17 мая исполняется 115 лет со дня рождения народной артистки СССР Софьи Станиславовны Пилявской (1911–2000), одной из самых утонченных и красивых актрис Художественного театра.
Софья Станиславовна происходила из польской семьи, ее отец был профессиональным революционером, членом партии большевиков с 1903 года, а мать — аристократкой, которая следовала за любимым мужем по ссылкам. Их дочь Софья, или Зося, как ее многие называли, родилась в Красноярске, куда Станислава Станиславовича отправили на вечное поселение. Девочка росла очень активной, бойкой, в отличие от старшего брата Станислава, тихого и мечтательного.
Среди документов Софьи Станиславовны, которые хранятся в Музее МХАТ, есть старинный альбом. В нем – множество пожелтевших семейных фотографий. Эти снимки никогда не публиковались, и сегодня мы впервые хотим показать вам некоторые из них.
Жизнь в Сибири на поселении, конечно же, не была простой. Вот как вспоминала о детстве Пилявская в своей «Грустной книге»:
«Зимой нас, детей, будили обычно в одно время. Вставали при свече. После завтрака становилось уже светло, нас снаряжали на прогулку и отправляли на улицу, даже если мороз достигал 45°. Но была одна ужасная процедура — лицо и руки под теплыми варежками густо мазали гусиным салом.
Мой отец, будучи ссыльным, не имел права служить, но был обязан каждую субботу являться к приставу для отметки. Его использовали только во время сибирской переписи населения и внутринадельного размежевания в Енисейской губернии. Это было связано с дальними разъездами. Отец прекрасно ездил верхом, иногда ему приходилось сплавляться на плотах по Енисею — там, где из-за многочисленных порогов река не была судоходной. Это было небезопасно. Поэтому во время отсутствия отца все очень волновались».
В 1916 году, когда Зосе было пять лет, ее родители разошлись. Все из-за того, что на поселении в Красноярске появилась молодая красивая большевичка — Елена Смиттен. В начале 1917 года Станислав Пилявский и Елена нелегально покинули Сибирь и уехали в Петроград, где назревали революционные события. А летом 1917-го в Питер вернулась и Софья Иосифовна с двумя детьми и няней. В 1918 году, во время голода в Петрограде, мама Софьи Пилявской поселила у себя в квартире тяжело больную, беременную Елену. Она тогда буквально выходила, поставила на ноги вторую жену своего мужа. Этот поступок матери Софья Станиславовна всю жизнь вспоминала как пример благородства и высокой нравственности.
Когда столицу перенесли из Петрограда в Москву, в Первопрестольную переехали и Пилявские. Отец стал комиссаром юстиции, представителем Совнаркома в Центросоюзе. Мама Зоси пошла работать в детскую группу (по сути, детсад), открытую в гостинице «Метрополь», который тогда называли Вторым Домом Советов. В этом же «Метрополе» Софье Иосифовне с детьми дали комнату (бывший однокомнатный гостиничный номер – большой и даже с балконом).
Театром Зося страстно увлеклась в 13 лет. Обожала МХАТ, мечтала учиться у Зинаиды Соколовой, сестры Станиславского. В 16 лет попробовала поступить к ней, но та отправила Зосю домой с вердиктом: «Ваш сильный польский акцент неисправим». По вопросам дикции Зосю консультировал сам князь Сергей Волконский, бывший директор императорских театров и мастер сценической речи, и уже через год пораженная результатом Соколова приняла Пилявскую в свою студию. А в 1931 году, после ее окончания, Зосю пригласили во МХАТ. Она была на седьмом небе от счастья!
Софье Станиславовне Пилявской многое довелось перенести в жизни. В 1937 году – арест и гибель отца (тогда председателя Спецколлегии Верховного суда СССР), в 1953-м – раннюю смерть любимого мужа, артиста МХАТа Николая Дорохина, который умер от разрыва сердца 31 декабря на пороге квартиры Ольги Книппер-Чеховой, куда они с Пилявской пришли встречать Новый год. Следующие 46 лет Софья Станиславовна прожила одна. И все эти десятилетия у нее оставался Художественный театр, роли в театре и кино, преподавание в Школе-студии МХАТ. А в конце жизни она написала свою «Грустную книгу» – о детстве и юности, семье и близких и, конечно, о любимых коллегах и МХАТе.
В день рождения замечательной актрисы мы хотим вспомнить пять ее ролей в Художественном театре.
Софья, «Горе от ума», 1938 г.
Комедия Грибоедова переживала на мхатовской сцене самые разные реинкарнации. В версии 1938 года было два состава: в первом Чацкого играл уже пожилой Василий Качалов, а Софью – Ангелина Степанова, во втором Чацким был Борис Ливанов, а Софьей – Пилявская. Софья Станиславовна вспоминала, что роль была ей трудна: «Не давалась эта девическая надуманная, опоэтизированная влюбленность в Молчалина. И с Чацким все не давалась та мера, где самым главным должно быть это “чуть-чуть”. Только в четвертом акте было немного легче». Тем не менее сочетание породы и эмоциональности в ее Софье производило на публику большое впечатление.
Маша, «Половчанские сады», 1939 г.
В ныне совершенно забытой пьесе Леонида Леонова о председателе совхоза, который вырастил шестерых сыновей и дочь, а еще вывел новый сорт яблок, Пилявской отдали роль дочери – живой и цельной девушки, устремленной в будущее. Спектакль ставил Василий Сахновский, который часто показывал сделанное Вл. И. Немировичу-Данченко. Однажды Пилявская получила такой урок от создателя Художественного театра: «Во время прогона всей пьесы в фойе в нашей с Болдуманом сцене Владимир Иванович вдруг обратился к нашему замечательному суфлеру Алексею Ивановичу Касаткину: “Как написана фраза у Маши, там есть “а”?” Я замерла, а Владимир Иванович обратился ко мне: “Я остановил прогон, чтобы вы на всю жизнь запомнили, как бережно надо относиться к тексту автора, когда он окончательно установлен”. И я запомнила».
Александрина Гончарова, «Последние дни (Пушкин)», 1943 г.
Как великолепно смотрелась в роли сестры Натальи Гончаровой Софья Станиславовна, с ее благородной красотой и изысканностью! В мемуарах Пилявская рассказывает о том, как Немирович-Данченко репетировал с ней эту роль. Спектакль по пьесе Михаила Булгакова о Пушкине стал последним для Владимира Ивановича, премьеры его он уже не увидел. Создатель МХАТа был тонким знатоком женской психологии и объяснял Пилявской, как надо играть Александрину – с «мужественной простотой». А еще задавал ей такие непростые задачки: «Я решилась спросить: как быть? Кто-то настаивает на том, что у Александрины был роман с Пушкиным, а кто-то отрицает. И тут Владимир Иванович сказал: “А вы сыграйте так, чтобы для тех, кому хочется романа, он был, а кому не хочется – не было. Это вы, женщины, должны уметь”».
Настя, «На дне», 1953 г.
А вот совсем другая Пилявская – кажется, нам почти не знакомая. Не благородная сдержанная красавица, а бедовая разбитная Настя, проститутка, любительница дешевых романов. Наивная, добрая, слабовольная, трогательная. Пилявскую ввели в эту роль в старый спектакль в 1953 году, и играла она Настю, поднимая этот образ до трагедии.
Нета, «Московский хор», 1988 г.
В спектакле Олега Ефремова по пьесе Людмилы Петрушевской Софье Станиславовне была отдана роль Неты, прошедшей лагеря, убежденной сталинистки, агрессивной и не способной прощать. «“Гвозди бы делать из этих людей!” – из них и сделались гвозди», – так писал о Нете и ее дочери Любе (ее играла Татьяна Лаврова) критик Александр Свободин. Сложная, сильнейшая роль.
Фото из фондов Музея МХАТ.