Грохот раскатился по прихожей с такой силой, что я выронила влажную салфетку, которой только что протирала глянцевый фасад кухонного гарнитура.
— Ой, да ладно тебе, Вить! Это же просто кусок крашеного гипса, новый купите! Данька, не бегай по паркету в ботинках, ты поскользнешься! — пронзительный голос золовки ударил по барабанным перепонкам.
Я вышла в коридор и замерла. Моя прихожая, мой выстраданный светлый интерьер в скандинавском стиле, ради которого я три года брала изматывающие подработки, превратился в грязный вокзал. На светлом дубовом паркете валялись осколки напольной итальянской вазы. Вокруг суетились трое детей разного возраста, размазывая по стенам жирную уличную грязь. А посреди этого первобытного хаоса возвышалась сорокалетняя Оксана — младшая сестра моего мужа. В руках она держала три пластиковые переноски, из которых доносился истошный кошачий вой и резко пахло немытым лотком.
— Инна, привет! — Оксана бесцеремонно пнула тяжелый чемодан на колесиках глубже в коридор, оставив на паркете глубокую борозду. — Мы к вам. У нас трубы горячего водоснабжения прорвало, всю мебель залило. Жить там физически невозможно, капитальный ремонт на полгода минимум. Так что мы займем вашу спальню, там кровать большая. А вы с Витей пока в гостиной на диванчике перекантуетесь. Не баре, потерпите. Жрать давай накрывай, мы с дороги голодные. И да, мы тут на полгода задержимся!
Я перевела взгляд на мужа. Виктор стоял у входной двери, втянув голову в плечи, и виновато прятал бегающие глаза.
— Витя? — мой голос звучал ровно, хотя внутри все кипело. — Что здесь происходит? Кто позволил приводить сюда этот табор в мою добрачную трехкомнатную квартиру без моего ведома?
— Инночка, ну войди в положение, — забормотал он, теребя ключи от машины. — Ну беда у сестры. Весь дом в воде. Куда им идти? Не на теплотрассу же. Потеснимся. Свои же люди, родная кровь. Тем более, площадь позволяет. Жалко тебе, что ли?
Мое дыхание перехватило от возмущения. Мне пятьдесят шесть лет. Я люблю порядок и комфорт. Мой дом — это мое личное пространство, место, где я восстанавливаю силы после тяжелой работы руководителем финансового отдела. И теперь это пространство было взято штурмом без предупреждения, а мой собственный муж добровольно открыл ворота гостям.
Первые три дня превратились в изощренную, круглосуточную проверку на прочность. Оксана раскидывала свои вещи по всей квартире так, будто я была лишь временной приживалкой. Она вела себя не как пострадавшая от коммунальной проблемы, а как владелица элитного отеля, к которой я нанялась в бесплатные горничные. Золовка упивалась своим превосходством, прекрасно понимая, что Виктор полностью на ее стороне.
Утро начиналось с требовательного стука в дверь ванной.
— Инна, ты там долго еще свои кремы мазать будешь?! — громко возмущалась золовка, дергая ручку. — Мне голову мыть надо, а Данька сырники хочет! У тебя творог-то есть нормальный, фермерский? Обезжиренную еду дети не едят! Иди готовь давай, ты же хозяйка!
Дети Оксаны оказались настоящим стихийным бедствием, не знающим слова «нельзя». Восьмилетний Илья в первый же день испытал на прочность мой кремовый велюровый диван, раздавив на нем шоколадную конфету и растерев ее ногами. Младший, Денис, оторвал кусок дорогих итальянских обоев в коридоре. А три нестерилизованных кота, которых золовка наотрез отказалась запирать на лоджии, устроили туалет в моей любимой монстере. Едкий аммиачный запах въелся в плотные шторы и в ворс ковров.
Но самым трудным испытанием было равнодушие мужа.
— Витя, я больше не могу, — произнесла я на четвертую ночь, лежа на жестком, неудобном диване и слушая, как в нашей спальне раскатисто храпит Оксана. — Пусть снимают жилье. У Оксаны есть бывший муж, пусть он помогает. Почему я должна выгребать грязь за её котами, терпеть хамство и готовить завтраки из трех блюд? Мое терпение лопнуло.
— Инна, не начинай зудеть, — раздраженно отмахнулся муж. — У человека реальная проблема, вещи испорчены! Будь снисходительнее. Ты вечно думаешь только о своих тряпках и ремонте. У тебя своих детей нет, вот ты и бесишься, что в доме жизнь закипела. Терпи. Она моя сестра.
Эти слова ударили меня наотмашь. «Жизнь закипела». Он оправдывал порчу моего имущества и открытое неуважение к моей личности.
Но именно слово «проблема» не давало мне покоя. На пятый день, когда Оксана, бесцеремонно накинув мой дорогой шелковый халат, вальяжно пила свежевыжатый апельсиновый сок на кухне и листала каталог брендовой одежды в телефоне, я вдруг поймала себя на странной мысли.
За эти дни золовка ни разу не позвонила в управляющую компанию. Она не обсуждала смету на восстановление жилья, не ругалась с соседями сверху, которые якобы её залили. Более того, в тот первый день, когда они ввалились в мою прихожую, замшевые сапоги Оксаны были абсолютно сухими и чистыми. Если в квартире воды по колено, как она умудрилась собрать три огромных чемодана, отловить котов и не намочить обувь?
Это маленькое, но критическое несоответствие заставило меня действовать.
Дождавшись, пока Оксана уйдет с младшим сыном на детскую площадку, а старшие уткнутся в приставки, я оделась.
— Ты куда собралась? — недовольно спросил Виктор, не отрываясь от телевизора.
— В аптеку. Мигрень началась, — сухо бросила я и вышла на лестничную клетку.
Я арендовала машину в приложении каршеринга и поехала по адресу Оксаны. Обычная обшарпанная панельная пятиэтажка на окраине города встретила меня запахом жареной картошки. Поднимаясь на третий этаж, я напряженно прислушивалась. Никаких следов коммунальной неполадки не было и в помине. Стены в подъезде сухие, потеков на потолке нет, запаха сырости тоже.
Я подошла к тяжелой металлической двери Оксаны и прислушалась. Оттуда доносился мужской бас и громкая музыка. Никаким ремонтом там даже не пахло.
Я решительно нажала на кнопку звонка. За дверью послышались тяжелые шаги. На пороге возник грузный, небритый мужчина в растянутой майке. Из глубины квартиры пахнуло чесноком, луком и дешевым одеколоном. В коридоре стояли плотные ряды рабочих ботинок.
— Чего надо? — грубо спросил мужчина, смерив меня недобрым взглядом.
— Здравствуйте. А Оксана… дома? Я из управляющей компании, составляю акт по поводу прорыва труб горячего водоснабжения, — ровным тоном произнесла я, стараясь заглянуть ему за спину. Квартира была абсолютно целой, сухой, но превращенной в натуральное общежитие с брошенными на пол матрасами.
Мужик громко рассмеялся, блеснув золотой коронкой.
— Какая вода, хозяйка? Ты адресом ошиблась. Мы эту жилплощадь у Ксюхи на полгода сняли. Бригадой тут живем, вахтовики мы со стройки. Деньги ей за шесть месяцев вперед отвалили, двести пятьдесят тысяч наличными, чтобы без договора и налогов. Так что иди своей дорогой, не мешай отдыхать после смены.
Дверь с громким щелчком закрылась прямо перед моим носом.
Я стояла на лестничной клетке, и меня колотила крупная дрожь. От возмущения, которое было таким сильным, что перехватывало дыхание. Двести пятьдесят тысяч рублей. Эта наглая особа сдала свои квадратные метры толпе строителей, положила огромные деньги в карман, а сама притащила свой невоспитанный выводок ко мне! Чтобы вкусно питаться за мой счет, спать на моей ортопедической кровати и безнаказанно портить мой дом, прикрываясь вымышленными трубами! А мой благоверный, мой законный муж, затыкал мне рот, требуя снисхождения.
Я не поехала домой сразу. Я зашла в крупный строительный гипермаркет. Мой мозг работал с холодной, безжалостной математической точностью. Я купила три мощных инсектицидных аквафумигатора, генерирующих густой пар, большую бутылку самого дешевого и едкого средства для мытья сантехники с запахом хлора, строительные защитные очки и плотный промышленный респиратор.
Когда я вернулась в квартиру, Оксана как раз нарезала мою дорогую сырокопченую колбасу, попутно отчитывая Виктора:
— Вить, ну скажи своей супруге, чтобы бумагу туалетную нормальную покупала. Эта серая — жесткая! У меня кожа нежная. И пусть ужин начинает готовить, я мясо хочу, по-французски.
Я прошла в ванную, не снимая куртки. Переоделась в старый спортивный костюм, натянула на лицо респиратор, плотно прижала защитные очки. Затем вылила всю бутылку хлорного средства в слив. Резкий химический запах мгновенно заполнил маленькое помещение. После этого я активировала аквафумигаторы. Столбы белого пара с запахом инсектицидов с шипением ударили вверх.
Я вышла из ванной в коридор. Клубы белого дыма повалили следом за мной, стелясь по изуродованному паркету.
— Всем немедленно покинуть помещение! — громко скомандовала я металлическим голосом так, что Виктор поперхнулся минералкой, а Оксана выронила нож.
— Ты чего нацепила?! С ума на старости лет сошла?! — вытаращила глаза золовка. — Чем так несет?! Мы горим?!
— Хуже! Чрезвычайная ситуация! — я сделала круглые, полные испуга глаза. — Соседи снизу привезли из Азии тропических клопов! Обычная химия их не берет. Санэпиднадзор только что начал экстренную обработку вентиляции! Они пускают тяжелый инсектицидный газ! Я еле успела заклеить вытяжку, но он уже просачивается!
— Какой газ?! — возмутился Виктор, вскакивая со стула и кашляя от реального запаха хлора, который уже заполнил кухню.
— Опасный! — произнесла я сквозь респиратор. — Для взрослых терпимо, просто тошнить будет неделю, а вот для детей и мелких животных — последствия для дыхательных путей в течение получаса! Оксана, хватай своих блохастых котов и детей! Квартиру нужно покинуть минимум на трое суток! У вас ровно пять минут, пока концентрация не стала критической!
Эффект превзошел все мои ожидания. Визуальная картина валящего дыма и едкий, невыносимый запах придавали моим словам железобетонную достоверность.
Началась суета. Оксана металась по комнатам, сбивая стулья, закидывая в чемоданы свои вещи вперемешку с моими дорогими полотенцами. Дети громко плакали. Коты, чуя резкий запах, громко мяукали, царапались и не давались в руки.
— Витя! Витя, помогай сумки тащить! — кричала золовка, запихивая упирающегося кота в пластиковую клетку. — Куда мы пойдем на ночь глядя?! За что мне это?!
— На улицу! Живо на улицу! — я стояла у входной двери и торопила их в подъезд.
Через пятнадцать минут мы всей толпой стояли у подъезда. Дул прохладный вечерний ветер. Оксана, тяжело дыша, стояла в окружении разорванных баулов, троих хныкающих детей и кошачьих переносок. Ее идеальная укладка растрепалась.
— Какая беда... — причитала она. — Вить, ну что делать? Придется нам к себе ехать. Там хоть и сыро, и пахнет плесенью, но мы три обогревателя включим... Вызови мне такси-минивэн, живо!
Я стянула с лица респиратор. Сняла запотевшие очки. Вдохнула свежий воздух. И широко, искренне улыбнулась.
— К себе? — громко и очень четко переспросила я, наслаждаясь каждым звуком своего голоса. — Это куда же? В квартиру, где сейчас комфортно располагаются восемь строителей, отваливших тебе двести пятьдесят тысяч рублей за полгода вперед?
Никто не произнес ни слова.
Виктор медленно, словно во сне, повернул голову к сестре.
— Ксюша... что она несет? Какие строители? Какой аванс?
Лицо Оксаны в одно мгновение изменилось, а глаза забегали, как у пойманного в ловушку грызуна.
— Инна... ты чего выдумываешь... какие глупости... у тебя от возраста фантазия разыгралась... — попыталась она огрызнуться, но голос предательски дрожал.
— Я была там полтора часа назад, Оксаночка, — ласково пропела я, делая шаг к ней. — Сухо, тепло, ни одной капли воды. Зато шикарно пахнет чесноком и носками. Отличный бизнес-план ты провернула. Сдать свою недвижимость вчерную, получить пачку купюр, а самой приехать питаться на халяву к брату и его жене, предварительно разгромив им свежий дорогой ремонт. Просто гениальная многоходовочка!
— Ксюша, это правда?! — рявкнул Виктор так, что старший племянник втянул голову в плечи.
Оксана сглотнула, поняла, что отпираться бессмысленно, и вдруг агрессивно выпятила челюсть, переходя в наступление:
— А что такого?! Да, сдала! Мне детей кормить надо, их трое! Алименты копеечные! А вы катаетесь как сыр в масле в своей скандинавской сказке, могли бы и потерпеть родную кровь! Что от вас убудет?! У Инки ни котёнка, ни ребенка, только пылинки сдувает со своих вазочек! Обязаны помогать!
Она даже не думала раскаиваться. Она искренне считала, что имеет полное моральное право использовать нас и портить мое имущество.
Я повернулась к мужу. Он стоял растерянный и жалкий.
— Витя, твоя наглая родственница остается на улице с чемоданами. Никаких клопов нет. Я сейчас иду проветривать комнаты и отмывать грязь, которую вы развели. А ты решай сам. Можешь поехать с ней.
Я развернулась и пошла к подъездной двери.
— Инна, подожди! Не дури! — крикнул мне вслед муж. — А ей куда сейчас с детьми на ночь глядя?!
— Гостиниц в городе полно! Деньги у нее есть, двести пятьдесят тысяч в кармане! — бросила я через плечо.
— Так они на долгосрочном вкладе, я их снять не могу, там процент сгорит! — на весь двор зарыдала Оксана, усаживаясь на свой чемодан. — Витя, не бросай нас! Оплати нам отель, ты же брат! Ты мужчина!
Я зашла в прихожую. Дым от фумигаторов уже осел, оставив после себя лишь резкий запах хлорки, который легко выветривался. Я заперла задвижку. Я достала из холодильника бутылку свежего гранатового сока, налила стакан и села на испорченный племянником диван.
Через два часа телефон ожил. Звонил Виктор.
— Инна, пусти меня. Я замерз, — голос у него был сломленный.
— Где Оксана? — ледяным тоном спросила я.
— Я оплатил ей два семейных номера в приличном хостеле на месяц. Пришлось вскрыть свою личную заначку, которую я на новую машину откладывал... Инна, я отдал почти семьдесят тысяч рублей. Она плакала, дети расстроились... Я не мог иначе, пойми. Пусти меня, я устал.
Я посмотрела на глубокую царапину на паркете. На оторванные обои. Вспомнила, как он просил меня быть снисходительнее, пока его сестра делала из меня прислугу в моем же собственном доме. Он потратил деньги из нашего семейного бюджета, чтобы спонсировать обманщицу, потому что не нашел в себе смелости поставить ее на место.
— Знаешь, Витя, — мягко, почти ласково сказала я в трубку. — А ведь карантин от химического газа, по правилам безопасности, длится минимум три дня. Так что доступ в мою квартиру тебе пока закрыт. Поживи в хостеле. С родной кровью. Заодно подумаешь, как будешь возмещать мне стоимость паркета, обоев и химчистки мягкой мебели до того, как мы пойдем в ЗАГС подавать заявление на развод.
Я завершила вызов, внесла его номер в черный список. Затем включила робот-пылесос и принялась неспеша загружать посудомоечную машину. В моем доме снова был порядок.