Сегодня вспомним о миндале. В Европе он уже отцвёл, а у нас в мае ещё можно было полюбоваться его цветением.
Между прочим, это дерево было, по-видимому, первым одомашнено человеком. Где именно — на землях современного Ирана, Иордании или Армении — до сих пор спорят.
Название миндаля тоже имеет долгую историю. Греки называли его ἀμύγδαλος — слово, вероятно, было заимствовано из семитских языков. У римлян оно превратилось в amygdalus (дерево) и amygdala (плод-костянка). В поздней латыни оно неожиданно сблизилось с amandus («достойный любви»), что в современных европейских языках отразилось как mandorla, amande, almond. Русское «миндаль» пришло через польское migdał из той же латыни.
В античности этим деревом клялись. У комедиографа Эвполида один герой восклицает: «Ты погубишь меня, клянусь миндальным деревом!» — ἀλλ᾿ ἐξαπολεῖς με ναὶ μὰ τὴν ἀμυγδαλῆν (Eup., 70).
У греков было несколько мифологических сюжетов, посвящённых миндалю. Самый известный связан с Филидой (Филлидой) и Демофонтом. Фракийская царевна полюбила афинского царевича, дело шло к свадьбе. Но Демофонт уплыл в Афины, на родину, чтобы занять трон своего отца Тесея, и задержался. Филида день за днём выходила на берег, а потом умерла от тоски. Боги превратили её в миндальное дерево. Оно стояло сухим — до тех пор, пока Демофонт не вспомнил об обещании и не вернулся. Когда он обнял ствол дерева, оно покрылось нежно-розовыми цветами.
Эту печальную историю обессмертил римский поэт Овидий. В своём цикле «Героиды» он написал письмо от лица Филиды к Демофонту — полное тоски, надежды и упрёка.
А в конце XIX века сюжет привлёк художника-прерафаэлита Джона Уильяма Уотерхауса, певца трагических героинь. Его картина «Филида и Демофонт» (1897) запечатлела этот чудесный миг.
