Меня уже спрашивают друзья: «Ты снова в Шерегеш?» — с такой интонацией, будто я езжу в одно место потому, что больше некуда. А я еду туда в двадцатый раз подряд и каждый раз возвращаюсь домой в Кемерово с ощущением, что побывал где-то далеко и важном. Хотя до горы — три с половиной часа на машине.
Как я вообще туда попал первый раз
Это было зимой 2005 года. Жена позвала — она тогда только начинала кататься на лыжах, и ей нужна была компания. Я лыжи в последний раз видел в школе, на уроке физкультуры, и никакого желания повторять тот опыт не было. Поехал просто так, за компанию.
Помню, как мы вышли из машины на парковке у «Е1» — тогда там ещё был деревянный хаос, всё строилось, и снег лежал такими пластами, что по пояс. Минус двадцать два, ясно, и гора прямо перед тобой. Белая, огромная, и над ней синее небо такое резкое, что глазам больно.
Я не поехал кататься в тот первый раз. Просто гулял, сидел в кафе, смотрел, как люди съезжают с трассы. И что-то произошло внутри. Какое-то детское желание — туда, наверх. Следующей зимой я уже взял снаряжение в аренду и встал на доску.
Почему именно Шерегеш, а не куда-то подальше
Этот вопрос мне задают часто. Есть же Красная Поляна, есть Домбай, есть заграница. Отвечаю честно.
Во-первых, три с половиной часа от Кемерово — это не поездка, это вылазка. Я могу уехать в пятницу вечером после работы, в субботу весь день кататься и в воскресенье вернуться домой нормальным человеком, а не выжатым лимоном после перелётов и пересадок. Для семьи с детьми это принципиально.
Во-вторых, снег. Я несколько раз разговаривал с людьми, которые приезжают в Шерегеш из Новосибирска, из Томска, даже из Екатеринбурга. И они все говорят одно: такого снега больше нигде нет. Он сухой, он лёгкий, он ложится толстым одеялом. На «Зелёной» зоне в феврале сугробы вдоль трасс бывают такие, что человека не видно — только шапка торчит. Это не преувеличение, я видел сам.
В-третьих — и это важно — здесь нет ощущения чужого места. Кузбасский говор вокруг, кемеровские номера на машинах, знакомые лица в очереди на подъёмник. Я один раз встретил на горе своего бывшего одноклассника, с которым не виделся лет пятнадцать. Мы стояли прямо на склоне и полчаса разговаривали. Такое бывает только здесь.
Что изменилось за двадцать лет — и к лучшему ли
Шерегеш очень сильно изменился. Я застал его ещё тем, советским, полузаброшенным. Деревянные домики, один бугельный подъёмник, несколько кафешек с борщом и котлетами. Туристов было мало, очередей почти не было.
Сейчас — другая история. Очереди на подъёмники в праздники такие, что лучше выходить на гору в восемь утра или оставаться кататься до четырёх дня, когда народ уже расходится. Апре-ски, «Гик-пик», дорогие отели, рестораны с меню на двух языках. Это другой Шерегеш.
И всё равно я еду.
Потому что снег не изменился. Гора не изменилась. И то небо над вершиной «Е2» в ясную погоду — тоже. Выкатываешься на верхнюю точку, а перед тобой горизонт такой широкий, что сначала не понимаешь, что видишь. Шорский национальный парк, тайга до края земли, и где-то далеко белые пятна других вершин. Я каждый раз останавливаюсь там на пять минут и просто смотрю. Даже в двадцатый раз.
Как я теперь езжу — и что советую из своего опыта
Я понял одну вещь: Шерегеш надо ехать не в январские праздники и не в феврале на «Гик-пик». В эти недели там творится что-то невообразимое. Отели набиты, парковки переполнены, очереди на подъёмники по сорок минут.
Мои любимые сроки — конец ноября или начало декабря, когда гора уже открылась, но народу ещё немного. И март — когда снег ещё лежит нормальный, солнце уже настоящее, и можно кататься без лишних слоёв. В марте там особенный свет — мягкий, золотистый, тени от деревьев длинные. Я несколько раз катался в марте почти в одиночестве на лесных трассах. Вот это кайф.
Жильё я давно перестал искать в самом посёлке Шерегеш. Снимаю домик в Таштаголе или у частников поближе к горе, в стороне от основного шума. Дешевле, тише, и от горы — минут десять на машине.
Ещё один момент: я теперь всегда беру с собой термос. Звучит банально, но на морозе тридцать градусов — а такое в январе бывает запросто — горячий чай на склоне это совсем другое дело, чем стоять в очереди за глинтвейном за триста рублей.
То, ради чего я еду на самом деле
Если говорить совсем честно — я еду не ради лыж. Лыжи это повод.
В Кемерово я работаю, езжу по пробкам на Советском проспекте, смотрю в один и тот же потолок. Это нормальная жизнь, я не жалуюсь. Но где-то к ноябрю начинает накапливаться что-то тяжёлое, и я знаю: надо в Шерегеш.
Там три дня — и голова другая. Не потому что какой-то особенный отдых или развлечения. Просто гора, снег, физическая усталость в мышцах, а не в голове. Спишь там по-другому — глубоко, без мыслей. Просыпаешься и уже не помнишь, что тебя беспокоило неделю назад.
Это, наверное, и есть главный ответ на вопрос «почему именно туда». Потому что работает. Каждый раз. Двадцать лет подряд.
Жена уже катается лучше меня — это факт, который я признаю без обид. Дочка встала на доску в шесть лет прямо на склоне «Зелёной», и теперь ей тринадцать, она обгоняет меня на трассе и не оглядывается. Шерегеш — это, получается, часть нашей семейной истории.
И следующей зимой я снова скажу: «Ну что, в Шерегеш?»
💬 А вы были в Шерегеше — или, может, ещё собираетесь? Расскажите, что вас туда тянет или, наоборот, что останавливает — интересно сравнить опыт.