Бутылку шампуня она распечатала три дня назад. Теперь она была почти пустая.
Карина потрясла флакон. «Чистая линия», большой, 400 миллилитров. Мыла голову один раз. Может, два, точно не помнила. Но не три четверти же за три дня.
Она поставила флакон обратно и выключила свет в ванной.
Жила она в квартире одна. Въехала полгода назад, ЖК сдали в конце прошлого года, в подъезде ещё пахло краской. Ключи были только у неё. Запасная пара, у мамы в Туле, но мама не приезжала с апреля.
В голове крутилось несколько объяснений. Ни одно не подходило.
Через неделю она недосчиталась трети пачки кофе.
Молотый, тёмная обжарка, пакет на двести пятьдесят граммов. Купила в позапрошлую пятницу, это она помнила точно, потому что заходила в «Перекрёсток» после встречи с подругой. Она пила одну чашку утром, иногда две в выходные. Пачка должна была стоять почти нетронутой.
Карина уставилась на кофе. Потом закрыла шкаф.
Вышла на балкон, облокотилась на перила. Внизу — парковка, ряды одинаковых машин, фонари только у въезда.
Она методично прокрутила всё, что знала. Никто к ней не приходил. Дверь она запирала. Окна на седьмом этаже. Ничего не пропало, ни деньги, ни документы, ни телефон.
Просто шампунь. Просто кофе.
Она простояла на балконе минут пять и ушла спать.
В пятницу вечером Карина постучала к Ларисе.
Лариса жила через стенку, виделись в подъезде, здоровались. Немного за сорок, работала учителем, дочка-подросток. Открыла дверь в домашней куртке, с телефоном.
— Слушай, — сказала Карина, чувствуя себя немного глупо. — У тебя в квартире ничего странного не происходило? Ну, с вещами. Что-то пропадает или... оказывается не там.
Лариса посмотрела на неё.
— Ты про йогурт?
— Нет. Про шампунь, потом кофе. Но расскажи про йогурт.
— В августе три штуки из холодильника пропали. Решила — Дашка съела. Дашка говорит, не брала. Ну, кому я верю. — Лариса помолчала. — Но она правда обычно не врёт. А потом ещё полбаночки джема...
— Ты в УК сдавала дубликат ключей? Помнишь, при заселении говорили — для аварийного доступа.
— Сдавала. Там же все сдавали.
Карина кивнула.
Дома она достала из ящика синий малярный скотч, покупала для чего-то, так и не пригодился. Отрезала полоску и заклеила дверную щель снизу, поперёк: так, чтобы было видно, если кто откроет снаружи.
Утром полоска была целая.
На следующий вечер, тоже.
В среду она ушла с работы в три, накопившиеся отгулы. Доехала до дома, поднялась в лифте.
Скотч лежал на коврике.
Она постояла перед дверью. Зашла в квартиру, проверила комнаты. Всё на месте. Заперлась изнутри и позвонила в диспетчерскую УК.
— Добрый день. Скажите, в мою квартиру сегодня кто-нибудь заходил? Квартира 73, Карина Лосева.
— Одну секунду... По записям заявок от вас нет, визитов не зафиксировано.
— Хорошо. Тогда я сейчас вызываю полицию и пишу заявление о несанкционированном проникновении.
Пауза.
— Подождите. Я уточню у мастеров.
Её поставили на удержание. Она сидела на кухне и смотрела на полоску скотча у себя на ладони. Через четыре минуты диспетчер вернулся:
— Там был мастер Кирилл. Зашёл посмотреть вентиляционную шахту в ванной. Плановый обход.
— Без уведомления?
— Ну, плановый обход...
— У меня на руках договор с вашей УК. Там написано: вход только с уведомлением за сутки или при аварии. Авария была?
— Нет, аварии...
— Значит, нарушение договора. Буду писать жалобу в ГЖИ.
Жалобу она отправила через сайт Государственной жилищной инспекции в тот же вечер. Три абзаца, по существу. Приложила фото скотча на коврике с временной меткой.
Через два дня позвонила начальница участка.
Долго объясняла, что это недоразумение, что Кирилл у них давно, что «такого раньше не было». Карина слушала.
— Я хочу знать, — сказала она, когда та закончила, — в скольких квартирах он был. Не только у меня.
Проверка заняла неделю. По записям домофона и журналу ключей оказалось, что Кирилл заходил в девять квартир. Брал по мелочи, шампунь, кофе, пачку печенья, раз взял наушники-вкладыши. Не деньги, ничего серьёзного. Видимо, думал, что не заметят.
Почти никто и не заметил.
Карине написали, что его уволили и направили материалы в полицию. Она прочитала письмо, закрыла почту и поставила чайник.
Лариса поймала её у лифта в понедельник утром.
— Карин, слышала — Кирилла уволили всё-таки.
— Да, написали мне.
Лариса помолчала, пока открывались двери.
— Спасибо. Я сама бы не додумалась. Думала, у меня с памятью что-то не так.
Карина пожала плечами.
— Малярный скотч стоит тридцать рублей.
Лифт закрылся. Они поехали вниз молча.
Что бы вы сделали на её месте, стали бы разбираться или решили бы не связываться? Мне кажется, здесь как раз тот случай, когда тридцать рублей скотча стоили того. Если таких историй хотите больше, подпишитесь: здесь их много, и заканчиваются они по-разному.