Самый красивый скандал в истории английской живописи.
1848 год. Европа горит. Революции в Париже, Вене, Берлине. Лондон замер в ожидании. Войска на мостах, 170 тысяч добровольцев на улицах,
И вот в этой атмосфере страха и ожидания трое студентов Королевской Академии художеств врываются в чопорный академический мир и заявляют: «Всё, что было после Рафаэля, - сплошная ошибка. Мы будем писать как писали до него». Их называли «пуританами от искусства», «маньяками Средневековья» и «сектантами».
Эти трое юных нахалов прерафаэлиты.
Начало: братство, которое боялись показывать родителям
Трое студентов: Данте Габриэль Россетти (20 лет), Уильям Холман Хант (21 год) и Джон Эверетт Милле (19 лет), учились в Академии и ненавидели ее. Они презирали Рафаэля и считали, что он испортил искусство, что оно после него стало слишком гладким, слишком театральным, слишком… неживым.
Они решили вернуться к первоисточникам - к живописи до Рафаэля, то есть к XV веку. К Фра Анжелико, Боттичелли, Джотто, к тем, кто писал искренне.
В сентябре 1848 года они тайно собрались на квартире Россетти и основали Братство прерафаэлитов. Тайно - потому что родители не одобряли. Отец Россетти, итальянский революционер-эмигрант, мечтал, чтобы сын стал поэтом, а не художником.
Позже к братству присоединились ещё трое: скульптор Томас Вулнер, художник Фредерик Джордж Стивенс и критик Уильям Майкл Россетти (брат Данте). Форд Мэдокс Браун, старший и опытный, от вступления отказался: «Я не собираюсь ни в какие братства, у меня уже есть дети». Но его влияние было огромным.
Свои работы они подписывали инициалами «PRB». Никто не знал, что это значит. Кто-то расшифровывал как «Please Ring the Bell» (позвоните в колокольчик), кто-то - как латинскую непристойность. Секрет раскрылся позже. И начался скандал.
Чем Рафаэль им не угодил?
Прерафаэлиты не спорили с тем, что Рафаэль гениален. Они спорили с тем, что его метод - единственно правильный. После Рафаэля художники начали подражать не природе, а друг другу. Искусство стало «второй рукой», а не «первым взглядом».
Они предложили другую формулу:
- Писать только с натуры. Даже если это неудобно.
- Отказаться от «гладкости». Пусть мазок будет виден.
- Выбирать серьёзные сюжеты - из Библии, из Данте, из Шекспира, из современной поэзии.
- Не гнаться за красотой, а искать правду. Даже если правда некрасива.
Девизом могла бы стать фраза Россетти: «Я хочу рисовать не святых, а людей, которым я мог бы отдать свой плащ».
Первые шедевры и первые скандалы
Первая выставка Братства в 1849 году прошла почти незамеченной. А вот вторая, в 1850-м, вызвала скандал.
Главное полотно «Христос в родительском доме» Милле. На нём Иисус маленький мальчик, который поранил руку гвоздём. Мать стоит на коленях. Все происходит в плотницкой мастерской Иосифа. Пыльно, буднично, некрасиво.
Чарльз Диккенс (да, тот самый) написал разгромную статью: «Это кощунство. Святое семейство изображено как трактирщики. Дева Мария похожа на ирландскую прачку, а Иисус на уличного мальчишку, который сейчас даст сдачи».
Эту картину защищал только один голос - Джон Рёскин, самый влиятельный художественный критик Викторианской Англии. Он разглядел в прерафаэлитах то, чего не видели другие: искренность, внимание к деталям, отказ от лицемерия. Он написал серию писем в газету «Таймс» и спас Братство от уничтожения.
Джон Рёскин: защитник, критик и трагический герой
Рёскин не просто писал статьи. Он покупал их картины, рекламировал их в аристократических кругах. Благодаря ему прерафаэлиты получили заказы, деньги и признание.
Но у этой поддержки была и тёмная сторона. Рёскин познакомил Россетти со своей будущей женой… Эффи Грей.
Эффи(Эфимия) Грей была женой Джона Рёскина. Шесть лет в браке без любви, в течении которых Эффи оставалась невинной. Он постоянно находил тысячи причин, а она мечтала стать матерью. Эфимия продолжала восхищаться мужем, ей казалось, что она никогда не сможет полюбить другого, пока не познакомилась с Джоном Эверетом Милле. Она позировала для его картины и они сблизились. После скандального развода они поженились и жили долго и счастливо. В этом браке родилось 9 детей. Рёскин уехал в Швейцарию и писал о горах.
Женщины прерафаэлитов: музы, натурщицы и жертвы
Прерафаэлиты искали не просто натурщиц, они искали идеальных женщин, соединяющих в себе красоту, тайну, греховность и святость. Они превращали реальных женщин в мифических героинь - и разрушали их жизни.
Лиззи Сиддал - самая трагическая история. Она работала в шляпной лавке, когда её заметил брат Россетти. «У вас лицо Мадонны», - сказал он и привёл к Россетти.
Тот был пленён. Она стала его музой, ученицей, любовницей. Он рисовал её как Беатриче, как возлюбленную Данте. Лиззи позировала для его шедевров, ночами лежала голой в холодной ванне, простудилась и заболела. У неё началась депрессия, она пристрастилась к опиуму.
Россетти откладывал свадьбу годами. Когда они наконец поженились, через два года она умерла от передозировки. Россетти, обезумев от горя, положил в её гроб единственную рукопись своих стихов. Через несколько лет он эксгумировал гроб, чтобы достать стихи и опубликовать их. Так Лиззи после смерти стала легендой.
Как и почему всё закончилось.
Кроме юного революционного романтического духа и увлечения Средневековьем, мало что ещё объединяло этих людей, и к середине 1850-х годов Братство распадается. Из первых прерафаэлитов только Холман Хант остался верен доктрине Братства. А когда в 1853 году Милле стал членом Королевской академии художеств Россетти объявил это событие концом Братства. «Круглый стол отныне распущен» - заключает Россетти. Дружба закончилась. Постепенно уходят и остальные члены. Холман Хант, например, уехал на Ближний Восток, сам Россетти вместо пейзажей или религиозных тем заинтересовался литературой, погрузился в мистику, писал психические портреты женщин с распущенными волосами, мучился депрессией и пристрастился к запрещенным веществам. Он прожил всего 53 года.
Но их искусство осталось и идеи разлетелись по миру. Прерафаэлиты, сами того не зная, подготовили почву для импрессионизма. Именно они первыми начали писать на пленэре, использовать яркие чистые цвета и отказались от академической «гладкости». Моне и Ренуар, приезжая в Лондон, видели их работы. И кое-что позаимствовали. Но признаться в этом, конечно, не могли. От них пошёл символизм, эстетизм, движение «Искусства и ремёсла». Даже ранний Пикассо попал под их влияние.
Через полвека Врубель, Борисов-Мусатов и другие откроют для себя прерафаэлитов и пойдут по их следам. Так английский бунт 1848 года аукнулся в России серебряного века.
Что в итоге?
Прерафаэлиты были бунтарями, которые смотрели в прошлое. Но именно их прошлое стало будущим.
Они научили искусство быть искренним - даже если это означало рисовать Иисуса в пыльной мастерской.
Они научили искусство быть красивым - даже если красота агрессивная и странная.
Они научили, что искусство не обязано быть правильным. Оно должно быть живым.
И они оставили нам самое главное - картины, которые хочется разглядывать. Потому что за каждым лицом на их полотнах стоит реальная женщина с реальной трагедией. А не выдуманная нимфа из мифа.
Подписывайтесь на канал «Искусство без скуки», чтобы не пропустить главные скандалы и драмы в мире искусства.
#прерафаэлиты #БратствоПрерафаэлитов #Россетти #Милле #Хант #Рёскин #ЛиззиСиддал #историяискусства #живопись #искусствобезскуки