— Положи ерша на место, Сёма, у нас май на дворе, а не выставка достижений народного хозяйства, — Алина решительно отобрала у мужа пластиковый контейнер с вяленой рыбой, от которой по всей кухне уже разносился густой, въедливый аромат портового склада. — И вообще, почему ты сидишь в чистой рубашке на диване, пока в коридоре три мешка с картошкой догнивают свой век?
— Я сегодня заработал столько, Аля, что могу позволить себе не только не замечать картошку, но и нанять человека, который будет её за меня одухотворенно чистить, — Семён вальяжно откинулся на спинку дивана, заложив руки за голову. — Мой вклад в семейный бюджет за эту неделю превысил твой месячный оклад в научно-исследовательском институте ровно в три с половиной раза. Отсюда вывод: быт теперь полностью на твоих хрупких, но привычных к труду плечах.
Алина молча посмотрела на мужа. На часах было ровно восемь вечера теплого майского дня, за окном цвела черемуха, обещая заморозки и головную боль, а на плите уныло остывала кастрюля с утренним гороховым супом. Входная дверь с грохотом захлопнулась, известив о прибытии подрастающего поколения в лице двадцатилетнего Лёни и восемнадцатилетней Риты.
— Мам, есть че пожевать? — Лёня с порога продемонстрировал фамильный аппетит, умудряясь одновременно стягивать кроссовки без помощи рук. — У меня пара по термеху была, я там чуть мозг не съел от голода.
— На плите суп, в холодильнике сыр, — Алина даже не повернулась. — Тарелки моем за собой сами. Кто не спрятал чистую чашку — я не виновата.
— Ой, только не начинай, — поморщилась Рита, бросая огромную сумку прямо на паркет в коридоре. — У меня сессия на носу, мне вообще некогда этими глупостями заниматься. Папа, дай на репетитора по английскому, старый тариф закончился.
Семён величественно достал из кармана бумажник, выудил оттуда хрустящую купюру и протянул дочери с видом благодетеля, спасающего сирот из трущоб Диккенса.
— Держи, Ритуля, учись. Отец работает — семья процветает. Мать у нас отвечает за уют и бесперебойную подачу горячего питания.
Алина проводила взглядом купюру. «Уют и бесперебойная подача», значит. Мысль о том, что её тридцать лет стажа и должность ведущего технолога стоят меньше, чем внезапная премия Семёна за сдачу объекта в автосервисе, обожгла изнутри, но внешне Алина осталась монументальна, как памятник Минину и Пожарскому.
Субботнее утро началось не с кофе, а с эпического противостояния Семёна и пылесоса. Точнее, Семён лежал на диване и читал новости, а пылесос стоял посреди комнаты как немой укор цивилизации.
— Сёма, ковёр в гостиной скоро сам уйдет в Крым на ПМЖ, столько в нем песка, — Алина заглянула в комнату, держа в руках мокрую тряпку. — Может, разомнешься? Разгрузишь свой утомленный большими деньгами мозг.
— Аля, мы же договорились, — Семён даже не поднял глаз от экрана телефона. — Кто больше приносит в дом, тот освобождается от крепостной зависимости. Я вчера оплатил квитанцию за ЖКХ и купил Лёне новые джинсы. Мой лимит физического труда на эту неделю исчерпан.
— Поняла, — Алина кивнула, и в её глазах на секунду блеснул недобрый огонек, какой бывает у главных инженеров перед внеплановой проверкой из министерства. — Вопросов больше не имею. Желаю приятного отдыха на благо отечественного автосервиса.
Она ушла на кухню, где Лёня как раз пытался соорудить бутерброд толщиной с хорошую энциклопедию. Кусок колбасы никак не хотел держаться на хлебе, обильно смазанном майонезом.
— Сын, ты посуду за собой когда помоешь? — поинтересовалась Алина, наливая себе чай. — Раковина уже напоминает филиал археологического музея.
— Мам, ну папа же сказал, что он всё оплачивает, — Лёня сыто зажмурился. — Пусть клининг приедет и помоет. Чего мы как в каменном веке сами швабрами машем?
Рита, проходившая мимо в наушниках, согласно кивнула, даже не вынимая один капсюль из уха. Для неё домашние дела существовали в параллельной вселенной, где жили мамонты и динозавры.
Алина сделала глоток чая. Чай был крепким, без сахара — как её характер.
К среде ситуация в квартире начала напоминать кадры из фильмов про коммунальный кризис. Семён, верный своей новой философии «я зарабатываю — вы крутитесь», перестал убирать за собой даже чашки из-под кофе. Они скапливались возле дивана, образуя причудливый натюрморт.
Алина вела себя на удивление спокойно. Она больше не пилила мужа, не взывала к совести детей и не читала лекций о вреде лени. Она просто... перестала замечать то, что не касалось её лично.
Вечером Семён зашел на кухню, предвкушая ужин. На столе стояла одна-единственная тарелка с легким салатом из редиски и огурцов, за которой сидела Алина.
— А где нормальная еда, Аль? — Семён удивленно захлопал глазами, заглядывая в пустую кастрюлю. — Я думал, сегодня гуляш будет. Или хотя бы плов.
— Гуляш остался в капиталистическом прошлом, Сёмочка, — ласково ответила Алина, прожевывая редиску. — Моя зарплата, как ты правильно заметил, невелика. Мне её хватает как раз на этот салат и на проезд до работы. Хочешь гуляш — найми повара. Ну или воспользуйся доставкой, ты же у нас миллионер.
— Аля, это уже бунт на корабле, — Семён нахмурился, его авторитет кормильца трещал по швам. — Я прихожу уставший, я содержу этот дом!
— Ты оплачиваешь счета, дорогой, — поправила его Алина, аккуратно вытирая губы салфеткой. — А дом содержится трудом. Раз мой труд тут не ценится и считается бесплатным приложением к твоей премии, то я объявляю самоизоляцию от домашних обязанностей. Лёня! Рита! Сюда подошли быстро.
Дети явились на кухню с неохотой, предчувствуя, что раздача карманных денег отменяется.
— Значит так, дорогие мои наследники, — Алина обвела их строгим взглядом. — С сегодняшнего дня в нашей квартире вводится хозрасчет. Каждый обеспечивает себя сам. Папа у нас спонсор, вот к нему за едой и чистыми вещами и обращайтесь. Моя лавочка закрыта на переучет.
— Мам, ты серьезно? — Лёня испуганно посмотрел на гору грязных тарелок в раковине. — А стирать кто будет? У меня футболка осталась последняя, белая.
— Вот и проверишь, сынок, как работает стиральная машина, — улыбнулась Алина. — Там кнопочек много, ты у нас технарь, разберешься. Главное — не засыпай туда соду вместо порошка, а то папе придется оплачивать еще и ремонт техники.
Пятница встретила семейство Семёна легким хаосом. В холодильнике сиротливо вешалась мышь на старом куске заветренного сыра. Рита в панике искала свои любимые джинсы, которые, как выяснилось, вторую неделю лежали на дне корзины для белья.
— Папа, сделай что-нибудь! — капризничала дочь. — Мама ушла на выставку цветов с подругами, а мне идти не в чем! У меня свидание в парке!
Семён, злой и голодный, пытался пожарить яичницу. Скорлупа упорно лезла в сковороду, а желток растекался унылой лужей.
— Лёня, помоги сестре, — огрызнулся Семён, пытаясь выловить вилкой кусок скорлупы. — И вообще, почему в этом доме никто ничего не может сделать без матери?
— Потому что мать у нас была системообразующим предприятием, — философски заметил Лёня, безуспешно пытаясь отмыть сковородку холодной водой, потому что горячую, как назло, отключили на профилактику. — А ты её приватизировать решил. Вот тебе и кризис управления.
Вечером вернулась Алина. Она благоухала весенней свежестью, в руках у неё был небольшой букет тюльпанов, купленный у бабушки у метро. Дома её встретила немая сцена: Семён сидел посреди кухни, окруженный коробками из-под пиццы, Лёня уныло жевал сухой сухарик, а Рита сидела на стуле в домашних трениках с абсолютно несчастным видом.
— Как провели время, дорогие мои? — Алина поставила тюльпаны в вазу. — Вижу, у вас тут пир горой. Настоящая мужская автономия.
— Аля, надо поговорить, — Семён встал, пытаясь придать лицу строгое выражение, но урчание в его животе испортило весь педагогический эффект. — Это невыносимо. Мы живем как в общежитии худшего типа. В ванной пахнет сыростью, Лёня испортил мою любимую рубашку, запустив стирку на девяносто градусов, а Рита отказывается мыть полы, потому что у неё «маникюр».
— Так заплати им, Сёма, — резонно заметила Алина. — Ты же говорил, что всё можно купить. Вот и найми Риту в качестве горничной. Глядишь, и на английский сама заработает.
Семён открыл было рот, чтобы выдать очередную тираду про главенство мужчины в семье, но тут в коридоре раздался странный, ни на что не похожий звук — шорох, тяжелое сопение и тихий стук, будто кто-то очень большой и неуклюжий пытался взломать входную дверь изнутри.
Дети испуганно переглянулись, Семён схватил со стола скалку, а Алина лишь загадочно улыбнулась, прекрасно зная, какой именно «сюрприз» из её прошлого сейчас нарушит эту затянувшуюся семейную драму.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...