Хотя название Диксон странно смотрится на русских берегах, оставил его здесь вполне себе уроженец Российской империи - Адольф Норденшельд, финский швед из Гельсингфорса (Хельсинки), сын известного физика и минеролога. Учился он на родине и в Борго (Порвоо), мечтал об экспедиции на Камчатку... и при этом с юности считал, что Финляндии не место в составе России.
Первый раз его уволили из гельсингфорсского университета в 1855 году, на излёте Крымской войны, за слишком громкие разговоры на тему рашкаффсё в ресторане, после чего Норденшельд поехал работать над диссертацией в Берлин. На защиту его в 1857 году всё же допустили в альма-матер, а на последующем банкете Адольф произнёс довольно пламенную речь о том, что однажды Финляндия и Швеция снова будут вместе - и хотя говорил он намёками, намёки эти оказались достаточно прозрачны, чтобы попасть в немилость к "мундирам". Быть может - сознательно: швед уехал в Швецию, в 1860 году получил её подданство, и под эгидой её академии наук зачастил на Шпицберген и в Гренландию.
Вскоре его приметил богатейший из новых соотечественников - купец Оскар Диксон. Ведь основным его бизнесом был лес, вот только на родине Диксон чуть в тюрьму не сел за то, что рубил не то и не там и на века остался героем карикатур и мемов. Всё больше он думал о бескрайних и бесхозных лесах Сибири - с удовольствием, а с бессилием - о том, как их доставить покупателю! Поэтому Диксон активно спонсировал экспедиции по Северному Морскому пути до устья Енисея, часто - вскладчину с иркутским коллегой Александром Сибиряковым.
Но главным исполнителем диксоновских планов стал Норденшельд с его огромным опытом работы в Арктике и знанием русского языка. В 1875 году он впервые прибыл к этим берегам на парусной зверобойной шхуне "Прёвен" ("Попытка"), войдя в Карское море через Югорский Шар (к югу от Вайгача). Год спустя повторил на пароходе "Имер", только теперь - через Маточкин Шар, самый узкий в мире пролив (по соотношению длины с шириной) между островами Новой Земли.
А по-настоящему амбициозной стала экспедиция 1878 года на двух барках, переоборудованных на верфях Карлскруны: два шведских Оскара (купец и король) проспонсировали "Вегу", а Сибиряков - "Лену" с условием загнать её в Якутск.
Выйдя 21 июня из Тромсё, они вместе миновали Югорский Шар и устье Енисея, обогнули Таймыр через пролив Вилькицкого (так и не открыв Северной земли) и разделились у Ленской дельты: "Лена" стала первым пароходом, дошедшим в Якутск с моря, а "Вега" продолжила путь на восток. Норденшельд был близок к тому, чтобы не только пройти СевМорПуть, но и сделать это за одну навигацию... однако 28 сентября у самого Уэллена, в считанных десятках километров от Берингова пролива, "Вега" вмёрзла в лёд.
Всё решили несколько часов хода, а затянулась экспедиция на год, и посланный спасать её (ну и развлекать американский народ героической историей) Джордж Вашингтон де Лонг разминулся с Норденшельдом и, хорошо изучив Новосибирские острова, погиб в том же устье Лены. На самом деле Норденшельд своё дело знал, подготовлен был надёжно, и весь год ледового плена спокойно изучал Чукотку, а когда 18 июля 1879 года льды таки отпустили "Вегу", продолжить путь она была готова уже через два часа.
Темп, правда, вскоре пришлось сбавить - на обжитых берегах Азии всякие аудиенции, приветственные салюты и лекции занимали как бы не больше времени, чем сам путь. Лишь 24 апреля 1880 года, впервые в истории обогнув всю Евразию (через Суэцкий канал), Норденшельд пришвартовался в Стокгольме, куда 16 мая дошло наконец его отправленное ещё из ледового плена письмо с описанием ситуации. СевМорПуть за одну навигацию же был пройден лишь в 1932 году - на ледоколе "Александр Сибиряков" под началом капитана Владимира Воронина с экспедицией Отто Шмидта (заодно впервые обогнув Северную Землю) - но тут стоит иметь в виду, что прошлый рубеж веков был "дном" глобального похолодания, и после Норденшельда задача год от года становилась всё сложнее.
Ну а всё это долгое вступление было нужно лишь за тем, чтобы понимать местную топонимику: на чужих берегах европейцы не спрашивали, как называются какие-нибудь острова, мысы или бухты, а сами нарекали их. Скалистый остров у выхода на восток из Енисейского залива, конечно, был известен и до Норденшельда - но названия его были невзрачны и менялись через раз: первым описал его ещё в 1610 году помор Кондратий Курочкин и назвал Долгим островом.
Великая Северная экспедиция Витуса Беринга в 1738 году записала его Большим Северо-Восточным, а в народе это был Кузькин остров. В общем, как-то не солидно, и принятое на иностранных картах название Диксон за островом окончательно закрепил в 1894 году Андрей Вилькицкий.
Площадью 25 км² (или километров 8 шириной), остров имеет форму толстой угловатой подковы рогами к материку, от которого отделён проливом Вега. В северной части он распадается на проливы Лена (у острова Диксон) и Превен (у материка), разделённые грядой трёх мелких островков, получивших названия уже от русских людей, в 1915 году основавших на острове метеостанцию, а в 1933 - и посёлок с постоянным населением.
На необитаемые острова благоразумно вынесли пожароопасные объекты: вот тут выше на всех трёх кадрах самый южный остров Конус с остатками угольного склада, ниже - остров Сахалин с нефтебазой:
Ещё есть Северный остров, но он почти сливается с Сахалином и ничем не примечателен. А вот на самом Сахалине клёпанные листовые баки вполне могут быть и 1930-х годов. Все эти кадры сняты с материка, а вдающаяся в остров гавань Диксон разделяет его посёлок и заброшенную воинскую часть при РЛС.
Но пересечь 3-километровый пролив - нетривиальная задача! Когда-то меж двумя частями Диксона ходили автопаром СП-4 и катер "Станислав Гуменюк", но первому тут стало делать нечего, а второй чиновники продали накануне навигации 2025 года, так как всё равно уже пару лет как закрыли причал, сочтя его небезопасным. Так что официального общедоступного транспорта через пролив Вега в летнее время просто нет!
Вертолёты доставляют в аэропорт работников и пассажиров по спискам, встречают чартеры с вахтовиками и грузами. Впрочем, власть на Диксоне заметно редуцирована, а потому при наличии мест вертолётчики берут на борт случайных пассажиров. С одной, правда, важной деталью - если в Посёлке их площадки общедоступны, то на Острове - упрятаны вглубь аэропорта, куда просто так не пройти.
Переселённая в Посёлок островитянка Татьяна, пристроившая меня в квартиру к уехавшим в отпуск соседям (с их согласия, конечно), договорилась для меня и о жилье - на Острове меня ждала начальница метеостанции Наталья, готовая предоставить мне комнату за посильную помощь в хозяйстве. Сама Татьяна работала в аэропорту, поэтому я мог бы улететь со сменой... да только в дело вклинилась нелётная погода, когда аэропорт закрыт, а смена сидит по домам в Посёлке.
Улететь же мне хотелось невыносимо - из-за отмены рейса (я прибыл на Диксон в пятницу и в следующую пятницу хотел возвращаться в Норильск, но теперь пребывание затягивалось как минимум до вторника), наступившего избытка свободного времени и риска не успеть с группой друзей на Путораны меня взяла хандра, которую можно было победить только притоком впечатлений.
Из окон квартиры я каждый день видел одинокую моторную лодку, то и дело уходящую за пролив. Одинокую - потому, что это считается выходом в открытое море, требующим разрешения: простых рыбацких лодок на Диксоне нет и "водное такси" тут не снимешь. И вот ближе к середине дня мы с Татьяной заметили, что лодка вышла с острова, после чего я спустился к причалу и без малейших усилий и затрат договорился переправиться - через часок мужики собирались везти за пролив бочку машинного масла.
С этой бочкой да лодочником, который всю дорогу ругался на то, что забыл сигареты, я наконец-то покинул Посёлок:
Фарватер проходит как раз между Сахалином и Конусом. Ближе к последнему с воды видны руины зданий:
Но в первую очередь - высокий деревянный угольный причал, сооружение совсем другой эпохи. Скорее всего - 1940-х годов: старые склады в ночь 27 августа 1942 года сжёг немецкий линкор "Адмирал Шеер", о странной битве с которым я рассказывал в первой части.
Ещё какой-то мелкий островок, вероятно Пирожок или Коробочка, к югу от гавани:
Наконец, у полуразрушенного Седьмого причала (куда раньше подходили танкеры с топливом для видимой на вводном кадре нефтебазы), мы дрейфовали битых полчаса, и холод воды ощущался даже сквозь металлическое днище. Удивительно, но на необитаемом (если считать постоянных жителей) острове тоже бывают пробки - автокран, посланный из аэропорта за бочкой, упёрся в водовозку, при закачке воды намертво перекрывающую путь по единственной дамбе. Зато я спокойно побеседовал с лодочником, после чего для диксончан стал просто Турист.
На кадре выше - всё, что было в недавних статьях о Посёлке. Справа налево это склады, шпиль заброшенного Управления портом (1939), монумент обороне Диксона (1982) на Южке (куда садятся рейсовые вертолёты), стекляшка не удержавшегося здесь "ВостокУгля" (2015, ныне общага "Роснефти"), жилые дома, а слева заметны труба работающей котельной у берега и высокий цех заброшенного стройкомбината на сопке.
Ну а в середине, за ждавшим демонтажа венгерским портовым краном (последним из трёх) - пятиэтажка, где я коротал предыдущие дни. Построенная из привозного кирпича на месте отбившейся от "Шеера" орудийной батареи Николая Корнякова, она лет на 10-20 старше других и появилась тогда, когда впервые обсуждалось расселение Острова. Над пятиэтажкой - дамба водозабора, до которого я так и не дошёл...