Гегеля, можно сказать, завершилось всем известным сценарием по имени «Приплыли».
Ну, и самый главный вопрос: «Учение Гегеля обосновало конкретность Бога и человека»? Ответ однозначный: «Конечно, нет»!
Почему? Потому, как погрузившись в Предмет, надо познавать, созерцать его оком своего сердца, у которого должно быть правильное боговдохновенное зрение, единственно способное узреть Бога путём созерцания его Благодатных лучей и приблизить тебя к Нему, по радиусу от круга к центру, а не зигзагообразно в противоположную от Бога сторону, куда и завел обладающего лишь искаженным зрением Гегеля его пантеизм
Итак, учение Гегеля – человекобожеское, сатанинское учение. Но, к сожалению, в нашем философском обществе считают так не все.
08 февраля 2025 года в эфире радио «Вера» прозвучала передача по программе «Философские ночи» на уж очень амбициозную тему «Возможно ли православное гегельянство?» (https://radiovera.ru/vozmozhno-li-pravoslavnoe- egeljanstvo.html?ysclid=moenpjd4ds314967912).
К сожалению, участник этой передачи проф. Бойко П.Е. дал удовлетворительный ответ на этот вопрос. Причём, одним из доводов в пользу такого вывода послужил приведённый в передаче случай, якобы имевший место в первой половине ХIХ века, когда святитель митрополит Московский и Коломенский Филарет /Дроздов/ (1783-1867 гг.) поручил профессору Московской духовной академии протоиерею Голубинскому Федору Александровичу (1798-1854 гг.) опровергнуть учение Гегеля. Профессор взял ночь на раздумье и потом сказал: «Вы знаете, я не берусь за это задание, потому что философия Гегеля так стройна, сложна и всеобъемлюща, что её невозможно опровергнуть каким-либо софистическим трюком. Можно только попытаться построить другую такую же цельную антологию».
Софистическим трюком опровергать учение Гегеля, конечно, нет смысла хотя бы потому, что гегелевский пантеизм уже сам по себе есть сплошной софизм! Да, учению Гегеля должно быть обязательно противопоставлено русское мировоззрение, построенное на чувстве и ортодоксальной вере, русская православная философия.
Но пантеизм Гегеля должен быть отвергнут немедленно!
Учение Гегеля пытается изучить истину о Боге, но не постигает самого Бога.
А это все означает, что гегельянство абсолютно не совместимо с Православием, поскольку пантеизм (панлогизм) не только не позволил Гегелю обосновать конкретность Бога (да и человека тоже), но и по сути привел Гегеля к… отрицанию Бога.
Но в связи с этим возникает очень назойливый вопрос, почему тогда Голубинский Ф.А., будучи одним из самых образованнейших людей своего времени, знатоком мировой философии, в т.ч. и учения Гегеля, автором многочисленных богословских и философских работ («Лекции философии», «Умозрительная психология», «Лекции по умозрительному богословию» и т.д.), получивших заслуженные положительные отзывы, вдруг… «дезертировал» (другое слово трудно подобрать) от выполнения религиозно – важного, но весьма простого поручения митрополита святителя Филарета, и дал ему такой... явно некомпетентный ответ? Изучение биографии Голубинского Ф.А., установление факта его тайного членства в масонском ордене розенкрейцеров (тайного потому, что все масонские общества были запрещены еще Указом Императора Александра I), а также некоторое «заламывание шапки» перед платонизмом и неоплатонизмом, способными только зарядить ересью наше Православие и русскую православную философию, очень красноречиво свидетельствует о его политических и научных «предпочтениях», а также и о том, что учение Гегеля, наряду с учением Канта, уже тогда, в конце ХVIII- начале ХIХ вв. вовсю использовались антироссийскими силами для разрушения православного самочувствия русского народа, для разрушения Православия, а значит, и Российской Империи. И это при том, что Голубинский Ф.А. прекрасно разбирался во всех вопросах деизма, пантеизма, материализма, как и в том, насколько они вредны и опасны для нашего Православия, для нашей Отчизны. Знал, но уклонился от борьбы с кантианством и гегельянством.
Так и получилось, что Божий Промысл позволил только нашему соотечественнику – Ильину Ивану Александровичу создать великую православную философию как учение об Очевидности Бога и человека.
Но с пантеизмом еще не покончено. Ему придали, точнее, пытаются придать новую форму…
8.3.3. Панентеизм. Все учение Гегеля, как в целом, так и его пантеизм, в частности, были восприняты современниками не только восторженно, но и с мощной критикой.
В процессе критики Гегеля немецкий философ Карл Кристиан Фридрих Краузе (1781-1632 гг.) выдвинул в 1828 году идею панентеизма.
Если, согласно пантеизму Бог и мир отождествляются («Бог есть всё»), то согласно панентеизму Бог больше Вселенной, а мир существует в Боге, но не исчерпывает Его полностью («Бог во всем»).
Идея панентеизма связана с необходимостью найти промежуточное звено между теизмом и пантеизмом. Однако дискуссия по поводу разграничения пантеизма и панентеизма длится до сих пор.
Представляется, что спор идет ни о чём. Не случайно панентеизм рассматривается некоторыми исследователями как один из видов пантеизма (См.: Философский энциклопедический словарь. – М.: Инфра-М, 1997. с. 332).
Современные попытки увязать панентеистическую метафизику с достижениями естествознания, например, с квантовой механикой, квантовой метафизикой, квантовыми парадигмами (См.: Н.А. Соловьев и С.В. Посадский. «Панентеистическая метафизика и квантовая парадигма». 2014 г. Электронный ресурс), заведомо обречены на неуспех, поскольку как и в упоминавшемся нами случае с о. П. Флоренским, о. С. Булгаковым и А.Ф. Лосевым, здесь также имеет место ошибочная попытка подтвердить (или опровергнуть) трансцендентные факты, т.е. недоступные обычному познанию и находящиеся за пределами опыта, заведомо негодными рационалистическими средствами, почерпнутыми уже из области физики.
Замечательная работа, большой труд, поражаешься трудолюбию и эрудиции его авторов. О чем только не говорится в нём. Здесь и Абсолютное сознание, и Абсолют-в-Себе: Троица. Здесь также и пневма-логосный гилеморфизм и квантовая метафизика, квантовое измерение и воздействие. Даже уделено внимание отдыху - бодрости. И т.д.
Но вот о вере здесь не говорится практически ничего! А если Священное Писание дано нам Богом, причём, задолго до появления на свет обильно цитируемых авторами языческих неоплатоников, считаем своим долгом ещё раз спросить, зачем здесь эти неоплатоники с их «Умом (Нусом)» и т.п. интеллектуальным хламом, если их учения всегда только и «откалывали» (и будут откалывать) от Вселенской Православной Церкви ими же порождаемые еретические секты, т.е. только разрушали нашу Церковь?
Способна ли так называемая квантовая метафизика с той или иной, пусть даже квантовой, парадигмой определить чувство верующего, его силу, глубину, чистоту…, и чем эти чувства отличаются от ощущений, если в любом случае и всегда парадигма – всего лишь образец именно рациональной научной деятельности, или… рациональный образец научной деятельности?
В ХХ веке вышло очень немного философских работ, которыми человечество может гордиться. Среди них назовём небольшой трактат святителя Луки (Войно-Ясенецкого) «Дух, Душа, Тело». Смеем заверить, это самое лучшее аналитическое философское произведение ушедшего века. Трактат написан простым, не заумным, а вполне доступным языком и должен быть настольной книгой каждого уважающего себя философа или естествоиспытателя.
Так вот, святитель Лука, будучи одновременно и выдающимся ученым-медиком и хирургом, пишет: «Нам известны в мозгу двигательные и сенсорные центры, вазомоторные и дыхательные, тепловые и другие центры, но нет в нём центров чувств. Никому не известны центры радости и печали, гнева и страха, эстетического и религиозного чувства. Хотя от всех органов чувств и всех вообще органов тела направляются в мозг и оканчиваются в клетках его сенсорных центров все чувствительные волокна, но они несут только ощущения зрительные и слуховые, обонятельные и вкусовые, тактильные и термические, локомоторные и многие другие. Но это только ощущения. А не делать различий между ощущениями и чувствами – значит впадать в самую глубокую психологическую ошибку» [25;21].
Чувство Бога, чувство православной веры, чувство любви к нашему Живому Богу Иисусу Христу и к ближнему, жажда Бога, чувство совести и справедливости, чувство права и свободы, красоты…
Способны ли квантовая метафизика вкупе с квантовой механикой разобраться в этих чувствах? Или же они будут повторять различные «рационалистические» словари и справочники, не дающие четкого разграничения между чувствами и ощущениями?
Наконец, святитель спрашивает: «Но верно ли то, что у нас только пять органов чувств и нет никаких других органов и способов непосредственного восприятия»? И тут же отвечает, что к этим пяти органам чувств следует прибавить сердце, как специальный орган чувств, средоточие эмоций и орган нашего познания [25;10].
То есть, именно сердце выступает сокровенным органом связи человека с Богом. Сердце, любящее Бога, укрепляет волю человека, утешает его на тяжком пути, побуждает человека к исполнению нравственного долга, деланию добра ближним и даже врагам.
И здесь так называемая квантовая метафизика и прочие достижения и возможности естествознания бессильны и неуместны! Как применительно к отдельному человеку, так и ко всему человечеству. Да и вообще, все высокодуховное, получающее общение со Святым Духом, не терпит вмешательства рационалистического инструментария, каким бы совершенным с научной точки зрения он ни был!
Дух, согласно учению Церкви, есть та сила, которую вдохнул Бог в человека, завершая сотворение его. Он есть искра богоподобия, горящая в душе человеческой, возвышая её безмерно надо всякой земной тварью.
Растворяя в Боге весь мир, да еще вместе с его злом, панентеизм, в какие бы привлекательные естественно-научные одежды не рядился, в сущности – всё тот же пантеизм, ведущий к отрицанию Бога!
8.3.4. Материализм. Ну, а это уже откровенно богоборческое, и значит, тем более сатанинское учение, как наиболее хищная и агрессивная форма пелагианства. С ним нашему ХХ веку, особенно России, пришлось испить свою весьма большую и горькую чашу.
В последние десятилетия с учетом резко изменившихся реалий, когда стала очевидной антинаучность противопоставления сознания бытию, позиционирование себя откровенным материалистом выглядит, скажем так, уже «неприличным».
В то же время мы как бы сталкиваемся с парадоксальной ситуацией. Фактически весь коллективный Запад, вопреки своим декларативным идеологическим заявлениям, перешел на рельсы материализма, поскольку в основу своей жизнедеятельности он положил, как уже отмечалось, всевозможные сатанинско-скотские учения и практики, покушающиеся на саму сущность человека и, в конечном счете, отвергающие Бога. Можно сказать, что мы стали свидетелями не просто оголтелого атеизма, а антитеизма!
Более того, коллективный Запад своими дьявольскими деструктивными и разрушительными действиями фактически уже включил программу полного самоуничтожения.
Деизм, пантеизм и материализм представляют большую угрозу для человечества. Но их, по выражению Лосева А.Ф., не выбьешь кнутом!
Им можно и нужно, прежде всего, противопоставить нашу православную философию, основанную на Священном Писании и Святоотеческом учении.
Продолжение следует.