Вы думаете, звёзды советского и российского кино — это только роли на экране и сцена? А вот и нет.
Валентин Гафт написал столько едких эпиграмм на коллег, что сам шутил: «Если я набил руку в эпиграммах, то коллеги в ответ могут набить остальное». Страшно представить, но все знали, что с Гафтом лучше не ссориться. Его фраза про Сергея Безрукова стала народной: «Умереть не страшно. Страшно, что после смерти могут снять фильм и тебя сыграет Безруков!» Безруков, кстати, до сих пор жив и, говорят, не обижается. Во всяком случае, виду не подаёт.
Георгий Вицин, которого мы помним как Труса из гайдаевских комедий, серьёзно занимался скульптурой и живописью. Для него это был способ уйти от суеты и популярности, которую он, по правде говоря, не очень жаловал. Пока зрители надрывали животы от его ужимок, он в тишине мастерской вылепливал из глины то, о чём молчал вслух. Интересно, он тоже боялся своих скульптур? Или они боялись его?
А Сергей Шнуров, лидер «Ленинграда», ещё в 2007 году придумал направление «брендреализм». Его концепция: бренд доминирует над человеком, замещая реальность. На выставках он выставляет объекты, которые иронизируют над нашей зависимостью от марок — от D&G до нефти. И это при том, что сам Шнуров — бренд уже не меньше, чем любая из этих марок. Получается, он иронизирует над самим собой. Гениально.
Давайте разбираться, какие ещё грани скрывали наши любимые актёры, и почему после прочтения этой статьи вы захотите пересмотреть не только их фильмы, но и посетить пару художественных галерей. А может, и сами начнёте рисовать — чем чёрт не шутит.
Киножаба не щадит ностальгию, но признаётся в любви.
Валентин Гафт: язык острее шпаги, а эпиграммы — ядовитее цианида
Валентин Иосифович Гафт вошёл в историю не только как выдающийся актёр театра «Современник» и кинозвезда, но и как человек, чьего пера боялись и уважали коллеги. Его эпиграммы стали отдельным литературным жанром — иногда дружеским, а иногда беспощадно точным.
Гафт обладал уникальной способностью подмечать самую суть творческой (и не только) натуры своих современников. Его строки о Сергее Безрукове стали поистине народными: «Умереть не страшно. Страшно, что после смерти могут снять фильм и тебя сыграет Безруков!» Острота этой шутки в том, что Безруков действительно сыграл всех — от Есенина до Высоцкого. И Пушкина, кажется, тоже. И, наверное, уже утверждён на роль Гамлета и Человека-паука.
Не менее остро он прошелся по династии Михалковых, сравнив их влияние в России с навязчивым «зудом». Однако Гафт не всегда был только критиком. В его стихах о Юрии Никулине звучит искренняя любовь и признание: он называл его «подарком с огорода», отмечая, что природа рождает клоунов, рядом с которыми признанные красавцы кажутся «уродами». Доставалось от него и Эльдару Рязанову, чей растущий талант он иронично сравнивал с растущим животом режиссёра. И Армену Джигарханяну, чья феноменальная работоспособность привела к тому, что «на земле стало меньше армян, чем фильмов с его участию». А Джигарханян снимался много — как минимум в двухстах картинах. Математика, впрочем, не всегда сходится, но обидно точно.
Сам Гафт прекрасно понимал, что его хобби «изметелило» многих, и шутил: если он набил руку в эпиграммах, то коллеги в ответ могут «набить остальное». Его литературное творчество — это не просто шутки, а глубокий анализ актёрской профессии и человеческих характеров. И, пожалуй, самый точный барометр закулисной жизни. И кстати, после его стихов многие артисты начинали пересматривать свои гонорары.
Лидия Вертинская: птица Феникс, ставшая графиком
Судьба Лидии Вертинской (урожденная Циргвава) напоминает роман. Родившись в Харбине в семье служащего КВЖД, она с детства впитывала разные культуры — от грузинской общины до английской школы в Шанхае. Её встреча с Александром Вертинским стала легендой, но её собственный путь в искусстве был не менее значимым. Муж — звезда, дочери — звёзды, а она взяла и стала художницей. Скромно и со вкусом.
Хотя зрители помнят её по магическим образам птицы Феникс в «Садко» или коварной Анидаг в «Королевстве кривых зеркал», сама Вертинская не считала кино своей главной судьбой. После войны она поступила на факультет живописи в МГХИ имени Сурикова. И правильно сделала. Потому что красить холсты интереснее, чем терпеть капризы режиссёров.
Живопись стала для неё спасением после ухода из жизни мужа в 1957 году. Оставшись вдовой в 34 года, Лидия Владимировна начала работать на полиграфическом комбинате, создавая пейзажи и эстампы, продажа которых помогала обеспечивать семью. Основной темой её творчества была природа. Как художница, она была настоящим трудоголиком, работая до тех пор, пока руки не поразил ревматизм. Её картины, наполненные светом и лиризмом, до сих пор вызывают интерес коллекционеров и выставляются в музеях. И это при том, что кино она считала лишь эпизодом своей жизни. Вот это скромность — сыграть культовую роль и забыть.
Георгий Вицин: скульптор за маской комика
Мы привыкли видеть Георгия Вицина в образе «Труса» из великих комедий Гайдая. Он заикался, ходил мелкими шажками и весь трясся. Но за этой маской скрывался глубокий, сосредоточенный художник. Изобразительное искусство было его любовью на протяжении всей жизни. Кто бы мог подумать, что человек, который боится собственной тени, в мастерской спокойно обращается с глиной и резцом.
Вицин был не просто любителем — он серьёзно занимался скульптурой и живописью. Для него это было способом уйти от суеты и популярности, которую он, по правде говоря, не очень жаловал. К сожалению, многие его работы остались в тени его кинокарьеры, но те, что сохранились, демонстрируют тонкое чувство формы и характера. Его талант художника помогал ему и в актерской работе — он умел буквально «вылепливать» образ своего персонажа. Возможно, поэтому его Трус получился таким пластичным и выразительным, даже когда он просто стоял в углу. А ведь ещё и заикался при этом — многозадачность!
Лев Прыгунов: создатель «энергетического реализма»
Народный артист России Лев Прыгунов — редкий пример актера, для которого живопись стала второй полноценной профессией. Снявшись более чем в ста фильмах («Сердце Бонивура», «Трактир на Пятницкой»), он с 1972 года начал заниматься искусством профессионально. Прыгунов называет свой стиль «энергетическим реализмом». Звучит как заклинание из фильма ужасов.
В этом направлении слились его увлечение восточной философией (концепции инь-янь) и влияние классиков модернизма — Сезанна, Малевича и Пикассо. Его любимый жанр — натюрморт, где предметы ведут себя как актёры в театре, играя неожиданные роли в мире ярких красок.
Его выставки проходили не только в России, но и в Лондоне, а работы хранятся в частных собраниях по всему миру. Для Прыгунова живопись — это способ передать энергию, скрытую внутри материи. И, судя по количеству его картин, энергии у актёра с избытком — хватило бы на десять обычных художников. И на пару батареек ещё осталось.
Наталья Гундарева: акварели как дневник чувств
Всенародная любимица Наталья Гундарева рисовала с детства. Её мама даже думала, что дочь станет модельером, глядя на её наброски дам в шикарных нарядах. Однако Гундарева выбрала сцену, сохранив кисти и краски как самое сокровенное увлечение. Тоже правильно — модельеров у нас и так хватает, а Гундарева одна.
Её акварели можно разделить по цветам, которые символизировали разные этапы и грани её души. Красный — цвет страсти, творчества и жизни. Она любила сочные краски, которые отражали её неуемный темперамент. Синий — цвет одиночества. Гундарева признавалась, что представляла одиночество как пожилую даму в Париже у окна, когда идёт снег. Коричневый — цвет мудрости и земной силы. На её картинах часто появлялись образы простых женщин, напоминающих мадонн.
Она рисовала свои и чужие роли, делала наброски прямо на репетициях в тетрадях, пытаясь зафиксировать характер персонажа через линию и цвет. Её акварели — это не просто зарисовки, а целая галерея образов, которые она носила в себе.
Юрий Богатырев: шаржист с дипломом художника
Мало кто знает, что до поступления в Щукинское училище Юрий Богатырев три года проучился в Художественно-промышленном училище имени Калинина. Хотя он часто прогуливал занятия по живописи ради самодеятельности, база, полученная там, позволила ему стать одним из лучших портретистов в актерской среде.
За годы учебы и работы он перерисовал почти всех своих коллег. Его портреты-шаржи на Андрея Миронова, Елену Кореневу, Леонида Филатова и Наталью Гундареву отличаются не только сходством, но и глубоким пониманием внутренней сути человека. Чего стоит один только шарж на Миронова — и смешно, и обидно, и очень похоже.
Богатырев мечтал о большой выставке своих работ, и его рисунки до сих пор считаются уникальными свидетельствами эпохи «золотого века» советского кино. К сожалению, выставка так и не состоялась при его жизни, но работы остались — и они говорят громче любого каталога. И громче некоторых современных выставок.
Борис Ливанов и Сергей Шнуров: от классики до брендреализма
Преемственность талантов видна и на примере Бориса Ливанова. Актер МХАТа, воплотивший на экране Дубровского, был мастером графики и шаржей, оставив после себя богатое художественное наследие, которое сегодня вспоминают его сын Василий Ливанов (тот самый Шерлок Холмс) и коллеги по театру.
В современном искусстве ярким примером выступает Сергей Шнуров. Лидер группы «Ленинград» ещё в 2007 году провозгласил направление «брендреализм». Его концепция заключается в том, что в XXI веке бренд доминирует над человеком, замещая истинную реальность. На его выставках (например, в музее «Эрарта») представлены объекты, которые иронизируют над зависимостью общества от марок — от одежды D&G до религии и нефти.
Интересно, что Шнуров выступает скорее как «художественный руководитель», создавая арт-объекты воображением и руками соратников. Но от этого его выставки не становятся менее остроумными. Шнуров, по сути, делает то же самое, что и Гафт в эпиграммах, — только красками и предметами, а не словами. И немного матом.
Бонус: чего вы не знали о творчестве звёзд
- Валентин Гафт написал эпиграмму даже на самого себя: «Я очень сложный человек. Во мне живут, по крайней мере, трое: один умеет делать вид, другой — быть собой, а третий — просто пьяный в стельку». Говорят, третий часто берёт верх.
- Лидия Вертинская была не только художницей, но и матерью двух знаменитых дочерей — Анастасии и Марианны Вертинских, которые стали актрисами. Генетическая лотерея, однако.
- Георгий Вицин дружил с художниками-нонконформистами и даже помогал им материально. Его квартира была настоящим салоном. Представляете, Трус спонсирует авангард.
- Лев Прыгунов, помимо живописи, увлекается восточными единоборствами и философией. Говорят, это помогает ему сохранять форму и ясность ума. И давать сдачи назойливым журналистам.
- Сергей Шнуров однажды заявил, что его «брендреализм» — это не искусство, а «констатация факта». Но искусствоведы с ним не согласны. А искусствоведам, как известно, лучше знать.
Почему мы всё равно их помним?
Эти люди — актёры, которых мы любим, — оказались куда глубже своих экранных образов. Гафт мог уничтожить эпиграммой, а мог написать стихи о дружбе. Вертинская выбрала кисть вместо продолжения актёрской карьеры. Вицин прятался от славы в мастерской. Прыгунов соединил Восток и Запад на холсте. Гундарева рисовала свои роли, а Богатырев — коллег.
Искусство не знает границ. И если вам кажется, что ваш любимый актёр — это только его персонажи, присмотритесь внимательнее. Возможно, он пишет картины, сочиняет стихи или вырезает из дерева скульптуры. Просто мы привыкли видеть их в кадре и не заглядываем за его пределы.
А зря. Там, за кадром, иногда бывает интереснее, чем в самом фильме. И точно смешнее.
А вы знали, что ваши любимые актёры чем-то ещё увлекаются? Может быть, кто-то из них рисует, пишет стихи или играет на гитаре? Пишите в комментариях — Киножаба прочитает всё.
Понравился разбор? Ставьте лайк! 👍
Наш канал еще совсем молодой, и ваша подписка очень поможет его развитию. Здесь мы делимся только редкими фактами и тайнами создания любимых фильмов. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые публикации!
Что еще почитать на канале: