Я думала, слабительное — это смешно. Я думала, он побегает полчаса и успокоится. Но когда Коля вернулся, его глаза были красными. Он смотрел только на Вику. И я вдруг поняла: он узнал её.
Десять минут ада
Мы сидели за столиком.
Я сжимала бокал с шампанским. Вика крутила в пальцах электрошокер — чёрную коробочку с кнопкой. Наша маленькая армия. Два солдата без формы.
— Долго его нет, — сказала я.
— Нормально. Лекарство сильное. — Вика посмотрела на часы. — Минут двадцать ещё побегает.
— А если он не вернётся?
— Вернётся. Он не умеет проигрывать. И не умеет отпускать.
Я посмотрела на ту девушку у бара. Красное платье. Длинные волосы. Она сидела одна, потягивала коктейль и смотрела в телефон.
Наверное, ждёт его. Думает, он отошёл по делам. Не знает, что он сейчас сидит в кабинке с трясущимися ногами и ненавидит весь мир.
— Её жалко, — сказала я.
— Кого?
— Её.
Вика посмотрела в сторону бара.
— Она взрослая. Сама выбрала.
— Ей девятнадцать.
— Мне было четырнадцать, когда меня никто не спросил.
Я замолчала.
Она была права. Как всегда.
— Извини, — сказала я.
— За что?
— Что я ныла про свою жизнь. У тебя было хуже.
— Не сравнивай, — Вика посмотрела на меня. — Боль нельзя сравнивать. Твоя — не меньше. Просто другая.
Она взяла меня за руку.
— Мы обе здесь, потому что он нас сломал. Разница только в том, что я сломалась раньше.
— А сейчас?
— Сейчас я собираю себя по кусочкам. Вместе с тобой.
Я смотрю на неё. На её лицо. На синяк под глазом, который почти стёрся под тоналкой. На её хрупкие плечи в дешёвой куртке. И я понимаю, что готова убить за неё. Прямо сейчас. Прямо здесь.
— Он идёт, — сказала Вика.
Возвращение
Коля появился из коридора.
Не такой, каким ушёл.
Он был бледный. Волосы мокрые — наверное, умывался. Рубашка выбилась из брюк. Галстук съехал набок.
Он шёл медленно. Но смотрел так, что у меня похолодело в груди.
Я не видела его таким никогда. Даже когда он орал на меня. Даже когда швырял тарелки об стену.
Он смотрел на Вику.
Только на неё.
— Ты, — сказал он, подходя к столику. — Я тебя узнал.
— Здравствуйте, дядя, — спокойно ответила Вика. — Давно не виделись.
— Какого хрена ты здесь делаешь?
— Пришла поддержать подругу.
— Ты не её подруга.
— А ты не её муж. И слава богу.
Коля схватился за спинку стула.
— Выйдем, — сказал он. — Поговорим.
— Не выйду, — ответила Вика. — Мне здесь нравится. Музыка, шампанское, красивые люстры.
— Я сказал — выйдем.
— А я сказала — нет.
Коля посмотрел на меня.
— Ты зачем её привела? Зачем ты вообще влезла в это?
— Влезла во что? — спросила я.
— В наши дела. Мы сами разберёмся. Она — моя семья. А ты — никто.
— Я — его бывшая жена, — сказала я громко. — И я имею право знать правду.
— Какую правду?
— О том, что ты сделал с ней в четырнадцать лет.
Коля побледнел ещё сильнее.
Зал вокруг нас жил своей жизнью. Кто-то смеялся. Кто-то танцевал. Официанты разносили закуски. Никто не слышал нас. Никому не было до нас дела.
— Ты ничего не знаешь, — прошептал Коля.
— Знаю достаточно, — сказала Вика. — Я записывала каждый твой звонок. Каждое сообщение. У меня есть доказательства.
— Они ничего не стоят.
— Суд решит.
Коля сделал шаг вперёд. Оказался вплотную к Вике.
— Ты не пойдёшь в суд, — прошептал он. — Ты боишься.
— Я больше ничего не боюсь, — ответила Вика. — Я всю жизнь боялась. Хватит.
— А если я сделаю больно твоей новой подруге? — Коля повернулся ко мне. — Хочешь, чтобы она пострадала?
— Только попробуй, — Вика подняла руку. Электрошокер сверкнул в свете люстры.
Коля рассмеялся.
— Игрушками пугаешь? Я полицию вызову.
— Вызывай, — сказала я. — У меня есть запись. Как ты угрожал ей. Как шантажировал. Как говорил, что убьёшь кошку.
Он замер.
— Откуда ты…
— Она мне показала, — ответила я. — Мы теперь команда.
Грань
Коля сел.
Просто упал на стул. Как тряпичная кукла. У него тряслись руки.
— Вы не понимаете, — сказал он тихо. — Если это всплывёт… меня уволят. Посадят. Я всё потеряю.
— А мы? — спросила Вика. — Ты забрал у меня детство. У неё — десять лет жизни. У нас обеих — веру в людей.
— Я не хотел.
— Хотел. Ты хотел. Ты всегда хотел.
Коля посмотрел на меня.
— Женя, прошу. Я всё исправлю. Деньги дам. Квартиру. Что хочешь.
— Мне не нужны твои деньги, — сказала я. — Мне нужно, чтобы ты признал.
— В чём?
— В том, что ты сделал. Что ты насиловал ребёнка. Что ты разрушил две жизни.
— Я не… — он запнулся. — Я не насиловал. Она сама хотела.
Вика встала.
— Сама хотела? — её голос дрожал. — Мне было четырнадцать. У меня только что умерла мама. Я не знала, что такое секс. Ты сказал, что так любят взрослые. Что я теперь твоя девочка.
Зал затих.
Я заметила, что люди начали оборачиваться.
— Вика, тише, — сказала я.
— Нет, — она не слушала. — Пусть все слышат. Пусть знают, кто он.
Коля вскочил.
— Заткнись, — прошипел он. — Заткнись, или…
— Или что? Ударишь меня? При всех? Давай.
Он замахнулся.
Я не думала.
Просто вскочила и заслонила Вику собой.
Крик
Его кулак пришёлся мне в плечо.
Боль была резкой. Горячей. Я отшатнулась, врезалась спиной в соседний столик. Бокалы посыпались на пол. Зазвенело стекло.
— Женя! — закричала Вика.
Коля смотрел на свою руку. Как будто не понимал, что произошло.
— Я не… я не хотел…
— Врёшь! — закричала я. — Ты всегда хотел! Ты бил меня и раньше. Только я молчала. Теперь — нет.
Люди в зале замолчали. Кто-то достал телефон. Кто-то позвал охрану.
— Вызывайте полицию, — сказала я громко. — Пусть приезжают.
— Женя, не надо, — Коля попятился. — Давай договоримся.
— А мы договоримся в суде.
Охранники уже бежали к нам.
Двое. Крепких. В чёрных костюмах.
— Что здесь происходит? — спросил один.
— Этот мужчина ударил женщину, — сказала Вика. — Я свидетель.
— Это не так, — Коля поднял руки. — Я случайно.
— При случайно бывает синяк? — спросила я, задирая рукав жакета.
На плече уже проступало красное пятно.
— Мы вызываем полицию, — сказал второй охранник.
— Не надо, — Коля схватил его за рукав. — Я сам уйду.
— Нет, вы останетесь, — охранник взял его за локоть. Сильно.
Я смотрела на Колю.
Он был напуган. Впервые в жизни. По-настоящему.
Стоит передо мной, бледный, мокрый, трясущийся. И я не чувствую ничего. Ни жалости. Ни любви. Ни боли.
Только пустоту.
Хорошую. Очищающую.
— Ты проиграл, Коля, — сказала я. — И теперь ты ответишь за всё.
Полиция
Полиция приехала через десять минут.
Двое. Мужчина и женщина.
— Кто здесь пострадавшая? — спросила женщина в форме.
— Я, — я подняла руку.
— Рассказывайте.
Я рассказала.
Всё. Про удар. Про шантаж. Про Вику. Про то, что ей было четырнадцать. Про звонки. Про фотографии.
Полицейский записывал.
Коля стоял рядом с охранниками. Слушал. Молчал.
— Вы подтверждаете, что этот мужчина ударил вас? — спросила женщина.
— Да. И не только меня.
Она посмотрела на Вику.
— А вы — пострадавшая по другому делу?
— Да, — Вика кивнула. — У меня есть доказательства.
— Вы напишете заявление?
— Напишу.
Полицейский подошёл к Коле.
— Вы задержаны.
— За что? — закричал он. — Я ничего не делал!
— У нас есть показания двух свидетелей и запись камер наблюдения. Проходите.
Они надели на него наручники.
Зал смотрел.
Кто-то аплодировал.
Коля шёл к выходу. Спина прямая. Голова высоко поднята. Даже сейчас он хотел казаться победителем.
Но я видела.
Его руки дрожали.
Он боялся.
Как я боялась все эти годы. Как Вика боялась восемь лет.
— Всё кончено, — прошептала Вика.
— Нет, — я взяла её за руку. — Всё только начинается.
После
Мы вышли из отеля.
Ночь была холодной. Снег всё шёл. Белые хлопья падали на волосы, на плечи, на наши голые руки.
— У тебя синяк, — сказала Вика.
— Пустяки.
— Нужно к врачу.
— Потом.
Она посмотрела на меня.
— Ты плачешь?
Я подняла руку к лицу. Щека была мокрой.
— Не знаю, — сказала я. — Наверное.
— От боли?
— Нет. От счастья.
Вика обняла меня.
— Ты — сумасшедшая, — сказала она мне в плечо.
— Я знаю.
— Как и я.
Она плакала тоже. Я чувствовала, как дрожат её плечи.
— Свободны? — спросила я.
— Свободны, — ответила она.
Мы стояли на крыльце отеля «Советский». Две женщины в чёрном. Одна — бывшая жена. Другая — жертва насильника.
Обе — свободны.
— Поехали домой, — сказала я.
— Чай пить?
— Чай пить. И печенье «Юбилейное».
— И котлеты.
— Будут.
Мы сели в такси.
За окном летел снег.
Я посмотрела на свои руки. На тёмно-вишнёвые губы. На обручальное кольцо, которого больше не было.
Тридцать четыре.
Я заказала подругу на час.
А получила сестру на всю жизнь.
— Шеф, — сказала я водителю. — Поехали. Домой.
— Какой адрес?
— Тот же, что и час назад, — ответила я. — Но всё изменилось.
Вика усмехнулась.
Сжала мою руку.
Я сжала в ответ.
Мы ехали домой.
Не в квартиру.
Домой.
Продолжение следует…
А как вы думаете, что будет в следующей главе?
— Подаст ли Вика заявление в полицию?
— Что будет с Колей после ареста?
— Как изменится жизнь Жени и Вики теперь, когда они вместе?
Делитесь своими догадками в комментариях! 👇