С детства Маша с Верой слышали слова этой песни от своих мам, когда те собирались за одним столом и пели. Красиво, с душой. Девчонки тоже бывало подпевали, а иногда бывало бегут из школы и поют на всю улицу:
- Стою под тополем, грызу травиночку, зачем протопала к нему тропиночку…»
Жили девчонки рядом. В детстве их так и звали: «Вера да Маша - два сапога пара». Только сапоги были разными: один - боевой, второй - лакированный, с бантиком. Маша была нежной и тихой, Вера наоборот, звонкой и шустрой, как штормовой ветер.
Вера гоняла мальчишек по всему селу, ловила голыми руками ужей и могла с разбегу сигануть в пруд за кувшинкой. Маша рядом стояла на берегу, прижимала к груди букетик ромашек и боялась даже лягушонка, которого Вера ей подносила «просто посмотреть». А если увидит на букете зеленую гусеницу, трясется от страха, а Вера подойдет и стряхнет ее.
- Машка, ты чего испугалась, да не кусается она, - смеялась весело подружка.
Но если кто из пацанов запускал в Машу майским жуком, Верка на следующий день обидчику в портфель подложит лягушонка или ежика. И так все школьные годы Вера всегда защищала Машу. Мальчишки знали, что от Веры надо держаться подальше и от Маши тоже.
Незаметно пролетели школьные годы. Вера говорила подруге:
- Маш, давай поступать в медучилище в район, выучимся на медсестер.
- Ой, Вер, ты же знаешь, я крови боюсь, ну какой из меня медик?
- Ой, точно, я и забыла, что ты трусиха и боишься всего на свете, - смеялась она громко.
- Я лучше на воспитателя выучусь и буду работать с детишками, они смешные, добрые и безобидные. Да и люблю я маленьких, - делилась Маша.
- Ладно, согласна, - говорила Вера, - но мы с тобой обязательно вернемся в село.
- Конечно, Вера, а как же иначе, - поддерживала подругу Маша.
После школы обе уехали в райцентр, учились. Маша - на воспитателя, Вера - на фельдшера. А потом вернулись домой… В родное село, где пахнет сеном и молоком, где по вечерам тишина такая, что слышно, как стрекочут кузнечики, квакают лягушки.
Вера устроилась в сельский здравпункт. Маша воспитателем в детский сад «Колокольчик». Жили так же по соседству, через огород. Вера по утрам пила крепкий чай с мятой, Маша - какао с молоком.
Вера в любую погоду бегает на вызовы, в телогрейке и резиновых сапогах. Маша вяжет крючком салфетки и учит детей песенке про кузнечика, который сидел в траве, а Вера про себя усмехается:
- Маша и кузнечиков-то, если честно, боится, но песенки разучивает с детишками. Нашла себя Машка, она прям рождена воспитателем.
Дети любили свою Марью Семеновну, и на прогулке всегда толпились возле нее, как цыплята вокруг квочки. Бежали к ней с разными вопросами, жучками, бабочками, она терпеливо объясняла им, но жуков в руки не брала.
Почти одновременно к Вере и Маше пришла любовь. К Вере немного раньше.
Вериного будущего мужа звали Гриша. Григорий приехал в село по распределению, агрономом из другой области. Высокий, молчаливый, с серьезным взглядом карих глаз. Первый раз они встретились в здравпункте.
Гриша пришел с огромной занозой, которую загнал в ладонь, чиня сеялку.
- Добрый день, - вошел он к Вере в кабинет, - держа перед собой рук.
- Добрый, проходите, - ответила Вера, не поднимая головы, что-то писала, но потом наткнулась на серьезный взгляд и увидела его руку.
- Ого, да у нас тут травма, - улыбнулась она слегка. - Сейчас все будет хорошо.
Григорий смотрел не на занозу, а на Веру, симпатичную, уверенную и деловую.
- Присаживайтесь на кушетку, ну теперь терпите, - и вытащила занозу так ловко, что Гриша даже не охнул, только посмотрел на нее как-то по-новому, с восхищением.
Через месяц он уже таскал ей ведра с водой и чинил крыльцо. Через три месяца предложил выйти за него замуж и жить вместе.
- Чего обивать твой порог, давай лучше жить вместе, давай поженимся, – как-то пришел с букетом полевых цветов Григорий к ней прямо в здравпункт, и не обращая внимания на очередь, вошел.
Вера, недолго думая, сказала:
- Давай. Но если ты меня бросишь, я застряну в твоем сердце такой же занозой, с которой ты пришел ко мне в первый раз, - оба громко рассмеялись.
Потом расписались. А Вера впервые в жизни расплакалась от того, что стала женой самого лучшего агронома на свете. Григорий обожал жену и сдувал с нее пылинки. Таскал полевые цветы, даже если приходил поздно, когда была страда на полях, уборка урожая.
Маша встретила своего Колю на школьной линейке, она пришла посмотреть на своих детсадовских выпускников первого сентября. Он стоял в толпе родителей с младшей племянницей, в клетчатой рубашке, и улыбался такой улыбкой, от которой у Маши чуть не подкосились ноги.
Коля работал ветеринаром в небольшой соседней деревне, приехал с племянницей, потому что у них в деревне не было школы, дети ходили за два километра в село. Николай в этой толпе увидел Машу, она улыбалась, глядя на него, и ему от этой улыбки стало тепло на сердце, которое забилось в три раза чаще, чем положено.
- Какая красивая девушка. Интересно кто она, кого привела в школу. Неужели своего сына или дочку, но вроде еще молоденькая… - мысли скакали одна за одной, чуть не проворонил, когда первоклашек позвали в школу, а племянница дергала его за руку.
Он решил познакомиться с девушкой и после линейки увидел ее, она шла не спеша и улыбалась.
- Здравствуйте, - тут же догнал ее, - извините, я – Николай, из Ольховки, приехал с братом, привезли племяшку-первоклашку.
- Здравствуйте, Маша, - тихо и скромно ответила она, а сердце громко стучало.
- Вы кого привели в школу на линейку?
Маша рассмеялась и проговорила:
- У меня много детей, целая группа, мои детсадовские выпускники пошли в первый класс. Очень просили, что бы я тоже пришла. А теперь иду к другим детишкам.
- А…так значит вы - воспитатель, - обрадовался Коля, - а я уж было подумал своего ребенка привели в школу...
- Ну что вы, я еще и не замужем… А в Ольховке чем занимаетесь?
- Ветеринар я, и не только в Ольховке, я и к вам в село иногда приезжаю, только вот вас не встречал ни разу. Оно и понятно, где ферма, а где детский сад, и они оба рассмеялись.
С тех пор они стали встречаться. Коля не знал, что Маша боится жуков, но когда увидел, как она побледнела от майского жука, сел на корточки, поймал его в ладонь и выпустил за забор, приговаривая:
- Лети, брат, не пугай тут мне Машеньку…
Маша влюбилась в этот жест, в Колю. Они поженились через полгода тихо, скромно, подруга с мужем Григорием тоже была на свадьбе, а как же…
Жили дружно. Вера с Гришей часто спорили громко, до хрипоты, а потом мирились так же громко, на всю улицу. Маша с Колей разговаривали тихо, за чаем, и Коля мог часами слушать, как Маша рассказывает про то, что Светка из младшей группы сегодня впервые слепила зайчика из пластилина, а Мишка нарисовал настоящую радугу.
У Веры родился сын Егорка - крепыш с Вериным характером, уже в три года пытался поймать воробья за хвост. У Маши - дочка Анюта, тихая, как мама, боялась темноты и каждой божьей коровки. Дети дружили, как родные брат и сестра, и почти ими стали, потому что Вера всегда говорила:
- Анька - это моя дочка, просто другая мать ее родила.
А потом случилось несчастье.
В конце ноября, когда зарядили затяжные дожди, у Коли отказали тормоза на старом «УАЗике». Маша не поехала в тот день с мужем в район, осталась дома с Анютой. Звонок Вере раздался в шесть утра.
- Вера, беда с Колей, - плакала Маша.
Вера чуть ли не кубарем слетелась с кровати, натянула сапоги на пижаму, куртку на ходу, и прибежав в здравпункт, уселась в машину и поехала в райбольницу... Коля был в коме. Семь дней они с Машей сидели в коридоре на жестких стульях. Маша не плакала, она словно окаменела, стала как та кукла из фарфора, которую Вера в детстве однажды уронила, а потом склеила, трещинки остались, но кукла была цела.
Вера тоже не спала. Она сменяла Машу, дежурила у постели Коли, меняла капельницы, спорила с районными врачами
- Машенька, он не умрет, - твердила она подруге. – Ты главное верь, поняла, я не дам… - Маша молча кивнула.
На седьмой день Коля открыл глаза, мутные, непонимающие. Первое слово, которое он сказал: «Маша». Вера вышла в коридор, прижалась спиной к холодной стене и выла в кулак, чтобы никто не слышал.
Потом умылась, причесалась и вернулась в палату с дежурной улыбкой:
- Ну что, пациент, завтра начнем вставать. Ленивые вы, мужики, без женского надзора никак.
Маша с того дня не отходила от Коли. Жила в палате, спала на раскладушке, кормила с ложечки. По ночам шептала ему в плечо:
- Живи. Только живи.
Вера тайком подкладывала им в тумбочку домашние котлеты, варенье, и каждый вечер навещала Анюту у бабушки, знала, что там ее накормили и уложили.
Коля выкарабкался. Полгода - костыли, потом - палка, потом - своя ходьба, но с хромотой. Научился снова улыбаться, и уже приступил к работе, ветеринар очень нужен в селе.
Вера однажды утром пришла к ним во двор, плюхнулась на лавку и сказала:
- Как здорово, что все позади… Маш, ты как, живая?
Маша села рядом. Помолчала. Потом положила голову Вере на плечо так же, как в детстве, когда мальчишки кидались майскими жуками. И сказала тихо:
- Живая. С тобой, подруга моя дорогая, живая.
- Ты тоже у меня лучшая, - обняла она Машу, а глаза блестели.
По двору бегали Егорка и Анюта. Егорка показывал Анютке дождевого червя. Она сначала взвизгнула, потом взяла червяка осторожно двумя пальцами и перенесла в траву, как когда-то Вера учила Машу, что не всех жуков надо бояться, а только тех, кто кусается.
А Гриша вышел на крыльцо, посмотрел через забор на подруг, вздохнул, но ничего не сказал.
А что сказать, настоящая дружба сильнее слов.
А Маша с Верой потихоньку запели:
- Стою под тополем, грызу травиночку, зачем протопала к нему тропиночку…
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!
- Можно почитать и подписаться на мой канал «Акварель жизни».