Я думала, что в полиции будет страшно. Думала, что Коля запугает нас, как делал всегда. Но когда мы вошли в кабинет, я увидела его в наручниках. И вдруг поняла: он не тигр. Он просто трусливая крыса, которую поймали за хвост.
У здания полиции. Полвторого
Мы приехали за полчаса до назначенного времени.
Стояли у входа. Смотрели на серое здание с колоннами. Высокие окна. Металлические решётки.
— Страшно? — спросила я.
— Умеренно, — ответила Вика.
— Врёшь.
— Да. Очень страшно.
Я взяла её за руку. Она сжала мои пальцы.
— Помнишь, что мы решили? — спросила я.
— Говорить правду. Не бояться. Держаться вместе.
— И ещё.
— И ещё — если он начнёт кричать, мы встаём и уходим. Мы не обязаны терпеть.
— Молодец, — сказала я. — Всё запомнила.
— Я вообще умная, — Вика попыталась улыбнуться. — Просто ты этого ещё не заметила.
— Заметила. С первого взгляда.
Мы постояли ещё минуту.
— Пошли, — сказала я.
— Пошли, — ответила Вика.
Холл. Запах казёнщины
Внутри пахло пылью, перегаром и жареными семечками.
На скамейках сидели люди. Усталые. Злые. Напуганные. Какая-то женщина плакала в уголке. Мужчина в спортивном костюме грыз семечки и плевал шелуху на пол.
— Девочки, вы куда? — спросила тётенька в окошке.
— К следователю Иванову, — сказала я. — У нас назначено.
— По коридору направо. Кабинет 17.
— Спасибо.
Мы пошли по коридору.
Длинному. Жёлтому. С мерцающими лампами на потолке.
— Жень, — прошептала Вика.
— М?
— А если он уже там? Если он будет смотреть на меня?
— Ты не будешь смотреть на него. Будешь смотреть на меня.
— А если он закричит?
— Тогда я закричу громче. У меня голос звонче.
Вика почти улыбнулась.
— Ты правда готова кричать в полиции?
— Ради тебя — готова.
Мы дошли до кабинета 17.
Дверь была закрыта. На табличке — фамилия следователя. Иванов.
— Постучи? — спросила Вика.
— Постучи.
Она постучала три раза.
— Войдите, — сказал голос изнутри.
Кабинет 17
Мы вошли.
Кабинет был маленьким. Стол. Два стула. Шкаф с папками. Компьютер. И человек в форме — мужчина лет сорока, с усталыми глазами и залысинами на голове.
— Женя? — спросил он.
— Да.
— А это — Виктория?
— Да.
— Проходите, садитесь.
Мы сели на стулья. Рядом. Плечом к плечу.
— Я следователь Иванов, — он показал удостоверение. — Будем разбираться.
— Где он? — спросила Вика.
— Коля?
— Да.
— В соседней комнате. Со своим адвокатом.
— У него есть адвокат? — удивилась я.
— Конечно. Он позвонил сразу после задержания. У нас такие не в первый раз.
— Что значит «не в первый»? — спросила Вика.
Следователь посмотрел на неё. Внимательно.
— Это значит, Виктория, что мы уже получали на него заявления. Два. От женщин, которые работали с ним.
— И что вы сделали?
— Проверяли. Но женщины отказывались от показаний. Боялись.
— А мы не откажемся, — сказала я.
— Я знаю, — следователь кивнул. — Поэтому и пригласил вас. Рассказывайте.
Рассказ Вики
Она начала говорить.
Спокойно. Тихо. Как будто читала вслух чужую жизнь.
— Мне было четырнадцать. Он — мой дядя. Родной брат отца. После смерти мамы он часто приходил. Помогал. Я думала — он добрый.
— Что было потом? — спросил следователь.
— Потом он начал трогать меня. Сначала просто обнимал слишком долго. Потом целовал в щёку — не по-родственному. Потом… потом хуже.
— Вы можете говорить конкретно?
— Могу. Он заставлял меня раздеваться. Говорил, что так любят взрослые. Что я должна ему, потому что он заботится обо мне.
Следователь записывал. Его ручка быстро бегала по бумаге.
— У вас есть доказательства?
— Есть, — Вика достала телефон. — Записи разговоров. Сообщения. Он писал мне каждый месяц. Угрожал.
— Он писал вам, что было?
— Нет. Он писал, что убьёт меня, если я расскажу. Или мою кошку. Или выложит фото в интернет.
— Фото?
— Да. Те, что снял, когда мне было четырнадцать.
Следователь помолчал.
— Вы можете передать нам эти материалы?
— Да. — Вика положила телефон на стол. — Я всё сохранила. На облачном диске. На флешке. В трёх местах.
— Вы умная девочка, — сказал Иванов.
— Выживаю, — ответила Вика.
Я смотрю на неё. На её ровную спину. На руки, которые лежат на коленях и не дрожат. Она говорит о самом страшном — и не плачет.
Она выросла. Прямо сейчас. На моих глазах.
— Теперь вы, — следователь посмотрел на меня. — Расскажите, что произошло вчера.
Мой рассказ
Я рассказывала про корпоратив. Про удар. Про то, как Коля угрожал. Про то, что он бил меня и раньше.
— Раньше? — переспросил Иванов.
— Да. Я не заявляла. Стыдно было.
— А сейчас не стыдно?
— Сейчас стыдно, что молчала так долго.
Следователь отложил ручку.
— Девочки, я вам честно скажу. Дело у нас есть. Записи — весомые. Но будет сложно. У Коли адвокат — опытный. Такие люди часто уходят от ответственности.
— Что значит «уходят»? — спросила Вика.
— Значит, что суд может не поверить. Может решить, что вы клевещете.
— Но у нас есть доказательства!
— Доказательства нужно правильно подать. Адвокат найдёт дыры. Он будет давить на вас. Заставлять сомневаться.
— Мы не сомневаемся, — сказала я.
— Это хорошо. Но вас нужно подготовить. Я дам вам контакты психолога. Он работает с пострадавшими. Поможет пережить суд.
— Суд будет? — спросила Вика.
— Суд будет. Если вы не передумаете.
Она посмотрела на меня.
— Не передумаем, — сказала она.
Я кивнула.
— Тогда ждите повестку. А сейчас — подпишите документы. И будете свободны.
Коля
Мы уже вставали, когда дверь открылась.
Вошёл он.
С ним — мужчина в дорогом костюме. Адвокат.
— А вот и наши героини, — сказал Коля.
Я замерла.
Вика тоже.
— Вам сюда нельзя, — сказал следователь. — Выйдите.
— Я только хочу поговорить, — Коля смотрел на Вику. — По-семейному.
— Никаких разговоров. Выйдите.
— Женя, — Коля перевёл взгляд на меня. — Ты понимаешь, что делаешь? Ты разрушаешь нашу семью.
— Какую семью? — спросила я. — Ты разрушил её сам. Когда полез к ребёнку.
— Я ничего не делал. Она врёт.
Вика сделала шаг вперёд.
— Вру? — её голос дрожал. — А это что? — она подняла телефон. — Твои сообщения? Твои угрозы? Твои фотографии?
— Фотографии она сама мне присылала, — усмехнулся Коля. — Девочки сейчас такие. Соблазняют взрослых мужчин.
Я не думала.
Просто подошла и ударила его.
По лицу.
Наотмашь.
Звон пощёчины пролетел по кабинету. Эхо ударилось в стены. Коля схватился за щёку.
— Ты… — начал он.
— Заткнись, — сказала я. — Заткнись, или я убью тебя здесь. Прямо в кабинете следователя. И мне ничего не будет, потому что я защищала её.
— Женя, успокойтесь, — Иванов встал.
— Я спокойна. — Я смотрела на Колю. — Я спокойна впервые за десять лет. Потому что я наконец делаю то, что должна была сделать давно.
Адвокат взял Колю за локоть.
— Выходим, — сказал он. — Потом разберёмся.
— Да, — добавил следователь. — Выходите. И больше не приближайтесь к ним без моего разрешения.
Коля посмотрел на меня. На Вику. На следователя.
— Вы все заплатите, — сказал он.
И вышел.
После
Дверь закрылась.
Я стояла посреди кабинета. Рука горела. Ладонь опухла.
— Вы зачем это сделали? — спросил Иванов.
— Защищала.
— Он может подать на вас заявление.
— Подаст. Но у меня есть свидетель. — Я посмотрела на Вику.
— Я видела, — сказала она. — Он оскорблял мою подругу. Она ударила его в ответ.
— Это не оправдание, — вздохнул следователь.
— Но я не жалею, — сказала я.
— И я не жалею, — добавила Вика.
Иванов посмотрел на нас. Долго. Потом улыбнулся.
— Идите, девочки. Я позвоню.
— А он? — спросила Вика.
— Останется здесь до суда. Мы не отпустим его до разбирательства.
— Спасибо, — сказала я.
Мы вышли в коридор.
На улице
Снег всё шёл.
— Ты ударила его, — сказала Вика. — Ты реально ударила его.
— Да.
— Как ощущения?
— Больно. У него твёрдая скула.
— Нет, я про другое. Как ощущения — сделать ему больно?
Я задумалась.
— Обычно, — сказала я. — Ничего особенного. Я думала, будет радость. А нет. Просто… правильно. Как будто наступила на таракана.
— Ты поэт, Женя.
— Я учительница. Литературы.
— Это одно и то же.
Мы стояли на крыльце. Снежинки падали на лицо. Таяли на губах.
— Жень, — сказала Вика.
— М?
— Спасибо. Что ударила его. Не за меня. За ту девочку. Четырнадцатилетнюю.
— Ей уже не помочь, — сказала я.
— Помочь. Она внутри меня. Она видела. Она благодарна.
Вика заплакала.
Тихо. Без всхлипов. Слёзы просто текли по щекам.
Я обняла её.
— Всё, — сказала я. — Теперь всё.
— Теперь всё? — спросила она в моё плечо.
— Почти. Осталось немного. Суд. Приговор.
— А потом?
— А потом — жизнь.
— Я боюсь её.
— Не бойся. Я рядом.
Она отстранилась. Вытерла лицо рукавом.
— Ты веришь в счастливый конец?
— Нет, — сказала я. — Я верю в нас.
— Пафосно.
— Знаю.
Она улыбнулась. Взяла меня за руку.
— Пошли домой, сестрёнка.
— Пошли, — ответила я.
Мы пошли по снегу.
Две женщины. Две сестры. Две половинки одного целого.
Сзади осталось серое здание полиции.
Впереди была новая жизнь.
Продолжение следует…
А как вы думаете, что будет в следующей главе?
— Состоится ли суд над Колей?
— Дадут ли ему реальный срок?
— Смогут ли Женя и Вика начать жизнь с чистого листа?
Делитесь своими догадками в комментариях! 👇