Всем привет, друзья!
Эту историю рассказал П. Тимаков — майор запаса, житель Исилькуля Омской области. Январь 1965 года. Двадцать один год спустя после описываемых событий
Зима сорок четвёртого. Волховский фронт взломал немецкую оборону на левом берегу Волхова — долговременную, капитально выстроенную — и двинул противника на запад. Батальон, которым командовал Тимаков, углубился километров на пять в занятые врагом позиции, после чего немцы пошли в контратаки. Они следовали одна за другой, батальон прижали, и продвижение встало. Командование приказало: рубеж держать любой ценой — до прихода резервов. Всю ночь, с темноты до рассвета, батальон принимал удары, отбрасывал, снова принимал. Когда наконец подошли свежие части и их сменили, выяснилось: соседний батальон справа так и не смог прорвать вражескую оборону — завяз перед дзотами. Вместо того чтобы уйти на отдых, Тимаков обратился к командованию с просьбой разрешить помочь соседям. Просьбу одобрили.
Люди были измотаны — сутки беспрерывного боя в мороз. И всё же стали готовиться к новой атаке. Метрах в ста от вражеского дзота стоял подбитый танк — с оборванной гусеницей, намертво застрявший. Дзот прикрывала не одна, а две амбразуры: основная, смотревшая вперёд, и запасная — во фланг. Именно этот дзот выбрали для удара, хотя местность была совершенно открытой.
В ходе подготовки удалось разыскать танкиста с того самого подбитого танка. Он рассказал: орудие в порядке, но снарядов нет ни одного. Зато пулемёт исправен и боеприпасы к нему есть. Тимаков спросил его — фамилию танкиста он не запомнил, — сможет ли тот, прикрытый огнём пехоты, добраться до машины и заткнуть фланговую амбразуру пулемётным огнём. Танкист покачал головой: местность открытая, живым не добраться. Ему ответили одно: надо. Он подумал — и пополз. Добрался под прикрытием, влез в башню, и по условленному сигналу открыл огонь. Дзот замолчал. Атака пошла, оба укрепления были взяты.
В этом бою, уже в рядах атакующих, неожиданно оказались двое — адъютант старший батальона Николай Шаравин и комсорг, чью фамилию Тимаков так и не вспомнил. Оба вышли из боя ранеными.
После прорыва части продолжали преследование. Где-то вблизи станции Березняки — точнее сказать трудно, память сохранила не всё — батальон вышел из леса прямо на арьергард противника. Немцы прикрывали отход своих главных сил и держались крепко. Две атаки не дали ничего. Но в ходе них заметили странное: один из вражеских пулемётов бил не по атакующим цепям — трассирующие очереди уходили в небо. Это не укладывалось ни в какую тактическую логику.
Первая мысль была простой: немцы вызывают артиллерийский огонь. У них такое бывало — когда положение становилось совсем худым, пулемётчик давал очереди вверх, батареи это знали и открывали поддержку. Но залпов так и не последовало. Загадка осталась загадкой.
С наступлением темноты атаковали снова — и на этот раз арьергард сломили. У одного из оврагов собрался взвод, подошёл и Тимаков. В кольце бойцов на снегу сидели пленные — шестнадцать человек. Один был тяжело ранен: нижняя челюсть вырвана начисто. Офицер доложил обстановку и ждал решения. Тимаков бросил вскользь, без всякого умысла — больше от усталости, чем всерьёз: «Что с ними делать? Придётся расстреливать всех». И вдруг один из пленных вскинул голову и заговорил по-русски, чисто, без акцента: «Прошу вас — не расстреливайте нас!»
Разговорились. Оказалось — чехословаки. Немцы мобилизовали их принудительно. Тот, что знал язык, рассказал: когда его отправляли на фронт, отец взял с него слово. Говорил: при первой возможности сдайся русским. В плену у русских не убивают — я сам был в плену у них в Первую мировую, знаю. Сын слово сдержал, сговорился с товарищами и дождался случая.
— Но вы же стойко оборонялись, — сказал Тимаков. — Стреляли в нас.
— А что нам оставалось? — ответил пленный. — За спиной стояли немецкие ефрейторы. Стоило замешкаться — пуля. Но где только могли — не стреляли. Тот пулемёт, который вы заметили во время атак... очереди уходили вверх. Это был я.
Вот, значит, что это было. Тимаков сказал ему: «Ваш отец дал вам правильный совет. Война для вас кончилась». Всю группу отправили в тыл под конвоем двух бойцов.
Тимаков сожалел, что не запомнил имени того пленного. Он был бы рад был бы передать им привет через все эти годы.
Арьергард уничтожили. А танковая бригада, обошедшая батальон далеко справа, в районе той же станции Березняки, настигла и разгромила крупную колонну отходящих немецких войск. Ещё несколько десятков тысяч захватчиков нашли конец на русской земле.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!