⏮️ Начало рассказа читать здесь:
Захар Кузьмич глубоко затянулся.
— А Семён читать-то по писаному не шибко горазд был, но молитву одну с детства знал. «Да воскреснет Бог». Бабка его учила. И вот стоит он, и эти слова сами из него выходят. Тихо, сипло. «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его...» И крестится наконец — правильно, как надо.
— И что?
— И всё пропало, малой. Изба, мужики, Митька — будто сдуло. Стоит Семён посреди ночного бора, один. Полянки нет — болото вокруг. Чёрная вода, кочки, и тина пузырится. А он — на самом краю. Ещё бы шаг — и булькнул бы. Поминай как звали.
Старик стряхнул пепел.
— Назад он шёл до утра. Дороги не помнил. Вышел к Заречью, к околице, на рассвете. Седой весь стал. Понимаешь? За одну ночь — голова белая. Двадцать восемь лет ему было.
✦ ✦ ✦
— Деда, а ты его видел потом?
— Видел. Он ко мне в тот же день и пришёл. Пешком от Заречья — обратно к нам, не домой. Сидел вот тут, на этой самой лавке, где ты сейчас. И трясся. Я ему водки налил — он не пил. Чаю не пил. Молчал часа три. Потом рассказал.
Захар Кузьмич замолчал.
— А что с ним стало?
Старик долго не отвечал.
— Дома его, малой, ждали. Тётка Аграфена. Только тётка Аграфена — вот в чём дело — померла в августе. За месяц до его освобождения. Никто ему не написал — некому было. И когда он на следующий день дошёл до своей избы... он увидел в окне свет. И дым из трубы. И запах хлеба.
Колька сидел не шевелясь.
— И он туда пошёл, деда?
— Пошёл, малой. Я его отговаривал. Я ему: «Семён, не ходи. Это они тебя добирают. Не отпустили в бору — теперь дома ловят». А он: «Захар, там же тётка. Она ждёт». И смотрит на меня — глаза пустые. Будто его уж нет, а только тело идёт.
Захар Кузьмич затушил папиросу.
— Я за ним до его двора дошёл. До калитки. Он зашёл в избу. А я остался на улице. И слышу — внутри голоса. Мужские, женские. Смех. Стаканами чокаются. Я в окно заглянул — а в окне пусто. Никого. Тёмная изба, нежилая, паутина по углам.
Старик замолчал надолго.
— Деда, — позвал Колька тихо.
— Утром его соседи нашли, мёртвым. На лавке у печки. И, малой, лицо у него было — улыбающееся. Будто гостям обрадовался. А на столе — три стакана стояли. Все полные. Что в них было налито — никто так и не понял. Не водка, не вода. Чёрное что-то, густое. Я как глянул — мне худо стало.
✦ ✦ ✦
Захар Кузьмич встал, подошёл к окну. Постоял, глядя в темноту.
— Сорок лет уж, малой. А я каждый октябрь его поминаю. И знаешь, что тебе скажу? Когда тебя кто-то ночью на дороге окликнет — хоть знакомый, хоть кум, хоть брат родной — ты сначала перекрестись. Тихо, чтоб не видали. И посмотри: ноги у него по земле идут или над землёй плывут. И тень — есть тень или нет её. Понял?
Колька кивнул, не в силах слово вымолвить.
— Их, малой, много. Они нас ждут.
Старик вернулся на лавку. И тут Колька увидел: за окном, во дворе, между сараем и баней, стоит кто-то. Тёмная фигура. Стоит и смотрит на окно. И рукой машет — приветливо так, по-свойски.
— Деда... — выдохнул Колька. — Там...
Захар Кузьмич медленно обернулся к окну. Долго всматривался.
— Не смотри туда, малой, — сказал он ровным голосом. — Задёрни занавеску. И иди спать. А я тут посижу. Он ко мне каждый октябрь приходит. Вот уже сорок лет. Стоит, ждёт. Только я ему пока не открываю.
Неожиданно Захар Кузьмич перевёл взгляд на внука — и в глазах у него Колька впервые увидел настоящий страх.
— Коля, — сказал старик тихо, и голос у него дрогнул. — Коля, а он на тебя смотрит. Не на меня. На тебя.
— Как... почему?
— Не знаю, малой. Не знаю. — Старик схватил его за плечи, повернул к себе. — Ты сегодня где был? До того, как пришёл? Вспоминай!
Колька наморщил лоб.
— Так... в лесу был. С Мишкой и Генкой. Мы у Гнилого ручья костёр жгли. Я отстал, домой один шёл, через ельник. Меня там мужик окликнул, дорогу спросил. Я ему показал. И он меня по плечу похлопал.
— Какой мужик, Коля?
— Незнакомый. Бородатый. В тулупе.
Захар Кузьмич сел. Медленно. И положил руки на колени — старые, в коричневых пятнах, дрожащие.
— Перекрестись, малой, — сказал он шёпотом. — Перекрестись и молитву читай. Какую знаешь. Любую. Громко.
А за окном тёмная фигура шагнула ближе. И ещё ближе. И теперь Колька видел: ноги её земли не касались.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или
копировании данного материала обязательно указание авторства и
размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное
использование публикации будет преследоваться в соответствии с
действующим законодательством.