В Италии клубника продается с февраля. Но, итальянцы покупают ее нехотя, так как считают "резиновой".
- Февральская клубника безвкусная. Ее выращивают в теплицах. Настоящую клубнику нужно покупать в сезон. - учил меня Гаэтано.
Поэтому почти каждый день "в сезон" я приходила домой с ящиком клубники, который покупала по дороге с работы за 5 евро. Я обнаружила короткую дорогу от ресторана-пиццерии до Афраголы, где жил Гаэтано. Вернее это Альфонсо подвозил меня по субботам той дорогой и я решила сменить мой обычный маршрут через пьяццу Гарибальди на этот через Касорию. Времени сэкономила в 2 раза больше и вдобавок обнаружила стихийные клубничные рынки.
Со времени моего приезда в Италию я начала менять мое поведение и брать пример с нового окружения. Мне казалось, что от некоторых манер из прошлой жизни надо решительно избавляться. Потому что так себя в Италии никто не ведет. А некоторые даже смотрят косо.
Например, я была поражена до глубины души, когда в магазине я задела спиной итальянку и она искренне передо мной извинилась.
- Прости пожалуйста! - с виноватыми, округлившимися глазами извинилась передо мной она.
Я была настолько шокирована ее извинением, когда виновата была я, а не она, что молча смотрела на нее, не мигая и не зная что сказать.
Когда на улице кто-то шел сзади меня и ему надо было пройти вперед, у меня всегда просили разрешения. Прямо так и говорили:
- Разрешите.
И я в изумлении уступала дорогу, считая итальянцев необычайно воспитанными и вежливыми людьми.
Так как я ожидала вид на жительство, да еще была безнадежно влюблена в итальянца, то впитывала манеры поведения народа моего любимого мужчины как сухая земля впитывает живительный дождь. Благодаря этому дождю в моей душе зарождались ростки чего-то нового, неизвестного. Это была уже немного не та я, которая вышла из автобуса на пьяцце Гарибальди год с небольшим назад. Я безвозвратно изменилась и продолжала меняться с каждым днем. Благодаря трудностям и новым условиям, с которыми мне приходилось справляться, из меня вылуплялась новая я. Словно Италия служила мне питательной средой, без которой изменения были невозможны.
Например, в моем родном городе манеры итальянцев считались слабостью. Что уж греха таить. Если прохожему казалось, что идущий впереди перемещается слишком медленно, то у него не спрашивали разрешения пройти. В лучшем случае его отталкивали и проходили. А в худшем раздраженно прикрикивали:
- Чего плетешься? Дай пройти!
Не все уступали дорогу молча. Иногда могла завязаться перепалка, а иногда и потасовка.
О том, чтобы извиняться перед тем, кто тебя первым толкнул, как та итальянка передо мной, никогда не шло речи.
В Италии такого человека в лучшем случае посчитали бы грубым и невоспитанным, а в худшем могли пожаловаться карабинерам. Но, в любом случае от такого человека отвернулись бы.
Мне лично итальянская вежливость зашла. Я впитала ее моментально и бесповоротно. Даже в толчее российского общественного транспорта я поступаю так, как итальянцы. Я прошу разрешения пройти и извиняюсь, если кого-то нечаянно задела. Только не извиняюсь, если задели меня. Эта часть во мне осталась русской. Извиниться перед тем, кто меня толкнул первым я не в силах. Видимо, эта национальная черта во мне неистребима.
Ещё я заметила, что итальянцы по поводу и без что-то друг другу дарят, чем-то друг друга угощают. С пустыми руками в гости не ходят. Даже в общественных учреждениях без подарка или купюры в руке не появляются. Чаевые раздают всегда. Не мелочатся, одним словом. Мне это тоже очень понравилось. Тем более, что в моем советском детстве так поступали взрослые, которые приходили в гости к родителям. Только чаевые давать было не принято.
С пустыми руками в гости не ходят ни в России, ни в Италии. Это неписанный закон. А так как я была гостьей Гаэтано, то следовала закону. Да и мне было приятно, что у меня появились деньги на небольшие подарки.
Когда я работала фельдшером на заводе, то моей зарплаты едва хватало на оплату коммуналки и скудной еды. На такие "крупные" покупки как обувь, зимняя одежда и сумки мне приходилось копить. Хорошо, что мама помогала с пенсии закрывать повседневные нужды. И хорошо, что у нас была дача, с которой мы обеспечивали себя сезонными овощами и фруктами. Маминой пенсии и моей зарплаты фельдшера нам хватало только на самое необходимое. Когда я решила поступить в университет и изменить жизнь, мы с мамой решились на 7 лет жесточайшей экономии и беспросветной нищеты.
И мне ужасно повезло, что моя будущая профессия учителя английского языка начала приносить доход со второго курса. У меня появились ученики и наше материальное положение уже не было беспросветным.
Когда же я приехала в Италию и начала позволять покупать себе то, о чем не могла мечтать в России, я стала замечать за собой склонность к расточительству и щедрости. Под влиянием итальянцев эта склонность росла с каждым днем. И чем чаще я следовала примеру итальянцев, тем лучше я себя чувствовала и тем больше мне возвращалось.
Чудеса, не имеющие научного обоснования. Да и только.
Когда я в очередной раз пришла домой после работы с ящиком свежей клубники, меня встретил Гаэтано с загадочным видом Деда Мороза, приготовившего сказочный подарок и с горящими глазами человека, собирающегося сообщить собеседнику о крупном лотерейном выигрыше.
- Таня, танцуй! У меня для тебя новость! - сказал Гаэтано.
- Какая новость? - опешила я. Новостей я уже боялась.
- На следующей неделе мы едем в префектуру! Подавать заявление на твое пермессо! - с довольным видом огорошил меня долгожданной вестью Гаэтано.
- Как подавать заявление? Уже пришло письмо? Уже можно? - не веря своим ушам пролепетала я. Я не верила, что освобождение постучалось в мою дверь и стоит на пороге. Услышав эту новость, я поняла что чувствует заключенный которому сообщают о досрочном освобождении из тюрьмы. Как бы хорошо не относился ко мне Гаэтано, как бы благополучно не складывались мои отношения на работе, я ощущала себя пленницей, заложницей итальянской бюрократии. У меня не было свободы передвижения.
Я не могла покинуть не то что Италию, я не могла уехать из Неаполя. Я не была дома в России больше года! Никогда прежде я не уезжала от мамы надолго. Самое большое на две недели в Сочи. А тут 13 месяцев прошло и конца, края не видно!
Мое положение было шатким. Будущее туманным. Я была привязана к Гаэтано, я зависела от его милости, от милости семьи Джузеппины и понимала, что в любой момент меня могут выставить за дверь. Только порядочность Гаэтано и Джанны не позволяла им отмахнуться от несчастной баданты, которая имела глупость заплатить свои деньги за свой собственный вид на жительство. Если бы они не были порядочными, они бы забыли обо мне думать и им бы ничего за это не было. Подумаешь какая-то нелегалка! Кто их считает!
На мою удачу и на удачу всех нелегальных эмигрантов непорядочных, жестоких беспредельщиков в Италии очень мало. Итальянцы в подавляющем большинстве жалостливые, человечные люди с добрым сердцем. В них нет жестокости, жажды подавления, желания перекрыть кислород более слабым и бесправным. Итальянцы любят помогать обездоленным. Это правда, которую я подтверждаю собственным опытом.
- Да! Письмо пришло! Скоро поедем. Готовься. Тебе придется отпроситься с работы, потому что префектура работает только по будням. Едем в среду на следующей неделе к 11.00. Опаздывать нельзя. Потом я подвезу тебя на работу. - по отечески пообещал Гаэтано.
- Спасибо! Гаэтано! Большое, пребольшое спасибо! Вы сообщили мне такую радостную новость, что ее надо чем-то отметить. Я схожу в магазин и что-нибудь куплю! - захлебываясь от счастья, тараторила я.
- Ничего не надо. Ты уже принесла клубнику. Достаточно. - с барской снисходительностью благодетеля сказал Гаэтано.
- Нет! Недостаточно! Я сейчас быстро сбегаю в магазин и куплю что-нибудь на ужин! А на выходных я приготовлю праздничный обед! - безапелляционно заявила я, поставила ящик клубники на стол и как на крыльях слетела по лестнице, не чувствуя под собой ступенек. Добежала до магазина, накупила прошутто, сыра, хорошего вина, колбасы, мороженого для жены Гаэтано и еще фруктов.
- Ну, зачем ты тратилась? Всё же есть. - довольный моей щедростью кокетничал Гаэтано.
- Такое событие надо отметить! И с меня праздничный воскресный обед! Приготовлю настоящие русские пельмени и напеку пирогов! - пообещала я.
Гаэтано был доволен, что его новость произвела фурор и принесла угощение. Итальянцы не только любят делать подарки, но как и все люди предпочитают одаривать на взаимовыгодной основе. Да, и мне не хотелось выглядеть совсем уж "бедной родственницей", не умеющей сказать "спасибо". В тот вечер все остались довольны.
Отрывок из книги "Итальянцы и русские".