— Рита, ты только не волнуйся, но я не могу молчать, — Алла Григорьевна схватила меня за локоть прямо у лифта. — Твой муженек вчера в ресторане обнимал какую-то блондинку, я сама видела.
Я застыла с пакетом картошки в руках. Пакет был тяжелый, ручки резали пальцы, но я даже не сразу сообразила его поставить. Внутри все как-то разом обмякло.
— В каком еще ресторане, Алла Григорьевна? — мой голос прозвучал на удивление тихо. — Вадим вчера на работе задержался. Отчет у них.
— Ой, милая, какой отчет! — соседка всплеснула руками и воровато оглянулась на лестничную площадку, словно нас могли подслушать стены. — «Плакучая ива» на Набережной. Мы с кумой там юбилей праздновали. И твой Вадик там сидел. В самом углу, за ширмой. И эта... крашеная, волосы до лопаток, в красном платье. Он ей руки наглаживал, а потом они целовались прямо у гардероба. Я своими глазами видела! Ты же меня знаешь, я зря болтать не стану.
— Вы, наверное, обознались, — я наконец опустила пакет на грязный пол подъезда. — Мало ли похожих мужчин.
— Да как обознались? — обиделась Алла Григорьевна, поджав губы. — Я твоего Вадима пять лет каждый день вижу. Куртку его синюю, спортивную, не узнаю, думаешь? Он в ней и был. И машина его серая у входа стояла, я еще номер приметила. Рита, я же как лучше хочу. Мужчины — они все такие, пока мы дома борщи варим. Ты бы проверила его, телефон посмотри, что ли. Ладно, я пошла, у меня молоко убежит.
Она юркнула в свою квартиру, а я осталась стоять у лифта. В голове звенело. Вадим. Мой Вадик. Мы женаты семь лет, у нас дочка пяти лет, Даша, сейчас у бабушки гостит. Квартира в ипотеке, обычная жизнь. Он никогда не давал повода для ревности. Приходил вовремя, зарплату отдавал, по выходным мы вместе ездили за покупками. И тут — блондинка в красном платье.
Я подхватила пакет, зашла в квартиру и заперла дверь. Дома было тихо. Вадим должен был прийти через час. Я прошла в комнату, села на диван и уставилась в одну точку. Внутри росла тяжелая, липкая обида. Вспоминались мелкие детали последних недель. Стал чаще задерживаться. Телефон начал экраном вниз класть. Раньше я не обращала на это внимания, мало ли, у всех свои привычки. А теперь картинка складывалась в одну неприглядную схему.
Ровно в семь вечера в прихожей зашуршал ключ. Сердце забилось где-то в горле.
— Рит, привет! Я дома, — донесся из коридора вежливый голос мужа. — Ну и пробки сегодня на мосту, ужас просто. А чем пахнет? Ты ничего не готовила?
Он заглянул в комнату. Обычный, родной. Синяя куртка, про которую говорила соседка, висела на плечике в шкафу — я услышал стук вешалки. Вадим подошел ко мне, хотел поцеловать в щеку, но я резко отстранилась.
— Ты чего? — он удивился, подняв брови. — Что-то случилось? С Дашкой все нормально?
— С Дашей все хорошо, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Расскажи лучше, как вчера отчет прошел. Сложный был?
— Ну да, — Вадим прошел к креслу и сел, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. — Замучились совсем. Шеф каждую цифру проверял. До десяти вечера в офисе просидели, у меня под конец уже глаза слезились от монитора. А что?
— А то, Вадик, что ты лжешь, — сказала я ровным, чужим голосом. — Ты вчера был в ресторане «Плакучая ива». С блондинкой в красном платье. Вас видели. Вы обнимались и целовались у гардероба.
Вадим замер. Его лицо сначала вытянулось от удивления, а потом он вдруг как-то странно усмехнулся. Эта усмешка меня просто добила. Значит, даже не отрицает? Значит, все правда?
— Кто видел? — спросил он, и в его голосе не было страха. Скорее, какое-то раздражение.
— Какая разница, кто! — я вскочила с дивана, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Нашлись добрые люди. Ты мне зубы не заговаривай. Машина твоя там стояла, куртка твоя синяя. Зачем ты мне врал про отчет? Зачем? Если у тебя кто-то есть, скажи честно! Зачем этот цирк?
— Рита, сядь и успокойся, — Вадим встал и попытался взять меня за руки, но я оттолкнула его.
— Не трогай меня! — крикнула я. — Иди к своей блондинке! Пусть она тебя успокаивает!
— Да уймись ты, какая блондинка? — Вадим повысил голос, и на его щеках выступили красные пятна. — Ты слушает всяких сплетников, а потом мне тут скандалы устраиваешь. Я вчера был на работе.
— Твоя машина была у ресторана! Синяя куртка была в ресторане! Ты сам там был! — я уже почти кричала, слезы покатились по щекам. — Мне соседка все до мельчайших подробностей рассказала. Она врать не станет, ей зачем это?
— Алла Григорьевна, что ли? — Вадим зло сплюнул. — Ну конечно, главный детектив района. Рита, включи мозг. Я вчера приехал домой в начале одиннадцатого. Спроси у охраны на нашей парковке, во сколько моя машина въехала.
— Она могла въехать и в одиннадцать, какая разница? — я вытерла слезы кулаком. — Ты врешь. Я чувствую, что ты врешь. Покажи мне телефон.
— Что? — Вадим нахмурился. — Телефон? Ты серьезно?
— Да, серьезно. Если тебе нечего скрывать, дай мне свой телефон. Прямо сейчас. Разблокируй и дай.
Вадим молча залез в карман брюк, достал аппарат, приложил палец к экрану и протянул его мне. Руки у него немного дрожали от злости.
— На, смотри. Ищи свою блондинку. Ищи красное платье. Смотри все звонки, сообщения, галерею. Мне скрывать нечего.
Я выхватила телефон. Сердце колотилось как сумасшедшее. Я зашла в мессенджеры. Последние диалоги — со мной, с коллегой по работе Игорем, с мамой, рабочий чат. Никаких женских имен. Зашла в архив — пусто. В корзину — чисто. Проверила звонки. Вчера в районе восьми вечера был звонок от Игоря, длился тридцать минут.
— Ну что? — спросил Вадим, скрестив руки на груди. — Нашла компромат?
— Ты мог все удалить перед приходом домой, — упрямо сказала я, хотя уверенности в моем голосе поубавилось. — Сейчас все умеют подчищать следы.
— Рита, ты совсем с ума сошла на почве ревности? — Вадим тяжело вздохнул и сел обратно в кресло. — Зачем мне удалять звонки от Игоря? Мы с ним вчера половину вечера обсуждали этот чертов отчет. Он сидел в соседнем кабинете, мы созванивались, чтобы не бегать друг к другу.
— А как тогда объяснить слова Аллы Григорьевны? — я присела на край дивана, все еще держа его телефон. — Она видела тебя. Твою куртку. Твою машину. Она не слепая.
— Я не знаю, что видела твоя Алла Григорьевна, — отрезал муж. — Может, ей скучно жить, вот она и придумывает сериалы на ходу. Или увидела кого-то похожего со спины. Синих курток в городе мало, что ли? И серых машин?
— Но номер... Она сказала, что номер твой.
— Она тебе прямо цифры назвала? — Вадим прищурился.
— Нет, сказала, что приметила, что это твоя машина, — призналась я. — Номер, мол, знакомый.
— Ну вот, ключевое слово — знакомый. Ей показалось, Рита. А ты уже готова со мной развестись из-за глупых сплетен. Мне обидно, понимаешь? Ты мне вообще не доверяешь?
Я молчала. С одной стороны, Вадим говорил очень убедительно, и телефон был чист. С другой стороны, Алла Григорьевна — женщина хоть и приставучая, но не сумасшедшая, чтобы так нагло врать. Зачем ей портить наши отношения?
Вечер прошел в тяжелом молчании. Вадим ушел спать на диван в гостиную, демонстративно хлопнув дверью. Я осталась в спальне. Уснула только под утро, измученная мыслями и подозрениями.
Утром Вадим ушел на работу рано, даже не заглянув ко мне. На кухонном столе осталась пустая чашка из-под чая. Я сидела на кухне, смотрела в окно и понимала, что так жить нельзя. Эта недосказанность разрушит наш брак за неделю. Нужно было во всем разобраться самой.
В одиннадцать часов утра я оделась, вышла из дома и поехала к ресторану «Плакучая ива». Он находился в двадцати минутах езды от нашего дома. Днем тут было пусто, парковка перед входом стояла полупустая. Я глубоко вздохнула, открыла тяжелую стеклянную дверь и вошла внутрь.
За стойкой администратора стояла миловидная девушка в темном костюме. На ее бейджике было написано «Анна».
— Здравствуйте, — подошла я к ней. — Мне очень нужна ваша помощь. Это вопрос жизни и смерти, честное слово.
Девушка удивленно посмотрела на меня.
— Здравствуйте. Чем я могу помочь? Что-то случилось?
— Вчера вечером, примерно между восемью и девятью часами, у вас здесь ужинала пара, — я сглотнула комок в горле. — Мужчина в синей спортивной куртке и блондинка в красном платье. Они сидели в углу за ширмой. Мне очень нужно узнать, кто этот мужчина. Понимаете, у меня подозрение, что это мой муж.
Анна понимающе вздохнула. Видимо, такие семейные драмы в их заведении случались не впервые.
— Девушка, я вас понимаю, но мы не даем информацию о наших гостях. Это конфиденциально.
— Пожалуйста, — я едва не плакала. — У нас семья рушится. Муж утверждает, что был на работе. Соседка клянется, что видела его здесь. Покажите мне хотя бы запись с камер над гардеробом. Соседка сказала, они там целовались на прощание. Я просто посмотрю на лицо. Если это не он, я уйду и забуду.
Администратор помялась, оглянулась по сторонам. В зале было тихо, только тихо играла музыка.
— Вообще-то, камеры может смотреть только служба безопасности и только по запросу полиции, — тихо сказала она. — Но вчера на смене была моя коллега Катя. И я помню эту пару, потому что Катя про них рассказывала. Красное платье сложно не заметить.
— И что? Что Катя рассказывала? — я подалась вперед.
— Они праздновали что-то. Мужчина заказывал дорогое шампанское. Но знаете... Катя сказала, что этот мужчина — постоянный клиент нашей гостиницы при ресторане. У нас же на втором этаже небольшой отель. Он часто туда приезжает. И вчера они тоже номер снимали на пару часов.
У меня потемнело в глазах. Снимали номер. Все, это конец. Мой мир рухнул окончательно.
— А как он выглядит? — спросила я, еле удерживаясь на ногах. — Рост примерно метр восемьдесят, волосы темные, короткие? На левой щеке небольшая родинка?
Анна нахмурилась, вспоминая.
— Рост да, высокий. Но насчет родинки не скажу. И волосы у него светлые, с проседью. И он плотного такого сложения. Знаете, такой солидный мужчина за сорок.
Я застыла.
— Светлые с проседью? Плоный? — переспросила я. — Вы уверены?
— Да, Катя еще пошутила, что мужчина выглядит как типичный чиновник или бизнесмен средней руки. И куртка у него была не спортивная, а такая... дорогая кожаная куртка, темно-синего цвета. Бренд какой-то известный, Катя еще обратила внимание.
Я медленно перевела дыхание. Моему Вадиму тридцать два года. Он поджарый, худой, занимается бегом. Волосы у него темные, как смоль, никакой проседи нет и в помине. А куртка у него самая обычная, тканевая, купленная на распродаже три года назад.
— А машина? — быстро спросила я. — Вы не знаете, на какой машине он приехал?
— Вот этого не знаю, — Анна покачала कीлевой. — Камеры на парковку выходят, но мы туда не смотрим. Но если хотите, я могу позвать охранника со стоянки, они обычно запоминают машины постоянных клиентов.
— Пожалуйста, позовите, — попросила я, чувствуя, как внутри начинает теплиться слабая надежда.
Через пару минут к стойке подошел крепкий мужчина в форме охраны. Анна коротко объяснила ему ситуацию.
— А, эта пара на серой Ауди? — сразу вспомнил охранник. — Ну как же, знаю. Мужчина на Ауди А6 приезжает, номера еще такие приметные — три семерки. Он всегда в углу паркуется, чтобы машину с дороги видно не было. Вчера тоже там стоял, уехал около десяти вечера.
Я едва не рассмеялась от облегчения. У Вадима старенький серый Хендай со скромными номерами, в которых нет никаких семерок.
— Спасибо вам огромное! — я схватила Анну за руку. — Вы даже не представляете, от чего меня сейчас спасли. Спасибо!
Я выбежала из ресторана на свежий воздух. Мне хотелось петь. Мой Вадик чист. Он действительно был на работе. А Алла Григорьевна со своим плохим зрением увидела издалека серую машину и синюю куртку, и ее буйная фантазия дорисовала все остальное. Для нее все серые машины и синие куртки на одно лицо.
Я села в автобус и поехала домой. По дороге я набрала номер мужа. Он ответил не сразу, голосом сухим и официальным.
— Да, Рита. Я занят, у меня совещание через пять минут.
— Вадик, прости меня, — выдохнула я в трубку. — Прости меня, дуру грешную. Я была в этом ресторане.
На том конце провода повисла тишина. Потом Вадим тревожно спросил:
— И что? Что ты там делала?
— Я разговаривала с администратором и охранником. Тот мужчина — светлый, плотный, сорок лет, на Ауди с семерками. Это не ты, Вадь. Алла Григорьевна просто старая сплетница с плохим зрением. Прости, что я тебе не поверила. Я приеду домой, приготовлю твой любимый плов. Ты придешь вечером?
Я услышала, как Вадим на том конце трубки облегченно и как-то устало выдохнул.
— Приду, конечно. Куда я от тебя денусь. Только давай договоримся: больше никаких соседок. Ладно?
— Ладно, — пообещала я. — Больше никогда.
Когда я подходила к своему подъезду, Алла Григорьевна как раз сидела на скамейке с другими бабушками. Она увидела меня и понимающе закивала головой, явно ожидая продолжения вчерашней драмы.
— Ну что, Риточка? — громко спросила она, когда я поравнялась со скамейкой. — Поговорила со своим? Что я говорила? Сознался?
Я остановилась, посмотрела на нее, улыбнулась как можно дружелюбнее и сказала:
— Алла Григорьевна, у моего мужа волосы черные, ему тридцать два года, и ездит он на Хендае. А тот мужчина из ресторана — сорокалетний блондин на Ауди. Купите себе новые очки и не лезьте больше в чужие семьи. А то ведь и за клевету можно ответить.
Соседка вытаращила на меня глаза и беззвучно открыла рот, не зная, что ответить. А я повернулась и с легким сердцем зашла в подъезд. Вечером возвращался муж, и у нас впереди была долгая, счастливая и, главное, спокойная жизнь без чужих глупых сплетен.