– Что ты сделал? – я глупо уставилась на экран, где вместо привычной аватарки и ленты горело белое окно авторизации. – Костя, повтори.
– То, что слышала, – он взял вилку и принялся за ужин. – Удалил. Больше никакой этой дурости. Мне надоело, что моя жена крутит хвостом перед чужими мужиками и выставляет всю нашу жизнь напоказ.
У меня внутри все похолодело. Три года работы. Пятьдесят тысяч подписчиков. Десятки рецептов, обзоров на детские вещи, советы по обустройству дома. Это был не просто блог, это был мой маленький бизнес, который уже приносил доход.
– Ты с ума сошел? – голос сорвался на крик. – Там были мои контракты на рекламу! Мне завтра нужно было выкладывать пост про детские коляски! Меня оштрафуют!
– Наймешься на нормальную работу, никто не оштрафует, – Костя даже не поднял глаз, продолжая жевать. – На завод, в школу, в офис. Хватит страдать ерундой. Ты мать и жена, Алина. Твое место дома с ребенком, а не в телефоне.
– Там были люди, которые меня поддерживали! – слезы брызнули из глаз. – Я зарабатывала на этом больше, чем ты на своей базе снабжения! Ты не имел права трогать мой телефон!
– Телефон я тебе купил, если ты забыла, – Костя отложил вилку и посмотрел на меня своим тяжелым, уверенным взглядом. – На прошлый день рождения. Так что вещь моя. И порядок в этой семье устанавливаю я. Все, разговор окончен, убирай со стола.
Он встал и пошел в гостиную включать телевизор. Я осталась сидеть на стуле, сжимая в руке кусок пластика, который еще пять минут назад был моей связью с миром.
Я не спала всю ночь. Пыталась восстановить аккаунт через службу поддержки, но Костя подошел к делу основательно: он сменил пароль на привязанной почте, к которой тоже знал доступ, а потом удалил сам профиль через настройки навсегда. На экране высвечивалась безжалостная надпись: «Аккаунт не найден».
Утром, едва Костя ушел на работу, а трехлетний сынишка Тема увлекся машинками, я набрала номер своей подруги и по совместительству менеджера Светы.
– Света, у нас катастрофа.
– Алина, привет! Ты почему пост не выложила? Заказчик уже два раза написал, рвет и мечет. Где охваты?
– Нет больше охватов, – я всхлипнула. – И страницы нет. Костя все удалил.
В трубке повисла долгая тишина. Потом Света тихо, но отчетливо произнесла:
– В смысле удалил? Он что, совсем больной?
– Он считает, что я там кривляюсь. Нашел какую-то переписку в комментариях, где мне мужчина сделал комплимент по поводу платья. Сказал, что я позорю его фамилию.
– Алина, это же уголовщина какая-то, это твоя интеллектуальная собственность! У нас контракт с брендом подгузников на три месяца вперед проплачен! Ты понимаешь, что мы попали на деньги?
– Я все понимаю, – слезы снова покатились по щекам. – Я не знаю, что делать. У меня нет доступа ни к чему.
– Приезжай ко мне, – решительно сказала Света. – Бери Тему и дуй сюда. Надо думать, как спасать ситуацию.
Через час я уже сидела на кухне у Светы. Тема катал паровозик по ковру в комнате, а мы судорожно пили чай.
– Так, – Света стучала ногтями по столу. – Восстановить через поддержку пробовала?
– Да. Пишет, что страница удалена пользователем и восстановлению не подлежит. Костя заставил меня подтвердить код из СМС вчера вечером, сказал, что это для проверки банковского приложения. А сам залез в настройки. Я же ему доверяла, Света!
– Ну и дура, прости господи. Муж мужем, а пароли должны быть только твоими. Что теперь с рекламодателями делать? Нам нужно вернуть предоплату. У тебя есть заначка?
– Есть немного, на отдельной карте. Но там не хватит на все штрафы.
– Ладно, с брендами я поговорю, попробую договориться на отсрочку или перенос на другие площадки, у меня есть пара знакомых девочек-блогеров. Но ты мне скажи главное: ты дальше с этим чудовищем жить собираешься?
Я опустила голову.
– Света, у нас ребенок. Квартира общая, в ипотеке. Куда я пойду?
– Алина, он залез в твою жизнь, растоптал твой труд, лишил тебя дохода. Завтра он тебе запретит с подругами общаться, а послезавтра запретит из дома выходить. Это не нормальный муж, это надсмотрщик в тюрьме.
– Он просто вспыльчивый, – попыталась я оправдать Костю, хотя сама в это не верила. – Он заботится обо мне. Говорит, что в интернете много сумасшедших.
– Он заботится о своем эго, – отрезала Света. – Короче, решай сама. Но работу надо возвращать. Будем создавать новый блог.
– С нуля? – у меня опустились руки. – Три года работы коту под хвост.
– Да, с нуля. Пиши пост на личной странице в Вайбере, во все группы, где ты есть. Рассказывай все как есть.
– Как есть? – я испугалась. – Что Костя удалил страницу? Но это же позор. Что люди скажут?
– Люди скажут, что твой муж не в себе, и пожалеют тебя. А жалость и злость на несправедливость — это самый лучший охват, Алина. Пиши.
Вечером дома меня ждал очередной допрос. Костя пришел в хорошем настроении, купил торт. Наверное, думал, что проблема решена и я теперь стану «шелковой».
– Ну что, успокоилась? – спросил он, проходя на кухню. – Видишь, мир не перевернулся без твоего интернета. Зато дома чисто, ужин горячий.
– Костя, нам нужно вернуть деньги заказчикам, – спокойно сказала я, хотя внутри все дрожало. – Нужно сорок тысяч рублей. Дай мне из своих сбережений.
Костя остановился с ножом в руке, которым собирался резать торт. Его лицо мгновенно потемнело.
– Каких еще денег? Я тебе ничего не дам. Пусть твои заказчики идут лесом.
– Это юридический договор, – я старалась говорить твердо. – Если мы не вернем деньги, они подадут в суд. Приставы придут сюда, в эту квартиру. Опишут твой телевизор и твой диван. Ты этого хочешь?
– Ты мне зубы не заговаривай, – он с грохотом опустил нож. – Никакой суд из-за твоих картинок в телефоне возиться не будет. Напридумывали себе законов.
– Хорошо, – я достала свой паспорт. – Тогда я завтра иду подавать на развод и раздел имущества. И первое, что я укажу — это то, что ты умышленно нанес мне материальный ущерб.
Костя переменился в лице. Он явно не ожидал от меня такой прыти. Обычно после его криков я замыкалась в себе и плакала в подушку.
– Ты из-за помойки в интернете готова семью разрушить? – заорал он. – Из-за чужих мужиков, которые тебе лайки ставили? Да кому ты нужна будешь с ребенком?
– Мне, Костя. Я нужна буду сама себе, – ответила я, забирая Тему из комнаты. – Мы со Светой уже создали новую страницу. И знаешь, какой первый пост я туда написала?
– Какой еще пост? – Костя сделал шаг ко мне.
– Рассказала всю правду. И прикрепила скриншоты твоих сообщений, где ты угрожал мне разбить телефон, если я не удалю аккаунт. За два часа на меня подписалось уже пять тысяч человек. Мои старые подписчики возвращаются и приводят новых. Люди в шоке от того, какой ты домашний тиран.
Костя побелел. Для него мнение окружающих всегда было на первом месте. Он работал начальником склада, его уважали коллеги, он гордился своей репутацией правильного мужика.
– Ты... ты с ума сошла? – прошептал он. – Зачем ты позоришь меня на весь город? Удали сейчас же!
– Нет, – я открыла входную дверь. – Теперь кривляться в интернете будешь ты, когда начнешь оправдываться перед своими друзьями. Я уезжаю к маме.
Прошел месяц.
Я жила у мамы в двухкомнатной квартире. Было тесно, Тема скучал по своим игрушкам, но возвращаться назад я не собиралась. Новый блог рос как на дрожжах. История с удалением страницы привлекла огромное внимание. Оказалось, что тысячи женщин сталкивались с подобным контролем со стороны мужей. Мой блог превратился из простого кулинарно-бытового в сообщество взаимопомощи.
Костя звонил каждый день. Сначала кричал и требовал вернуться, потом начал просить прощения.
В один из вторников он подкараулил меня у детского сада, когда я забирала Тему.
– Алина, постой, – он преградил мне дорогу. Выглядел он плохо: помятый, в неглаженой рубашке. – Давай поговорим.
– Нам не о чем говорить, Костя. Суд назначен на конец месяца.
– Папа! – Тема потянулся к отцу. Костя взял его на руки, прижал к себе. В его глазах я впервые увидела растерянность, а не привычную злость.
– Алина, я дурак, признаю, – тихо сказал он, глядя на сына. – Перегнул палку. Ребята на работе увидели твои посты... Стыдобища какая. Мужики мне сказали, что я дурак. Что радоваться надо, когда жена зарабатывает и делом занята, а не дома киснет.
– Твои мужики умнее тебя, получается, – заметила я.
– Я деньги принес, – он потянулся к карману куртки и достал пачку купюр. – Вот. Здесь пятьдесят тысяч. Отдай своим заказчикам, или на что там тебе надо было. Пожалуйста, забери заявление. Возвращайся домой. Я клянусь, я больше никогда не трону твой телефон. Почту твою новую я даже спрашивать не буду.
Я посмотрела на деньги, потом на мужа. Внутри уже не было той обиды и боли, что в первую ночь. Была только холодная уверенность в своих силах.
– Деньги я возьму, Костя. Это долг за то, что ты разрушил. Но домой я не вернусь.
– Почему? – его голос дрогнул. – Я же все понял. Я извинился.
– Потому что ты понял это только тогда, когда тебя прижали к стенке. Когда твои друзья пальцем на тебя показывать начали. А когда я плакала на кухне и просила не трогать мою работу, тебе было все равно. Ты меня не уважал, Костя. Ты видел во мне свою собственность.
– Я изменюсь, Алина. Честно. Хочешь, я сам тебе штатив куплю для твоих съемок?
– Купи себе новые рубашки, Костя, и научись их гладить, – я забрала Тему из его рук. – На суде увидимся. По поводу ребенка мешать общаться не буду, приводи его по выходным. Но вместе мы жить больше не будем.
Я повернулась и пошла к автобусной остановке. Тема махал отцу рукой, а я чувствовала, как с моих плеч свалилась огромная тяжесть. В сумочке завибрировал телефон — пришло уведомление о новом комментарии в моем блоге. Жизнь продолжалась, и теперь я сама решала, какой она будет.