В скалах этого каньона есть двери.
Их не открывают. На них не задерживают взгляд. Но дважды в месяц, когда луна разрублена ровно пополам, вы обязаны пойти и запереть их.
– А, я понял, – сказал я в свою первую рабочую неделю. – Посвящение. Я здесь новенький, и ваше эго требует какого-нибудь безобидного обряда, прежде чем мне будет позволено с вами подружиться.
Старший рейнджер не улыбнулась. Она даже не моргнула.
Я примирительно поднял руки:
– Все в порядке. Правда. Я прошел через студенческое братство. Сделаю все, что скажете, лишь бы коллектив был доволен. Хотите, чтобы я караулил эти двери по ночам вместо сна? Мазал их куриной кровью? Я в деле.
И я действительно был готов на все. Это сезонная должность, и если бы ради продления контракта потребовалось совершить убийство, я бы не раздумывал.
– Держись подальше от дверей, – только и бросила мне шеф.
На этом разговор был окончен.
Это была не шутка. Я быстро это понял. Двери в стенах каньона не были розыгрышем, как не был им и сам парк. Другие рейнджеры были вполне милы – утренние приветствия в жилом секторе и все такое, но само Ущелье Эбони… чем дольше я там работал, тем меньше в нем оставалось милого.
По утрам птицы молчали. Они начинали щебетать только от заката до наступления темноты, а в остальное время просто пялились на тебя с веток.
Посетители никогда не приезжали дважды. В базе данных бронирования не было ни одного случая, чтобы кто-то останавливался в наших кемпингах более одного раза. И никто из тех, с кем я общался в центре для посетителей, не упоминал о прошлых посещениях. Ни разу.
Даже ландшафт плевал на логику. Вокруг расстилалась пустыня: отвесные обрывы и причудливые скалы из песчаника. Однако внутри самого Ущелья бушевал густой зеленый лес. Здесь не было полноводной реки, дожди шли редко, но растительность каким-то образом процветала.
Оглядываясь назад, я понимаю: мне стоило насторожиться еще на этапе приема на работу.
Служба национальных парков – это не армия, хотя многие путают. Нас никуда не «распределяют». У нас нет обязательных контрактов на годы. Обычно мы подаем заявки на вакансии, как и все остальные, и конкуренция там бешеная. Вы удивитесь, как много людей мечтает стать переутомленным и низкооплачиваемым госслужащим.
У меня не было шансов на эту должность. Летом во время учебы я волонтерил в местном парке, но в остальном квалификация подкачала. Я изучал биологию и три года проработал в лаборатории исследований питания. Да, в свободное время я ходил в походы с рюкзаком, но когда подал заявку на место рейнджера в незарегистрированном национальном парке, это был минутный порыв без всяких ожиданий.
После серии собеседований работа досталась мне.
Я был так счастлив, что даже не смутился, когда узнал название – Ущелье Эбони. Парк, о котором нет ни одного упоминания в сети. Приехав и увидев двери, впрессованные в стены каньона, я тоже не смутился.
Так ведешь себя только в отчаянии, получив последний шанс. Ты не уходишь. Ты просто смотришь в другую сторону с улыбкой на лице.
У некоторых дверей были латунные ручки. У других – петли. Одни были целиком из дерева или металла, другие – лишь контуром на камне, похожим на петроглиф. Их объединяло два фактора: все они находились далеко от туристических троп и все были плотно закрыты.
Я приехал в Ущелье Эбони, чтобы сбежать от настоящей жизни. Я был так благодарен за это место, что беспрекословно следовал странным правилам. Я игнорировал странности: пульсирующие фиолетовые вены на стволах деревьев или трехметровые каменные пирамиды в глуши, с которых иногда стекала кровь.
Я мог мириться с дверями, потому что остаться здесь было лучше, чем вернуться домой.
Пока все не изменилось.
***
– В следующий раз твоя очередь, – сказала мне Вайнона (наш старший рейнджер) за несколько дней до следующей четверти луны. – В конце недели.
Через пару дней добавила:
– Выспись хорошенько. Тебе понадобятся силы.
За день до моего выхода она напомнила дважды: «Завтра» и «Будь готов». В конце концов я не выдержал и рассмеялся. Вайнона была молчаливее валуна, и вдруг такая забота о моем распорядке дня.
– Не волнуйся, Винни, – сказал я. – Я не забуду. Клянусь… напомни, в какого бога ты веришь? Клянусь им. Так спокойнее?
– Я Вайнона, – уголки ее вечно бесстрастного лица опустились. – А лучше – Шеф.
– Понял. Виноват.
Несмотря на мою уверенность, я подскочил от испуга, когда она растолкала меня посреди ночи.
Я последовал за ней на станцию, закрепил рацию на поясе и снял со стены связку костяно-белых ключей. К этому моменту я уже окончательно проснулся.
– А мне разве не положен напарник?
– Не сегодня. Он не сможет, а рейнджер восточного сектора уже ушел. Считай это своим боевым крещением.
– Ах, вот оно что.
– Иди быстрее. Нужно запереть их все до рассвета. Если начнет светать раньше, чем закончишь, – немедленно остановись. Это не лучший вариант, но технически они и так должны быть закрыты. К самим дверям руками не прикасаться. Помнишь, в какую сторону крутить ключ?
– Вправо – закрыть.
– Влево – закрыть. Ты меня вообще слушал?
– Прости.
– Чего стоишь? Ты и так опаздываешь.
– Уже ухожу!
Но прежде чем споткнуться о порог в своей вечной попытке угодить, я задал последний вопрос:
– Ты сказала, они уже должны быть закрыты… А если нет?
– Должны, – она замолчала. – Но если какая-то окажется открытой – беги. Беги изо всех сил. Или нет. В конечном счете, разницы никакой.
– Не совсем понимаю…
– Иди уже.
Ночь была темной. Очевидно, конечно, но есть колоссальная разница между чернотой пригорода и тьмой национального парка в зоне «темного неба». Мой фонарь отбрасывал красный свет на морщинистые стволы деревьев, под ногами хрустели ветки и сухая земля.
Я быстро добрался до первой двери – кедровая рама с золотистой отделкой. Я уставился на нее. Нам запрещали смотреть на них прямо, но сегодня был особый случай. Чем дольше я всматривался, тем труднее было понять, существует ли она на самом деле. Возможно, это лишь складка реальности. Мираж во вселенной.
Даже спустя месяцы работы в Ущелье Эбони я не мог избавиться от ощущения чужого взгляда на затылке. Неважно, сколько одиночных обходов я совершал. За мной наблюдали с деревьев, с неба, из-под земли, днем и ночью. Есть ли чувство хуже, чем осознание, что за тобой следят?
Сегодня, пока я смотрел на дверь, она смотрела на меня в ответ.
Я вставил ключ, стараясь не коснуться рукой самой поверхности, и повернул влево. Сердце немного успокоилось.
Ничего сложного.
Все шло гладко. Ущелье было огромным, но восточную сторону взял на себя другой рейнджер, а у меня был квадроцикл, чтобы перемещаться между точками. Я переходил от двери к двери, запирая (или проверяя) их, полный решимости проявить себя. Иногда между остановками проходил час пути пешком, но времени было достаточно.
Достаточно, чтобы заметить одну деталь…
Рядом с дверями не стрекотали сверчки. В подлеске не было шорохов. Чем ближе ты подходил к ним, тем тише становился даже ветер.
Дольше всего я возился с дверью, которая была всего лишь рисунком на скале. Несколько минут я хмуро разглядывал ее, пока не заметил отверстие в нарисованной дверной ручке – как раз там, где должна быть скважина. Ключ вошел внутрь и повернулся с тем же приятным щелчком, что и на остальных дверях.
Осталась последняя, и я официально свободен.
Я так спешил закончить, что почти не смотрел по сторонам. Эта дверь находилась глубже всего в лесу, мили за две от любой мало-мальски пригодной дороги. Нервное напряжение смешивалось с облегчением: скоро я вернусь в домик и заберусь под теплое одеяло. И только подойдя вплотную, я понял, что в этот раз все иначе.
Дверь была открыта.
Этого не могло быть. Вайнона ясно сказала, что они будут заперты. Это же мой первый выход, ну какие шансы, что именно сейчас что-то пойдет не так? Обвинит ли она меня, если узнает?
“Беги.”
Но я замер.
Ни взмаха птичьего крыла.
Ни шороха листвы.
А потом из непроглядной черноты за порогом потянуло сквозняком. Словно в разгар лета: теплый, тяжелый и липкий воздух. Через секунду он стих. А потом подул снова. Этот ритм вдоха-выдоха казался до боли знакомым, как гул отопительной системы зимой. Что-то, что крутилось на языке, но никак не вспоминалось.
Беги. Уходи. Немедленно.
Послышались шаги. Не мои. Где-то в глубине за дверным проемом босые ноги шлепали по голому камню. Звук становился громче, неистовее, быстрее. Все ближе. Ближе. Почти здесь.
В самый последний момент я бросился к двери и с силой захлопнул ее. Что-то с размаху ударилось о дерево с той стороны, но я уже вставлял ключ. Поворот влево – и я сполз на землю, прижавшись спиной к скале. Сердце колотилось, а я все слушал, слушал, слушал…
Прошло минут десять. Наконец донесся приглушенный звук: существо за дверью побрело обратно туда, откуда пришло. Я просидел на земле еще полчаса в абсолютной тишине ночи.
И только когда я вернул костяно-белые ключи на станцию и рухнул в кровать, за мгновение до беспамятства я понял, на что был похож этот теплый ветерок.
Дыхание.
Я поспал сколько удалось и заступил на смену сразу после полудня. Но прежде чем отправиться в визит-центр – мой пост на сегодня, нужно было кое о чем поговорить.
– Прошлой ночью кое-что случилось, – сказал я Вайноне в ее кабинете. – Думаю, тебе стоит знать.
Я внутренне приготовился объясняться, ожидая упреков и обвинений, но она заговорила первой:
– Что бы там ни было, надеюсь, ты хотя бы выспался.
– Выспался? В каком смысле?
Она недоуменно моргнула:
– Боже, ты так раздражался, когда я тебе напоминала. Твой обход дверей? Сегодня ночью? В каждую четверть луны, помнишь?
– Нет. – Несмотря на протест, весь ночной ужас вернулся с новой силой. – Ты же разбудила меня несколько часов назад. Я проспал, помнишь? Все это уже произошло прошлой ночью.
– Не может быть. Четверть луны – сегодня.
– Ты сама меня будила! – предпринял я последнюю попытку.
Она взглянула на доску объявлений, и я проследил за ее взглядом. Там, на календаре, сегодняшний день был обведен жирным синим кружком. Четверть луны.
– Я не могла тебя будить, – лицо Вайноны помрачнело. – Я проспала всю ночь.
~
Телеграм-канал чтобы не пропустить новости проекта
Хотите больше переводов? Тогда вам сюда =)
Перевел Юлия Березина специально для Midnight Penguin.
Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.