Фотограф явно рассчитывал на другой эффект. На снимке — несколько элегантных женщин в туалетах от кутюр, и среди них одна в скромном костюме, без украшений, с простой причёской. Западные газеты подписали фото с нескрываемым торжеством: вот она, разница между свободным миром и советской серостью.
Но что-то пошло не так.
Большинство читателей в США и Европе смотрели на эту фотографию — и симпатизировали именно ей. Женщине без бриллиантов. Без фальшивой улыбки. Той, что стояла так, будто ей не нужно ничьё одобрение.
Её звали Нина Петровна Кухарчук. И она была, пожалуй, самой необычной первой леди в советской истории — хотя официально не носила этого титула почти полвека.
Нина родилась в 1900 году на Холмщине — в семье русинов, людей с границы культур и языков. Этот пограничный мир, кажется, навсегда встроил в неё особое качество: умение смотреть на вещи с нескольких сторон одновременно. Она получила образование, выучила несколько иностранных языков — в эпоху, когда большинство женщин её круга об этом и не мечтали.
В начале 1920-х она приехала преподавать в окружную партийную школу в Юзовке — нынешнем Донецке. Там на её лекции ходил молодой вдовец по имени Никита Хрущёв.
Он потерял первую жену, рыжеволосую красавицу Ефросинью, в 1920 году — тиф тогда выкашивал целые семьи. Остались двое детей: дочь Юлия и сын Леонид. Потом была недолгая связь с Марусей — матерью-одиночкой. Свекровь разорвала те отношения в зародыше.
Нину она тоже не приняла. Всем говорила, что та "ни в какое сравнение не идёт с любимой Фросей".
Молодые не обращали внимания.
Они начали жить вместе — по тогдашней терминологии "сожители", по нынешней — гражданский брак. Штамп в паспорте отсутствовал. Нина родила Никите четверых детей, хотя одна из дочерей умерла в младенчестве. Юлию и Леонида от первого брака она воспитала как своих — и они всю жизнь называли её мамой.
Вот тут и начинается самое интересное.
В советской системе, где всё решал статус, где жена первого лица страны должна была быть безупречной с точки зрения анкеты, Нина Петровна десятилетиями оставалась никем официально. Никакого брака. Никакого юридического положения. Просто женщина рядом.
И при этом — первая из жён советских вождей, кто вышел из тени.
Пока Сталин держал свою семью за семью замками, а жёны других членов Политбюро существовали где-то на периферии официальной жизни, Нина Петровна начала появляться рядом с Хрущёвым на официальных приёмах. Выезжать за границу. Представлять страну.
Это было беспрецедентно.
Именно так она оказалась на той самой фотографии — рядом с Жаклин Кеннеди во время визита в Вену в 1961 году. Встреча Кеннеди и Хрущёва на фоне холодной войны была событием мирового масштаба. Фотографы охотились за каждым кадром.
Жаклин была иконой. Молодая, безупречно одетая, улыбка поставлена идеально. Западная пресса годами создавала из неё образ — и образ работал.
Нина Петровна не создавала образов. Она просто была собой.
На тех снимках видно: она стоит свободно. Улыбается — и улыбка живая. На ней элегантный костюм из натурального шёлка, в руке кожаная сумочка. Никакого напряжения, никакой игры на публику. И ещё один нюанс, который журналисты упустили: когда Нина Петровна разговаривала с Жаклин — переводчик ей не понадобился. Она говорила по-английски сама.
Это был, мягко говоря, неожиданный поворот для тех, кто снимал "советскую простушку".
Пропаганда давала осечку — и это было не первый раз. В годы поездок Хрущёва по миру западные наблюдатели раз за разом отмечали одно и то же: Нина Петровна производит хорошее впечатление. Она не лезет в политику, не делает громких заявлений. Просто присутствует — и это присутствие говорит само за себя.
В 1964 году Хрущёва отстранили от власти.
Для Нины Петровны это стало ударом. Она тяжело переживала отставку — не за себя, за него. За человека, которому посвятила жизнь, не имея на это никаких юридических прав и не требуя их.
А потом приняла решение, которое многие сочли странным.
В 1965 году, когда Хрущёв уже был никем — отставным пенсионером под негласным надзором, лишённым всех привилегий власти, — Нина Петровна вышла за него замуж. Официально. Со штампом в паспорте. После сорока с лишним лет совместной жизни.
Злые языки, конечно, говорили про оформление жилплощади.
Но я склоняюсь к другому объяснению. Она просто дала ему понять: ты не один. Не должность, не власть, не кремлёвский паёк — а я. Рядом.
Никита Сергеевич Хрущёв скончался в 1971 году. Нина Петровна пережила его на тринадцать лет. После его ухода она переехала в посёлок Жуковка — место, которое в народе называли "вдовьим": там доживали свой век жёны ушедших советских руководителей. Тихие дачи, тихие жизни.
Она жила там среди внуков. Без интервью, без мемуаров, без попыток что-то объяснить или оправдать.
В 1984 году её не стало. Похоронили рядом с мужем и сыном Леонидом.
Вот и всё, что осталось от той женщины, которую австрийские фоторепортёры назвали простушкой.
Хотя нет — осталось кое-что ещё. Та самая фотография, на которой она стоит рядом с иконой стиля. Расковано. Спокойно. С живой улыбкой.
Пропаганда хотела показать отсталость. Показала достоинство.
Разница между теми, кто создаёт образ, и теми, кто просто живёт — иногда видна невооружённым глазом. Особенно на фотографиях, которые делались с противоположной целью.