Кастрюля с супом, которую Инна держала в руках, едва не отправилась на пол. Она аккуратно, стараясь не дрожать, опустила ее на деревянную подставку и медленно повернулась к мужу. Денис стоял в дверях кухни, улыбался своей фирменной, немного виноватой, но абсолютно уверенной в собственной правоте улыбкой и разувался.
— Что ты сделал? — тихо, почти шепотом спросила Инна.
— Ну Инка, не начинай, — Денис прошел к столу и сел на стул, по-хозяйски пододвигая к себе тарелку с хлебом. — Маме нужнее. У нее крыша на даче потекла, и вообще, ей здоровье подлечить надо, в санаторий съездить. А мы молодые, у нас вся жизнь впереди. Еще отложим.
— Денис, там было четыреста тысяч. Это были деньги на первый взнос по ипотеке. Мы собирали их два года. Отказывали себе во всем. Я в парикмахерскую ходила раз в полгода!
— Ой, ну не преувеличивай, нормально ты выглядишь, — отмахнулся муж. — Мама одна, ей помочь больше некому. Игорь вон вообще без работы сидит. Кто, если не я?
— Твой брат Игорь сидит без работы, потому что ему лень задницу от дивана оторвать! — Инна почувствовала, как к горлу подступает ком. — А твоя мама в прошлом месяце купила себе новый плазменный телевизор. На какие, спрашивается, деньги? На те, что ты ей втайне от меня отдаешь?
— Инна, прекрати считать деньги моей матери! — голос Дениса стал строже. — Я мужчина, я решаю, как поступать с финансами. Ты вообще-то тоже не на улице эти деньги нашла.
— Я их заработала, Денис! Пахала на двух работах, вела отчетность по ночам, пока ты в танки играл после своего «тяжелого» офисного дня!
— Начинается… — Денис встал, недовольно поморщился и пошел в комнату. — Разговаривать с тобой невозможно, когда ты в таком тоне кричишь. Суп остынет — позовешь.
Инна осталась стоять у плиты. Сердце колотилось так, будто она пробежала марафон. Четыреста тысяч. Для кого-то, возможно, пустяк, но для них — это была путевка в нормальную жизнь из съемной однушки с текущими трубами и вечно недовольной хозяйкой, которая могла заявиться без предупреждения.
Она зашла в комнату. Денис уже лежал на диване, листая ленту в телефоне.
— Я не кричу, Денис. Я говорю абсолютно спокойно, — Инна остановилась у телевизора. — Повернись ко мне и послушай. Ты взял общие деньги без моего согласия. Это называется воровство.
Денис резко сел. Его лицо покраснело от обиды.
— Ты с ума сошла? Какое воровство? Я матери родной помог! Ты черствая, эгоистичная эгоистка, Инна. Моя мама тебя приняла как родную, а тебе для нее копейки жалко?
— Копейки? — Инна нервно усмехнулась. — Денис, твоя мама три дня назад звонила мне и хвасталась, что присмотрела путевку в Кисловодск в люкс-номер. И что Игорю нужно обновить гардероб, а то его на собеседования не берут в старых джинсах. Это на наши деньги Игорь будет шмотки покупать?
— Игорь мой брат. И если у него проблемы, мы должны помочь. Мы — семья!
— А я тебе кто? — Инна сделала шаг вперед. — Я тебе кто, Денис? Обслуживающий персонал? Квартирантка, с которой можно скидываться на аренду и еду, а все остальные решения принимать за ее спиной?
— Не утрируй. Ты моя жена. Но мать у меня одна.
— Отлично, — Инна кивнула, чувствуя, как внутри что-то окончательно оборвалось. — Раз мать одна, то и живи со своей мамой.
— В смысле? — Денис нахмурился, не понимая.
— В прямом. Собирай вещи и езжай к маме. На дачу, с новой крышей. Или в Кисловодск, в люкс.
— Инна, перестань устраивать цирк из-за денег. Завтра успокоишься и сама поймешь, что была не права.
— Я не успокоюсь, — Инна вытащила из шкафа большой спортивный рюкзак мужа и бросила его на пол. — Складывай свои футболки. Прямо сейчас.
— Ты серьезно? — Денис поднялся, в его глазах появилось удивление, смешанное с легким испугом. — Из-за штампа в сбербанке ты меня выгоняешь?
— Из-за предательства, Денис. Из-за того, что моего мнения в этом доме больше не существует.
Прошло три дня. Инна сидела на работе, тупо уставившись в монитор. Цифры расплывались. Коллега по отделу, Катя, заметила ее состояние и в обеденный перерыв притащила два пластиковых контейнера с салатом.
— Так, Инка, колись. На тебе лица нет. Опять твоя свекровь что-то выкинула?
— Хуже, Кать. Денис отдал ей все наши накопления на квартиру.
Катя подавилась огурцом, прокашлялась и вытаращила глаза.
— Сколько? Все четыреста тысяч?
— Все до копейки. Сказал, ей нужнее, а мы молодые — заработаем.
— Ну и гад… — выдохнула Катя. — И где он сейчас?
— У мамы, где же еще. Я его выставила в тот же вечер. Он думал, я попугаю и остыну. Пишет теперь каждый час, что я меркантильная и разрушаю брак из-за бумажек.
— А ты что?
— А я молчу. Кать, мне так паршиво. Я ведь действительно верила, что мы команда. Мы два года во всем себе отказывали. Я на обеды в столовую не ходила, баночки из дома таскала. А он просто взял и унес все маме.
— Инка, тут дело даже не в деньгах, хотя сумма приличная, — Катя посерьезнела. — Дело в том, что он тебя не уважает. Он считает, что его семья — это мама и братец-тунеядец. А ты — так, принеси-подай, раздели расходы. Ты все правильно сделала, что выгнала.
— А дальше-то что? Мне за квартиру одну платить теперь. Моей зарплаты едва хватать будет. Про ипотеку вообще можно забыть.
— Прорвемся. Главное — назад его не принимай без денег. Пусть возвращает твою долю. По закону, между прочим, это совместно нажитое имущество.
Вечером, когда Инна подходила к дому, у подъезда ее поджидала свекровь, Анна Сергеевна. Она стояла в своем неизменном норковом манто, несмотря на теплую весеннюю погоду, и выглядела крайне воинственно.
— Ну здравствуй, невестка, — высокомерно произнесла Анна Сергеевна.
— Здравствуйте, Анна Сергеевна, — Инна попыталась пройти мимо, но женщина преградила ей путь.
— Нам надо поговорить. Что ты за моду взяла — мужа из дома выгонять? Денис приехал ко мне сам не свой, бледный, осунувшийся. Живет на диване в гостиной. Ты вообще понимаешь, что ты делаешь?
— Я отлично понимаю, Анна Сергеевна. А вот понимает ли Денис, что он украл у собственной жены деньги?
— Как ты выражаешься! — всплеснула руками свекровь. — Украл! Сын помог матери! Это святой долг каждого нормального ребенка. Я его растила, ночей не спала, образование дала. А ты пришла на все готовенькое и права качаешь?
— На какое готовенькое, Анна Сергеевна? На съемную квартиру, за которую мы платим пополам? Или на его долги, которые мы первый год совместной жизни выплачивали?
— Деньги — дело наживное, — отрезала Анна Сергеевна. — Сегодня нет, завтра есть. А вот семья — это главное. Ты должна поддерживать мужа, а не пилить его из-за каждого рубля. К тому же, Денис мужчина, он имеет право распоряжаться бюджетом.
— Отлично. Раз он мужчина и имеет право — пусть распоряжается своим бюджетом. Мой бюджет теперь отдельно. И половину от четырехсот тысяч Денис мне обязан вернуть. Там были мои декретные деньги, которые я откладывала, и мои премии.
— Ишь чего захотела! — лицо свекрови перекосилось от злости. — Ничего мы тебе не вернем. Деньги уже потрачены. Мы крышу покрыли и Игорю машину подержанную взяли, ему на работу ездить надо.
Инна замерла. Внутри поднялась такая волна ярости, что пальцы сами сжались в кулаки.
— Какую машину? Вы же говорили — на здоровье и на крышу!
— Ну и на машину тоже хватило, Игорь нашел отличный вариант. Ему развиваться надо, бизнес свой открывать. А ты, эгоистка, только о своих стенах думаешь. В общем так, Инна. Прекращай этот детский сад. Звони Денису, извиняйся и принимай мужа обратно. Иначе я ему найду нормальную жену, которая будет почитать старших.
— Ищите, Анна Сергеевна, — тихо, но твердо сказала Инна. — Прямо сегодня начинайте искать. Игорю привет и удачных поездок на моих деньгах. Всего доброго.
Инна обошла свекровь, зашла в подъезд и захлопнула за собой тяжелую железную дверь. В лифте у нее брызнули слезы. Было обидно до глубины души. Значит, Игорю — машину для «бизнеса», маме — путевки и крышу, а ей — фигу с маслом и статус «плохой жены».
Через неделю Денис позвонил сам. Голос его был уже не таким уверенным, как в первый день.
— Инка, привет. Ну ты как там? Отошла?
— Привет, Денис. Я в полном порядке.
— Слушай, я тут подумал… Давай мириться. Ну сколько можно дуться? Я скучаю. Мама, конечно, готовит вкусно, но у нее дома шумно, Игорь постоянно своих друзей водит. Спать невозможно. Я приеду сегодня?
— Денис, ты привезёшь мне двести тысяч рублей? — прямо спросила Инна.
На том конце провода повисла пауза.
— Инна, ну откуда у меня сейчас такие деньги? Ты же знаешь, мама их уже потратила.
— Да, я знаю. На машину для Игоря. Твоя мама мне все подробно рассказала.
— Ну… Игорь обещал вернуть, как только бизнес пойдет, — замялся Денис. — Он таксистом хочет устроиться для начала, потом автосервис свой открыть.
— Денис, твой брат за тридцать лет ни разу не проработал больше двух месяцев подряд. Ты правда веришь, что он вернет эти деньги?
— Он мой брат, я должен ему верить! Почему ты всегда видишь в людях только плохое?
— Потому что я вижу реальность, Денис. Реальность такова: ты забрал мои деньги и отдал их ленивому взрослому мужику. Мне такой муж не нужен.
— Ты что, из-за этого разводиться со мной собралась? — в голосе Дениса послышалась паника.
— Да, Денис. Я подаю на развод. И на раздел имущества. Точнее, на компенсацию моей доли накоплений. Я уже проконсультировалась с юристом. Выписка со счета у меня есть, там четко видно, с какой карты и куда ушли деньги. Это был мой личный счет, к которому я тебе дала доступ на честном слове.
— Ты… ты сумасшедшая! — закричал Денис. — Родная жена на меня в суд подаст? Да меня друзья засмеют!
— Пусть смеются. А мне плакать надоело. Завтра я жду тебя у ЗАГСа в четыре часа, подадим заявление по обоюдному согласию, если не хочешь судиться и позориться. Двести тысяч ты мне вернешь, мы подпишем соглашение у нотариуса. Будешь выплачивать частями, мне плевать. Но ты их вернешь.
— Да пошла ты! — рявкнул Денис и бросил трубку.
Прошел месяц. Судебные разбирательства и оформление бумаг отнимали много сил, но Инна держалась. Оказалось, что без Дениса у нее уходит гораздо меньше денег на продукты и бытовую химию. На куске мяса, который муж съедал за один присест, она теперь могла жить три дня, готовя разнообразные и легкие блюда.
Катя во всем поддерживала подругу. В один из пятничных вечеров они сидели в небольшом уютном кафе недалеко от работы.
— Ну что, как дела с твоим бывшим благодетелем? — спросила Катя, размешивая чай.
— Подписали мы мировое соглашение, — вздохнула Инна, но в этом вздохе уже не было прежней тяжести. — Юрист мне попался золотой, так прижал Дениса фактами, что тот шелковый стал. Понял, что если дойдет до полноценного суда, с него еще и судебные издержки взыщут, и на работе могут узнать. Короче, обязался выплачивать мне по двадцать тысяч рублей каждый месяц.
— Ого! И как, платит?
— Первый транш вчера пришел. Знаешь, с каким комментарием к переводу? «Подавись, меркантильная тварь».
Катя расхохоталась на все кафе.
— Боже мой, какой пафос! Ну и дурак. А сам-то он где? Все у мамы?
— Да. И, судя по всему, там каникулы закончились. Мне тут общая знакомая рассказала, что Игорь эту машину подержанную разбил в первую же неделю. Врезался в столб. Восстановлению не подлежит, страховки нет. Теперь Анна Сергеевна пилит Дениса, чтобы он взял кредит на ремонт или на новую машину для брата.
— Серьезно? — Катя аж подалась вперед от удивления. — Вот это карма в действии! И что Денис?
— А Денис, говорят, на второй работе устроился, курьером по вечерам подрабатывает. Чтобы и маме помогать, и мне долг отдавать, и кредит, который он, кажется, все-таки взял под нажимом мамы. Ходит теперь сонный, злой.
— Бальзам на душу, честное слово, — Катя удовлетворенно улыбнулась. — А ты как сама? Не жалеешь? Все-таки три года вместе прожили.
Инна посмотрела в окно. На улице зажигались вечерние фонари, люди спешили по домам, улыбались, целовались под зонтами. Ей впервые за долгое время было спокойно. На душе не осталось ни злости, ни обиды — только легкая пустота, которую скоро обязательно заполнит что-то хорошее.
— Знаешь, Кать, ни капли не жалею. Мне сначала казалось, что я потеряла все — и мужа, и мечту о квартире, и деньги. А сейчас я понимаю, что потеряла только балласт. Зато приобрела свободу и самоуважение. А четыреста тысяч… Двести он мне вернет, еще двести я сама накоплю. Теперь-то мне никто палки в колеса вставлять не будет.
— Вот это моя девочка! — Катя подняла свой бокал с соком. — За новую жизнь?
— За новую, счастливую и самостоятельную жизнь, — улыбнулась Инна и чокнулась с подругой.
Она знала, что впереди будет непросто. Придется много работать, экономить, рассчитывать только на себя. Но теперь, заходя в свою съемную квартиру, она больше не чувствовала себя невидимкой. Она была хозяйкой своей жизни, и больше никто не мог прийти и забрать у нее то, что принадлежало ей по праву.