Жизнь подкидывала Фаине Раневской такие кислые лимоны, что у любого другого свело бы челюсть навечно. Но она умудрялась не только выжимать из них сок, но и подавать его под видом шампанского – с горькой усмешкой и приговором: «Муля, не нервируй меня!»
В этой фразе – вся она. Женщина, которую страна знала как голос фрекен Бок и мачеху из «Золушки», на самом деле прожила жизнь, полную такой тоски, что её циничные фразы звучат не как издёвка, а как рецепт. Рецепт выживания. Сегодня я хочу посмотреть на Раневскую не как на актрису, а как на человека, который научился защищаться от боли единственным доступным оружием – смехом.
Жизнь как источник боли
Раневская родилась в 1896 году в Таганроге, в богатой еврейской семье. Отец владел фабрикой, домом, всем, что полагается купцу первой гильдии. Но девочка с ранних лет выбрала другое – театр.
В 1915 году она рвёт с семьёй. Бросает Таганрог и едет в Москву – тысячу километров по железной дороге, с одним чемоданом и без родительского благословения. Поселилась в маленькой комнатке на Большой Никитской. Поступить в театральное училище не получилось. Она просто ходила на спектакли МХТ, как в храм, и впитывала. «Этот театр был моим первым учителем», – скажет потом.
А дальше – годы скитаний. Керчь, Феодосия, Ростов, Баку, Архангельск, Сталинград. Провинциальные театры, массовка, отсутствие денег. Она играла роли, о которых никто не вспомнил, получала копейки, ночевала в гостиничных углах.
Но это ещё не всё. Самое страшное ждало впереди – одиночество.
Раневская ни разу не была замужем. У неё не было детей. «Семья заменяет всё. Поэтому, прежде чем её завести, стоит подумать, что тебе важнее: всё или семья», – говорила она. И эта фраза – не умозрительный афоризм, а приговор себе. Она выбрала театр. И театр съел её личную жизнь без остатка.
Её близкой подругой долгие годы была актриса Павла Вульф. Раневская жила с её семьёй, потом получила квартиру в высотке на Котельнической, где позже поселила вернувшуюся из эмиграции сестру Изабеллу. Но чувство, что ты лишняя, что ты – «яйцо, которое участвует, но не входит», не отпускало никогда.
В годы войны – эвакуация в Ташкент. Съёмки на местной киностудии, голод, холод. После войны – работа в театре имени Моссовета, где её терпели как гениальную, но неудобную львицу. Режиссёр Анатолий Эфрос признавался: «Я приходил на репетицию, как вероятно, не очень опытный дрессировщик приходит к львице».
К старости она осталась совсем одна. В квартире в Большом Палашевском переулке – только собака Мальчик, которую она подобрала на улице. «Моя собака живет как Сара Бернар, а я живу как сенбернар», – шутила она. И это была правда.
Цинизм как броня
Почему женщина, пережившая столько потерь, не озлобилась, а научилась смеяться? Ответ прост: её цинизм – не злоба. Это защита.
Я заметила, как это работает. Когда реальность слишком страшна, единственный способ не сломаться – снизить её значимость. Сделать боль смешной. Обесценить то, что пугает.
Представьте: вы приходите к врачу, а он ставит тяжёлый диагноз. Можно расплакаться. А можно спросить: «Доктор, а скидки пенсионерам есть?» Это грубый пример, но суть та же. Юмор снижает напряжение. Переводит ситуацию из разряда «катастрофа» в разряд «нелепость». И катастрофа перестаёт быть всепоглощающей.
Раневская освоила этот приём до совершенства. Она брала самую болезненную тему – одиночество, старость, непонимание – и наносила по ней удар не кулаком, а усмешкой. Не «мне плохо», а «посмотрите, как смешно устроен мир, где мне плохо».
Это не отрицание боли. Это её переупаковка. Когда ты формулируешь свою беду в короткую, острую фразу, беда перестаёт быть безликим монстром. У неё появляются очертания. Над ними можно посмеяться. А над тем, над чем посмеялся, ты уже не властен. Страх уходит.
Следующее – отказ от иллюзий. Раневская не утешала себя сказками про «всё будет хорошо». Она смотрела правде в глаза. И в этом была её сила. Потому что человек, который знает худшее, уже ничего не боится. Ему нечего терять.
Она не притворялась, что старость – это «золотая пора». Не врала, что одиночество – это «свобода». Она называла вещи своими именами. И когда ты слышишь от неё жёсткую, почти жестокую формулировку, происходит странное: становится легче. Потому что кто-то наконец сказал вслух то, о чём ты боялся подумать даже про себя.
Это работает как прививка. Маленькая доза правды – и ты перестаёшь бояться большой. Раневская вводила эту правду в малых дозах, с улыбкой, и организм вырабатывал иммунитет.
И еще – дистанцирование. Она смотрела на свою жизнь со стороны. Как на спектакль. Как на роль. «Я – персонаж, а не просто страдающая женщина». И эта актёрская привычка – выйти из себя, посмотреть со стороны – помогала ей не утонуть в собственных несчастьях.
Она могла сказать о себе горькую вещь, но сказать так, будто речь идёт о ком-то другом. С лёгкой иронией. И эта ирония создавала спасительную дистанцию. Боль не исчезала, но переставала душить.
«Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи» – это не про славу. Это про то, чтобы не раствориться. Не стать незаметной. Оставить след любой ценой. Потому что исчезнуть, умереть при жизни – вот чего она боялась по-настоящему. И цинизм был её способом крикнуть: «Я здесь! Видите меня?»
В театре она не терпела фальши. Потому что фальшь – это тоже иллюзия. А иллюзии она объявила войну. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Лучше быть неудобной, но настоящей. Лучше, чтобы тебя ненавидели за правду, чем любили за враньё.
Именно поэтому её фразы бьют так точно. В них нет ни капли самолюбования. Нет позы. Есть только желание защитить себя – и заодно всех, кто слышит, – от главной опасности: научиться врать себе.
Лучшие афоризмы Раневской (которые работают как лекарство)
А теперь – просто список. Без комментариев. Потому что они сами себя комментируют. Читайте, усмехайтесь и примеряйте на свою жизнь.
О жизни и её качестве:
«Как жизнь? Я вам ещё в прошлом году говорила, что... Так тогда это был марципанчик».
«Оптимизм – это недостаток информации».
«Жизнь – это небольшая прогулка перед вечным сном».
«Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи».
«Если больной очень хочет жить, врачи бессильны».
«Всё сбудется, стоит только расхотеть».
«Жизнь проходит и не кланяется, как сердитая соседка».
«Все приятное в этом мире либо вредно, либо аморально, либо ведет к ожирению».
«Хрен, положенный на мнение окружающих, обеспечивает спокойную и счастливую жизнь».
«Новый год – это грустное расставание со старыми иллюзиями и радостная встреча с новыми».
Об одиночестве и старости:
«Одиночество – это когда в доме есть телефон, а звонит будильник».
«Старость – это время, когда свечи на именинном пироге обходятся дороже самого пирога, а половина мочи уходит на анализы».
«Старость – это когда беспокоят не плохие сны, а плохая действительность».
«Склероз нельзя вылечить, но о нем можно забыть».
«Воспоминания – это богатство старости».
«Одиночество как состояние не поддается лечению».
«Спутник славы – одиночество».
«Ночью болит всё, а больше всего – совесть».
О мужчинах и женщинах:
«Настоящий мужчина – это мужчина, который точно помнит день рождения женщины и никогда не знает, сколько ей лет. Мужчина, который никогда не помнит дня рождения женщины, но точно знает, сколько ей лет, – это её муж».
«Почему женщины так много времени и средств уделяют внешнему виду, а не развитию интеллекта? Потому что слепых мужчин гораздо меньше, чем глупых».
«Семья заменяет всё. Поэтому, прежде чем её завести, стоит подумать, что тебе важнее: всё или семья».
«Женщины – это не слабый пол. Слабый пол – это гнилые доски».
«8 Марта – мое личное бедствие. С каждой открыткой в цветах и бантиках вырываю клок волос от горя, что я не родилась мужчиной».
«Бывают полные дуры, а бывают худые».
«Почему все дуры такие женщины?»
О театре, работе и людях:
«Актер – не профессия, а диагноз. Учиться быть артистом нельзя. Можно развить свое дарование, говорить, изъясняться, но потрясать – нет».
«Талант – это неуверенность в себе и мучительное недовольство собой и своими недостатками, чего я никогда не встречала у посредственности».
«Сняться в плохом фильме – всё равно что плюнуть в вечность».
«Лучше быть хорошим человеком, «ругающимся матом», чем тихой, воспитанной тварью».
«Талант – как бородавка – либо он есть, либо его нет».
«Есть люди, в которых живет Бог. Есть люди, в которых живет дьявол. А есть люди, в которых живут только глисты».
«Есть такие люди, к которым просто хочется подойти и поинтересоваться, сложно ли без мозгов жить».
«Невоспитанность в зрелости говорит об отсутствии сердца».
«Что за мир? Сколько идиотов вокруг, как весело от них!»
О себе и своём характере:
«У меня не плохой характер, он просто есть».
«Я не умею выражать сильных чувств, хотя могу сильно выражаться».
«Чем я занимаюсь? Симулирую здоровье».
На вопрос «Вы заболели, Фаина Георгиевна?» – «Нет, я просто так выгляжу».
«Писать о себе плохо – не хочется. Хорошо – неприлично. Значит, надо молчать».
И самая главная, которую приписывают ей, но на самом деле придумала Рина Зелёная. Раневская сделала её бессмертной:
«Муля, не нервируй меня!»
*****
Поэтому в следующий раз, когда жизнь покажется вам кислым лимоном, вспомните про «марципанчик» Раневской. Не плачьте. Усмехнитесь. И представьте, как она, прикуривая папиросу, щурится на вас и говорит: «Оптимизм – это недостаток информации. А вы ещё не знаете главного».
А у вас была фраза, которая помогала выжить в трудный момент – своя или услышанная? Может быть, не Раневская, а кто-то другой сказал вам эту горькую правду, которая вдруг стала лекарством?
Будет здорово, если вы поддержите канал лайком и подпиской.