Я готовилась к мести целый день. Выбрала платье, накрасилась, повторяла речь. Но когда девушка с сайта вошла в мою квартиру, я забыла все слова. Потому что её лицо я уже видела. В телефоне моего мужа.
Она пришла на час раньше
Звонок в дверь раздался в семнадцать ноль-ноль.
Я застыла посреди коридора с помадой в руке. Только один человек мог прийти в это время. Но мы договаривались на восемнадцать. Она сказала «в восемнадцать».
Вика.
Я не была готова. Я вообще не была готова к тому, что кто-то войдёт в эту квартиру. После ухода Коли здесь не было никого. Ни подруг (куда они делись?), ни коллег (им плевать), ни мамы (она в другом городе и думает, что у меня всё хорошо).
Три удара. Коротких. Резких.
— Дверь открыта! — крикнула я. Голос дрогнул. Как у девятиклассницы перед доской.
Дверь скрипнула. Я не запирала её с самого утра. Зачем? Воровать здесь нечего. Только чужие воспоминания и моя разбитая жизнь.
Она вошла
Первое, что я увидела — чёрная кожаная куртка. Потёртая, с потрескавшимися рукавами. Второе — короткие тёмные волосы. И третье — синяк под левым глазом. Замазанный тональным кремом, но неумело. Желтоватый оттенок просвечивал сквозь косметику.
Она не улыбнулась. Не поздоровалась.
Просто зашла. Раз уж я не сняла обувь — сапоги у неё были мужские, тяжёлые, армейские. И прошла на кухню.
Я стояла в прихожей с помадой «Ягодный мусс». Смотрела на закрывшуюся дверь туалета. Слышала, как льётся вода. Как она — эта незнакомая девушка — моет руки в моей раковине. Пользуется моим мылом.
Какого чёрта?
— Ты — Женя? — спросила она, выходя из туалета. Вытерла руки о джинсы. Не о моё полотенце. Хотя оно висело рядом. — А я Вика. Пришла пораньше, потому что ты адрес неправильно написала. Искала тебя полчаса.
— Я написала правильно, — сказала я тихо. — Я… я просто волновалась. Наверное, ошиблась в номере дома.
— Да плевать. — Вика уже открывала мой холодильник. — Есть что-нибудь? Я с утра не ела.
Я молчала.
Она достала йогурт. Мой. Последний. Посмотрела на срок годности.
— Просроченный. Хочешь отравиться? — спросила она, бросив его обратно. — Ладно, потерплю. Твой кофе где?
— На полке. Слева от плиты.
Она достала турку. Насыпала порошок. Залила водой. Включила плиту. Всё молча. Как будто была здесь сто раз. Как будто мы — старые подруги, которые встретились после долгой разлуки.
Но мы не подруги.
Мы вообще никто.
Я заказала её на час. Она — актриса. Всё остальное — иллюзия. И мне нужно запомнить это, пока она не выпила мой кофе и не села на мой диван с ногами.
Лицо, которое я видела во сне
Когда она повернулась, я наконец рассмотрела её лицо.
Острые скулы. Тонкие губы. Родинка над правой бровью. Взгляд исподлобья — такой же, как на фотографии в анкете. Только вживую он тяжелее. Он давит. Он видит тебя насквозь.
Я смотрела на неё, и в моей голове что-то щёлкало.
Где? Где я видела это лицо?
Не в анкете. Нет. Раньше. Гораздо раньше. В каком-то другом контексте. В другом месте. В другой жизни.
В телефоне Коли.
Моё сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом заколотилось так сильно, что я услышала пульс в ушах.
Это она. Девушка с фотографии. Та, с которой он мне изменил. Та, которой он сказал: «Ты лучше неё»
В тот вечер я случайно увидела его телефон. Он вышел покурить, а экран остался гореть. На нём была ОНА. Чёрные волосы. Острые скулы. То же лицо. Те же глаза.
Я тогда не запомнила детали. Мне было слишком больно. Я закрыла телефон, положила на место, легла спать. И не сказала ни слова.
А потом он ушёл через две недели.
— Ты… — начала я. Голос сел. Я сделала шаг назад, вжалась спиной в стену прихожей. — Ты — та самая.
Вика подняла на меня глаза. Взяла чашку с кофе. Отпила. Не торопясь. Смакуя. Как будто я сказала что-то неважное. Как будто весь мир рухнул только для меня.
— Какая «та самая»? — спросила она спокойно.
— Из его телефона. Ты — его любовница. Ты — та, из-за кого… — слова застревали в горле, как косточки от рыбы. — Ты разрушила мою семью.
Она медленно поставила чашку на стол.
— А ты уверена? — спросила Вика.
Я смотрела на неё. На её лицо. На синяк под глазом. На дешёвую куртку. На то, как она сжимает кружку — побелели костяшки.
— Ты… — повторила я. — Ты — Вика?
— Да.
— И ты — та девушка?
— Какая?
— С фотографии, чёрт возьми! — я сорвалась на крик. — Которую мой муж трахал, пока я спала в соседней комнате!
Вика не вздрогнула. Не отвела взгляд.
Она посмотрела на меня. Долго. Спокойно. Как смотрят на больного, которому осталось жить несколько минут.
— Твой бывший, — сказала она медленно, — мой дядя, Женя.
Я замерла.
— Что?
— Дядя. Брат отца. Родственник. Понятно?
— Не понятно.
Вика вздохнула. Поставила чашку на стол. Жёстко. Так, что брызнул кофе.
Она достала телефон. Треснутый. В чёрном силиконовом чехле с рисунком кошачьих ушей. Нажала на экран несколько раз. Протянула мне.
— Читай.
Я взяла телефон. Руки тряслись. На экране была переписка.
Коля: Ты придёшь на Новый год? Скажешь тёте, что мы трахались?
Вика: Нет.
Коля: Тогда я выложу твои фото в интернет. Школьные. Те, где тебе 14. Помнишь, как ты мне позировала?
Вика: Ты больной.
Коля: Я заботливый дядя. А теперь делай, что я сказал. Или я позвоню в твою школу. Учителя узнают, какая ты…
Сообщение обрывалось. Дальше шли фотографии. Я не стала открывать. Не смогла.
Я смотрела на слова «тебе 14» и не могла дышать.
— Он… он врал? — прошептала я.
— Он всегда врёт, — сказала Вика. — Это его главный талант.
Она забрала телефон. Спрятала в карман куртки.
— Я не любовница, Женя. Я — его жертва. Такая же, как ты. Только у меня волосы темнее и шрамов побольше.
Фотография в альбоме
Я села на пол.
Прямо там, в прихожей. Прислонилась спиной к холодной стене. Обхватила колени руками.
— Почему ты не сказала? — прошептала я. — Почему ты не пришла раньше?
— А зачем? Чтобы ты меня выслушала и выгнала? — Вика села напротив. Скрестила ноги по-турецки. — Вы, взрослые тётки, всегда так делаете. Вам проще поверить, что муж — козёл, а девушка — шлюха. Потому что так проще. Меньше болит.
Она права.
Когда я увидела ту фотографию в телефоне Коли, я подумала: «Она молодая, красивая, наверняка сама на него повесилась». Я не спросила. Не проверила. Просто ненавидела её все эти месяцы.
А она была ребёнком.
Четырнадцать лет.
Я подняла глаза на Вику. На её синяк, который она так неумело замазала. На её худые руки с длинными пальцами — такими же, как у Коли.
— Тебе сейчас двадцать два, — сказала я. — Это было восемь лет назад.
— Восемь лет, три месяца и пять дней, — кивнула Вика. — Я считаю. Каждый год, когда он звонит.
— Он до сих пор…
— Не перебивай, — сказала она жёстко. — Если хочешь знать правду — слушай. Если нет — выгоняй сейчас. Я не обижусь. Я привыкла.
Я молчала.
Мне тридцать четыре. Я учительница. У меня есть немецкие ножи на кухне и пустая квартира с липким полом. И передо мной сидит девушка, которую насиловали в четырнадцать. А я хотела заказать её на час, чтобы унизить её же.
Кто из нас чудовище?
— Рассказывай, — сказала я.
Вика усмехнулась. Криво. Уголком губ.
— Поздно, — она встала. — Время пошло. Час уже почти прошёл, пока ты в обморок не падала. Давай репетировать, что ты будешь делать на корпоративе? Или ты передумала?
— Я не передумала.
— Тогда вставай. И запомни главное. — Вика протянула мне руку. — Твой муж — не муж. Он — маньяк. И сегодня мы ему устроим маленький ад. Согласна?
Я взяла её руку.
Ладонь у неё была горячая. Сухая. Сильная.
— Согласна.
План на вечер
Мы стояли посреди прихожей. Вика смотрела на меня. Я — на неё.
— Что ты умеешь? — спросила она.
— Что значит «что я умею»?
— Ну, врать? Играть? Притворяться, что тебе не больно?
— Я 10 лет притворялась с ним, — сказала я. — Думаю, умею.
Вика кивнула.
— Хорошо. Тогда так. Мы приходим вдвоём. Ты — бывшая жена в шикарном платье. Я — твоя новая подруга, молодая и страшная. Он смотрит на тебя и завидует.
— А потом?
— А потом он подходит к тебе. Начинает говорить гадости. Ты улыбаешься. Я делаю вид, что пьяная, и проливаю красное вино на его белую рубашку.
— Это всё? — разочарованно спросила я.
— Нет. — Вика достала из кармана маленький пузырёк. — Это слабительное. Быстрого действия. Я сыплю ему в бокал, пока ты отвлекаешь разговором. Через полчаса он бежит в туалет. И не выходит оттуда до конца вечера.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. — Она спрятала пузырёк. — Унижение — это искусство. Я его изучала восемь лет. У него на примере.
Я смотрю на неё и не понимаю, кто она. Девушка? Ребёнок? Взрослая женщина? Злой гений?
Она спасёт меня сегодня? Или я буду спасать её? Или мы обе — утопающие, которые хватаются друг за друга, потому что больше не за кого?
Я посмотрела на часы. Полшестого. До выхода — два с половиной часа.
— Успеем, — сказала Вика. — Ты как, готова стать королевой? Хотя бы на один вечер?
Я посмотрела на свои руки. На обручальное кольцо, которое до сих пор не сняла. Сняла его.
Положила на подставку в прихожей.
— Готова, — сказала я.
— Тогда пошли. — Вика пошла в комнату. — Платье где? Будем делать из тебя женщину.
Я улыбнулась.
Первый раз за месяц.
Продолжение следует…
А как вы думаете, что будет в следующей главе?
— Удастся ли Жене и Вике разыграть свой план?
— Заметит ли Коля, что они замышляют?
— Или на корпоративе случится что-то, чего не ждёт никто?
Делитесь своими догадками в комментариях! 👇